Мягкий снег

      Парк в это время был пуст – утром буднего дня сюда никто не заходил, все бежали мимо на работу или учёбу. Это был один из плюсов свободного графика в работе частного сыщика: возможность насладиться тишиной и поймать те мгновения, которые были недоступны остальным людям.       Февраль вступил в свои права, переворачивая лист календаря и словно приглашая в новый мир. В мир, где промозглый холод остался позади, где «Рождественское» дело превратилось в папку в архиве и дурное воспоминание. В мир, где мягкий свежий снег тихо хрустел под ногами.       Гермес Аркадиевич улыбнулся и, привалившись плечом к ближайшему дереву, принялся с интересом наблюдать за Кузей. По началу зима ассоциировалась у дива с Пустошью, однако со временем он привык, присмотрелся, успокоился и…       Кузя радостно что-то вскрикнул и закружился на месте, затем остановился и, распахнув рот, принялся ловить крупные лёгкие снежинки, медленно падающие с неба.       Забавно было наблюдать за тем, как див радуется прогулке, и ещё забавнее – как на нём смотрятся связанные Маргаритой зелёный шарф и шапка с помпоном. А горящие глаза и расползшиеся в совершенно опьянённой улыбке губы были вообще загляденьем…       Граф усмехнулся и прикрыл глаза, уходя в свои мысли.       Интересно, чем он заслужил такой подарок Пустоши? Верный див, в котором можно не сомневаться, который всегда рядом и готов на всё ради своего колдуна, который привносит в жизнь хаос и толику азарта, веселья…       – Хозяин! – его схватили за запястье, и Аверин распахнул глаза. – Гермес Аркадиевич! Ну что вы стоите?! Снег же! Снег!..       «…мягкий и безопасный» – дополнил мысленно граф. – «В Пустоши так не побалуешь».       Кузя больше ничего не говорил, только слегка тянул за собой, с каким-то щенячьим восторгом заглядывая в глаза. В конце концов, пусть он и умудрённое опытом потустороннее существо, которому уже явно больше сотни лет, но сейчас, в этом мире, он был лишь мальчишкой-подростком и хотел немного веселья.       И граф Аверин сдался.       Резко шагнув вперёд, колдун обхватил дива за плечи, не давая вырваться, и, крутанувшись на каблуках, прицельно упал в ближайший рыхлый сугроб. Кузя вскрикнул, когда снег забился ему в рукава и под шарф, и попытался вырваться, но сделать этого не смог: он сдерживал свою силу дива, чтобы не навредить хозяину, а по человеческим своим физическим данным он решительно проигрывал колдуну. Был вариант принять звероформу и выскользнуть из рук, но тогда придётся оказаться в снегу без одежды… Бррр!..       Внезапное осознание настигло дива. Подняв голову, Кузя посмотрел на Аверина, на груди которого частично лежал – граф следил за ним с насмешливым интересом, и иначе, чем приглашением в игру, див это выражение расценить не мог.       На этот раз вырываться Кузя не стал, а вместо этого извернулся и, приблизившись к лицу Аверина, лизнул его в холодный и слегка покрасневший нос.       – Фу, Кузя! – Аверин сам спихнул с себя дива в снег и ещё вдогонку снежок отправил. Но это уже были нюансы…       – Ага! Отпустили! – вскрик прозвучал на грани воинственного клича, которым в глубоком детстве обменивались сам Гермес с братом и другими мальчишками во время игр.       От снежка Кузя увернулся и тут же подскочил, закружил вокруг, словно охотник. Граф тоже поднялся из снега, с демонстративным достоинством отряхиваясь, словно это и не он ещё секунды назад валялся в сугробе в обнимку с дивом. Вот только чего Кузя в этот момент не ожидал, так это внезапной атаки: пара нарочито слабых нитей Пут метнулась к ногам дива в довольно техничной подсечке, и Кузя уже второй раз за несколько минут ухнул в сугроб.       – Ах вот вы как! – раздалось из снега. Аверин отметил, что обиды в голосе нет и в помине, зато азарт… И именно благодаря этому осознанию он смог вовремя среагировать, когда из сугроба в него полетел снежок.       Первым инстинктом было выставить щит, однако колдун подавил это желание и просто увернулся – зачем портить игру? Ответным ходом Аверин направил Плеть по верхушкам соседних сугробов, заставляя снежинки взметнуться и закружиться вокруг дива, тем самым закрывая ему обзор, после чего развеял оружие и наугад метнул пару снежков. Возмущённо-игривый вскрик подтвердил попадание.       Мальчишка выскочил из снега и бросился вперёд в прямую атаку, однако в последний момент ушёл вбок и вниз, сгребая жменю рассыпчатого снега и швыряя его в лицо графу. Кузя явно правильно понял правила игры, потому что, несмотря на азарт, продолжал сдерживать силу дива, при этом не гнушаясь полагаться на естественную кошачью ловкость.       Снежный бой завязался нешуточный, и всё, что успел подумать Аверин, что сегодня в Тренировочный Центр можно не ехать – свою норму они выбирают прямо сейчас, пытаясь зарыть друг друга в снег. Успел подумать и – утонул в белой круговерти.       В следующий раз связные мысли его посетили только когда он опустился на заснеженную лавочку в попытке перевести дух. Кузя его откровенно вымотал, тогда как сам до сих пор был бодр и полон энергии. Но несмотря на это, див плюхнулся на лавочку рядом, даже не стряхнув с неё снег. А затем придвинулся ближе к колдуну. А затем ещё ближе. И ещё.       Когда их бёдра соприкоснулись, граф бросил на дива заинтересованный взгляд: какой ветер гуляет в голове у этого мальчишки было для него одной из самых таинственных загадок.       Див придвинулся снова, на этот раз почти прижимаясь к боку графа.       – Кузя?       Див заглянул в глаза колдуну, а затем перевёл взгляд ниже:       – Ваше сиятельство, – это прозвучало до неприличия вкрадчиво. – Я хочу сожрать ваши губы!       Граф поперхнулся воздухом. Было не понятно, что конкретно имеет в виду див – это метафора или же?.. Крови своего колдуна жаждет же!       – Что ты имеешь в виду?       – Ну, что люди по телевизору делают! Я видел и тоже хочу попробовать!       Хм, всё же «метафора»… Точнее, див не заморачивается и называет всё своими именами или просто не знает, как назвать это действие.       – Кузя, а ты не думаешь, что это может быть неуместно?       – Гермес Аркадиевич, это вокруг вас вьются разные… Анастасии. А я всё для вас! И никуда без вас не хожу и ни с кем не общаюсь. А вы и любовным утехам учить не хотите, и даже губы сожрать не даёте. Никакой жизни! А мне хочется узнать, как это!       Колдун даже растерялся, не зная, отругать дива или же восхититься такой крайней наглостью.       – Тааак… – протянул граф. – Так. А почему именно сейчас? Это не выглядит как внезапная идея.       – Ну так давно и хочу, – не стал отрицать див. – Вы говорили, что выказывать чувства на публике неприлично, а дома то вам постоянно звонят, то вы вечером уставший, то Виктор Геннадиевич с Владимиром, то Маргарита… Отвлекать будут!       – И поэтому ты потянул меня в такую рань в парк? – как-то то ли понимающе, то ли сочувственно поинтересовался колдун.       – Ага! А сейчас тут никого нет, никто отвлекать не будет, и у вас настроение хорошее! И утро, вы ещё не устали!       Надо же, всё предусмотрел, прохвост!       Аверин расхохотался.       Графа действительно развеселил подобный продуманный план, так что он даже не сразу заметил очередное сокращение дистанции. Руки Кузи были уже у колдуна на плечах, а сам он успел подскочить с места и теперь стоял перед хозяином, облокачиваясь коленом о скамейку.       – Ага, и что теперь? – кое-как отсмеявшись, подначил Аверин. – Что дальше делать будешь?       – Я всё делай, а вы так, со стороны посмотрите? – в тон ему отозвался Кузя, и Аверин снова рассмеялся: восхитительно! Насколько же прекрасен этот нахальный мальчишка! Вот у кого наглость – не второе, а первое счастье!       Гермес Аркадиевич притянул дива за пояс к себе поближе, и тот понятливо опустился к нему на колени, придвинулся вплотную, насколько позволяла зимняя одежда, а затем ткнулся носом в щёку и что-то муркнул.       Аверин чуть отстранился, внимательно глядя в лицо дива, удостоверяясь в его энтузиазме, а затем подался вперёд и прикоснулся к тёплым мягким губам своими.       Несмотря на название, «попытка сожрать губы» оказалась очень даже приятной… Кузя целовался осторожно, словно по минному полю шёл, и это было забавно. Усмехнувшись, Гермес Аркадиевич окончательно перехватил всю инициативу в свои руки и решительно углубил поцелуй.       Рот у Кузи оказался мягкий и почти горячий, а язык юркий. А ещё создавалось впечатление, словно див плавится от каждого прикосновения…       Воздух закончился как-то слишком быстро, заставляя Аверина прервать поцелуй и отстраниться. Он испытывающе и немного насмешливо посмотрел на своего дива:       – Доволен?       – Ага! Мне понравилось! Надо так почаще делать, – Кузя восторженно улыбнулся.       – Так ты не думаешь, что это была единичная акция? – насмешки в голосе графа стало больше.       – Нет, потому что вам тоже понравилось, а вы не будете отказываться от приятного, если это объективно безвредно.       Колдун хмыкнул и довольно тактично спихнул дива со своих колен.       А подбирать момент Кузя, как оказалось, умеет.       Как и разбираться в мотивации одного конкретного колдуна…              Аверин со смехом увернулся от снежка и кивнул в сторону автомобиля. Пора было домой.