Снег

— Эм-м-м, я, наверное, пойду, — замешкалась Се Лянь, делая вид, что не может найти в тесной прихожей свою экстравагантную, но любимую шляпу-доули. Их посиделки уже подошли к концу. Солнце давным-давно спряталось за крышами домов, пиалы с угощеньем опустели, а переругивания Фен Синь и Му Цин почти довели Се Лянь до нервного тика. Впрочем, как обычно. — Фен Синь, спасибо, что пригласила. Фильм был потрясающий. — Ну так кто выбирал-то, — донеслось с кухни вечно недовольное ворчание Му Цин. — Её бы воля, и мы в пятый раз бы пересматривали «Доспехи Бога».       Му Цин тоже вышла попрощаться. — Главное — что мы наконец-то собрались вместе, — улыбнулась Се Лянь и крайне дипломатично отозвалась о смене привычного репертуара. — Но было бы интересно потом посмотреть что-то ещё из фильмографии этого режиссёра. — Запомню на будущее. Американцы сегодняшний фильм номинировали на Оскар, между прочим, — Му Цин подняла указательный палец на манер их бывшего общего школьного учителя истории, а губы сложила в усмешку, будто бы говорившую: «да, да, благодарите меня». За что? Да не важно, разве можно выделить что-то одно?       Справедливости ради, у Му Цин и Фен Синь были диаметрально противоположные вкусы на всё. Удивительно, как они с такими-то вечными разногласиями всё равно умудрялись общаться. И одному Всевышнему известно, как Фен Синь согласилась сегодня смотреть что-то новое. Тем более американское.       Се Лянь же по обыкновению лавировала между интересами подруг, находя в каждом фильме изюминку. — Между прочим, — с нажимом ответила Фен Синь, — «Доспехи Бога» очень хорошая франшиза. — Старая как мир, — парировала Му Цин. — Не старая, а выдержанная, — возразила Фен Синь. — Как… как хорошее вино, во!       По победоносной улыбке можно было догадаться, как Фен Синь была довольна придуманной аналогией. — Сказала та, кто между аутентичным Каберне Совиньон и сбадяженным хуанцзиу выберет последнее, — хмыкнула Му Цин. — Да иди ты… — Только не начинайте опять, — голова Се Лянь грозилась вновь разболеться. — Сколько можно? Вы же так долго друг друга знаете. И любите. И не смейте закатывать глаза сейчас.       Фен Синь и Му Цин одновременно закатили глаза. Вообще-то это была фишка Му Цин, но, так уж и быть, в этот раз она не станет заявлять о нарушении авторских прав. — Ладно, всё. Хуа-Хуа меня уже ждёт внизу, — глянув на экран смартфона, заспешила Се Лянь. — Вроде ничего не забыла. Пока. Хорошего вечера. — Напиши, как доберёшься до дома, — хором ответили Фен Синь и Му Цин и аж скривились от слаженности, которой захочешь — не добьёшься намеренно. — Я… эм-м-м… Планировала сегодня остаться у Хуа-Хуа, — это что? Се Лянь затопил румянец?       Фен Синь и Му Цин одновременно, почти синхронно, тяжело вздохнули и бросили украдкой друг на друга трудночитаемые взгляды. Они обе не были в восторге от свалившейся из ниоткуда девушки Се Лянь, но подруга чётко очертила границу дозволенных комментариев на этот счёт. — Не подеритесь, прошу вас, — попросила Се Лянь и нацепила свою шляпу. — До встречи.       Дверь за Се Лянь закрылась. Фен Синь защёлкнула замок и, развернувшись, прислонилась к стене спиной.       В конце-концов, Се Лянь выглядела счастливо. А то, что Хуа Чен была возвышенной засранкой, так и норовившей ввязаться в словесные (и не только) баталии, так уж и быть, они терпели. Ради дружбы. Ради Се Лянь. — Она сошла с ума, — завела Фен Синь привычную шарманку. — И что только Се Лянь в ней нашла? — вот он редкий момент, когда Му Цин безоговорочно согласилась со своей… с кем? Ладно, об этом она подумает позже. — Хуа Чен грубая. Бестактная. Вечно суёт нос не в своё дело. — Се Лянь даже слушать нас не станет. Её мозг превращается в паровую булочку, когда она её видит. А ты сегодня у меня останешься? — последний вопрос Фен Синь задала будто бы между прочим, всем своим видом делая вид, что ей всё равно на ответ. — Могу, если ты хочешь.       Такими вот неопределёнными ответами Му Цин филигранно умела выводить из себя, о чём знала и чем без зазрения совести пользовалась. — Да мне всё равно. Я не заставляю, — Фен Синь, кажется, приложила максимум усилий к тому, чтобы голос звучал ровно. — Ну ты определись, что ли, хочешь ты меня лицезреть или нет. Мне тоже надо понимать. — Ну так пойми, блять, и скажи мне. Хочешь или не хочешь ночевать у меня сегодня? — наконец, вспылила Фен Синь, и уже просто на запале тихо продолжила. — Надо же подумать, куда тебя разместить. Да и кормить тебя надо. — Я тебе домашнее животное, что ли? Да и с каких это пор ты такая организованная? — Приёбистость твоя сказалась, — Фен Синь упёрла руки в бока. — Ну да, ну да. Я ворвалась в твою жизнь, и ты обалдела, — закатила глаза Му Цин, театрально взмахнув руками. — Общаюсь с тобой и вечно рискую заразиться одновременно нарциссизмом, чистоплюйством и высокопарностью, — Фен Синь отлепилась от двери и двинулась в сторону спальни. Мол, оставайся. — Пойдём постелю тебе, заноза ты моя. — Может, зазноба? — Может и зазноба, — вздохнула Фен Синь. — А это чё такое вообще? — Открой словарь и узнаешь. — Делать мне нечего, как по словарям лазить, — она открыла платяной шкаф и уставилась на ряды полок, всем своим видом кричавших о… компромиссном отношении хозяйки к феномену опрятности. Чистая футболка там была только одна. — На, надень. — А поглаженной нет? — Утюг там, — добавив в голос столько яда, сколько вообще можно было с себя сцедить, ответила Фен Синь. — Заодно и мои погладь тогда. — Невинный вопрос — а такая грубость, — театрально возвела глаза к потолку Му Цин и начала переодеваться. Сняла жилетку — даже в повседневной жизни ей очень нравился стиль, близкий к официальному. Потянулась расстегнуть пуговицы на безумно дорогой и безукоризненно выглаженной блузке.       Фен Синь пристально следила за её действиями. — Могла бы и отвернуться, вообще-то, — скорее из вредности бросила Му Цин. — Иди к чёрту. — Почему ты сегодня такая агрессивная? — не хочет отворачиваться — ну и не надо. Ей стесняться нечего. Да и нужно же некоторым вырабатывать насмотренность на красивое. — В смысле, ты в целом по жизни не нежная фиалка, но сегодня не только Се Лянь, даже мне кажется, что ты перегибаешь палку.       «Ой, кто бы говорил», — подумалось Фен Синь, а в ответ она пробормотала: — Я захотела любви, ты же не захотела. — Чего? — Му Цин в этот момент выныривала из горла футболки. Ей послышалось? — За собой бы следила, говорю. В чужом глазу соринку разглядишь, а в своём бревна не увидишь.       Вдох. Выдох. Сдох. — На что ты обиделась в этот раз? — догадалась Му Цин. Очень хотелось продолжить изводить Фен Синь, но она, кажется, уже подошла к точке кипения. — Ничего я не обиделась, — возразила Фен Синь, но её с головой выдал… да не только взгляд. Вся её поза с этими её скрещёнными на груди руками так и кричала, что что-то не так. — Может, я что не то говорю? — начала взвинчиваться в свою очередь Му Цин. — Я прекрасно знаю это твоё «я не обиделась». Твоя хмурая физиономия и напряжённое тело выдали тебя уже давно. Выкладывай! — Ох, ты послушай, послушай! — развела руки в стороны Фен Синь. — Кто это снизошёл до моих проблем! Знает она мои реакции и эмоции. А ты не хочешь… ну не знаю…       Она резко замолкла. — Что — не хочу? Сказала «а», так говори и «б».       Фен Синь громко дышала — как конь после галопа. Она как-то сразу потухла, отвела взгляд. — Ну? — подтолкнула Му Цин. — Я имела в виду… я считаю, нам надо обсудить, в каких мы с тобой отношениях. Я же… продаю свою душу, блять! — она вновь подняла голос. — А ты не удосужишься прочертить, что… кто мы. И как мы. И зачем мы. — А нам это надо? Мы же и так хорошо- — Напряги ж свои уши! — рявкнула Фен Синь и с силой ударила по дверце ближайшего шкафа. — Так не может больше продолжаться.       Му Цин дёрнулась к своей… кому?       Кому, чёрт возьми, кому? Почему так трудно об этом говорить и даже думать? — Окей. Ладно. Я понимаю, ни к чему разговоры. Пойду, что ли, чай сделаю, — Фен Синь развернулась и направилась на кухню. Вот она всегда так: начнёт какой-то балаган, а потом на попятную. — Ложись спать, я на диване переночую. — Почему с тобой так сложно-то, господи боже, — выругалась Му Цин и отправилась следом. Оставлять её вариться одну с такими эмоциями грозило извержением, цунами и землетрясением в одном флаконе. — Да я не хочу с тобой ссоры! Веришь? Я тебе больше скажу — ты это знаешь! И ты намеренно это всё устраиваешь. — Что я устраиваю? — резко из-за угла высунулась Фен Синь. Со своими нахмуренными бровями вразлёт. Со своим тяжёлым взглядом янтарных глаз. — Дурака ты валяешь и меня напрягаешь. — Сама ты…! — завелась было Фен Синь, но сразу же сдулась. — А, ладно. Я же, по-твоему, агрессивная и неадекватная. Иди спи.       И она захлопнула за собой дверь и щёлкнула замком.       Какие умники придумали поставить замки в межкомнатных дверях, Му Цин не знала, но заочно их уже ненавидела. Замок — это лишнее препятствие вот в таких вот ситуациях. До какого состояния Фен Синь себя сейчас накрутит, и думать страшно. Были бы они сейчас в квартире Му Цин, она бы с лёгкостью ворвалась и… ну, к примеру, зафиксировала чужие запястья и зацеловала бы до беспамятства.       Хотя, говорят, подруги так не поступают. А они и не подруги вроде. Но и до того уровня отношений, какие сложились у той же Се Лянь с её Хуа-Хуа, им далеко как до пекинской телебашни пешком из Шанхая.       За дверью помимо кипения чайника послышался яростный стук чего-то тяжёлого об столешницу. Наверняка на её месте Фен Синь представляла голову Му Цин. — Ты чего удумала? — Не твоё дело, — донеслось из-за двери.       Что ж. Не так уж плохо — с Му Цин разговаривали. А это значило, что шанс на примирение имеется. Но, судя по тону, не сразу. И просто так её не простят. — Я пойду схожу в магазин. Буду минут через сорок, — Му Цин постаралась перекричать звуки с кухни. — Ближайший продуктовый в пяти минутах, — послышалось, когда звуки поутихли. — Я помню. Мне не туда.       Она быстро переоделась, взяла деньги, телефон и закрыла за собой дверь. У неё промелькнула мысль подловить Фен Синь, когда та пойдёт закрывать за ней, но ни к чему хорошему это бы в данной ситуации не привело.       Очутившись на улице, Му Цин набрала номер единственного человека, способного помочь ей в данной ситуации. — Алло? Му Цин? Как я рада, что ты позвонила! А что ты так поздно? У тебя всё хорошо? Сегодня такая красивая луна! — И тебе привет, Ши Цинсюань.

***

      Позвонить Ши Цинсюань оказалось сумасбродной, но полезной идеей. Они с Му Цин не были закадычными подругами, но состояли в общей дружеско-подружеской тусовке, центром которой была, естесственно, Се Лянь.       Ши Цинсюань вопреки обыкновению не перебивала, выслушала путаные объяснения Му Цин и вот уж секунд двадцать к ряду протягивала задумчивое «хм-м-м-м-м-м-м». — Ты планируешь что-то сегодня говорить или я рассказывала это всё в пустоту? — поинтересовалась Му Цин, устав ждать.       Она уже подходила к противоположному выходу из парка. Минутах в двадцати от дома Фен Синь на перекрёстке во внутреннем дворике имелась одна особенная пекарня. Эклеры только оттуда нравились Фен Синь. К сожалению, они были недешёвыми, так что лакомилась она ими только в каких-то исключительных случаях. Му Цин знала об этом и дарила большую коробку с разными вкусами этой сладкоежке на прошлый новый год, но ещё никогда ей не приходилось заглаживать ими вину. Это явство было таким вкусным, таким чистым, таким незапятнанным, что, если честно, не хотелось марать ассоциацию с ним этой гнусной ссорой. Но как ещё заслужить прощения, Му Цин не знала. — Я пытаюсь подобрать слова так, чтобы не послать тебя сразу же куда подальше, — раздалось из динамика телефона.       В смысле? Такого ответа она точно не ожидала от вечно весёлой и беззаботной Ши Цинсюань. — Я заинтригована. И что же я сделала не так? — Ну… примерно… всё? — полуспросила-полуутвердила подруга. Ну как подруга. Хорошая знакомая. — Как многозначительно, а главное понятно. — Му Цин! Ну ты сама посуди! Фен Синь тебе раскрыла ду-шу! А ты ей так грубо сказала буквально «меня всё устраивает, ты надумываешь, ой хватит», — воззвала к благоразумию Ши Цинсюань. — Боже ж, я цинник, а ты говоришь про какую-то душу, — возвела глаза к небу Му Цин, — пожалей ж мои уши. — Я не шучу. — Всё действительно настолько плохо? Я думала, что моё… наше… наши отношения довольно понятны. — А в каких вы отношениях? — Эм… — и вот опять это неуместная дрожь, непонятная краснота на щеках, — ну, мы подруги. — Такие же, как и с Се Лянь? — А она-то тут причём?! — Ну, давай поразмышляем. Вот ты бы могла точно также предложить Се Лянь остаться на ночёвку? Вы бы, ну не знаю, — она задумалась, — так же бы веселились? Позвала бы ты её спать в одну кровать? Или ситуация с Фен Синь как-то всё-таки отличается?       Такая постановка вопроса смутила Му Цин. Конечно же, Фен Синь отличалась от Се Лянь. Ни с кем другим Му Цин и представить себе не могла, чтобы творила то, что творит. Да и ни с кем бы ей не захотелось этого делать. — Конечно отличается. — Тогда почему ты не хочешь обсудить с ней ваши отношения? — спросила Ши Цинсюань, в то время как Му Цин уже дошла до того самого перекрёстка.       А ведь и действительно. Му Цин наверняка тоже было бы легче, обсуди они то, что их с Фен Синь связывает. Чувство, которое поселяло всё это время тревожность, это страх. Липкий, неприятный и противный.       Вроде бы Му Цин казалось само собой разумеющимся то, что они с Фен Синь что-то друг для друга значат. Она была уверена, что никого другого Фен Синь не приглашает к себе смотреть фильмы (Се Лянь — исключение), готовить сяо лун бао или играть в приставку. Никого она не обнимает так, как обнимает Му Цин. Не целует, не тыкает в самый неожиданный момент под рёбра, не бьёт по пятой точке, проходя мимо. — Какое многозначительное молчание, — усмехнулась в трубку Ши Цинсюань. Вернула чужой укол, так сказать. — Всё-таки я правильно поступила, что позвонила тебе, — признала Му Цин. — Ты права. Спасибо. — Хотелось бы мне чаще слышать «ты права» от тебя, — засмеялась Ши Цинсюань. — Всегда пожалуйста. Надеюсь, вы сегодня всё обговорите.

***

      Стоя перед дверью квартиры Фен Синь, Му Цин чувствовала себя жутко взволнованной. Они поговорят сегодня, и ничего уже не будет как прежде.       Уже было поздно — почти полночь. Фен Синь наверняка волновалась. Хотя… — Где тебя носило? — дверь распахнулась, не успела Му Цин занести руку над звонком. Из квартиры пахнУло чем-то вкусным. — Я… ходила в твою любимую пекарню. — Ты идиотка что ли в такое время по окрестностям слоняться? А если бы что-то произошло? — Ну не произошло же, — закатила по привычке глаза Му Цин. — Да и я могу постоять за себя. — Ага. Помню я, как ты того воришку метлой по заднице отметелила, мадам Подметала, — улыбнулась Фен Синь и посторонилась с прохода. — Заходи. — Ты… успокоилась что ли? — Я приготовила мясные шарики. — Это на месте отбивной ты меня представляла? — Не без этого. — Знаешь, ты права. — Что? Я не ослышалась? Сама Му Цин признала свою ошибку? Подожди, я сейчас сбегаю за телефоном, запишем этот редкий момент на видео! — Фен Синь… — Ладно, я тебя слушаю. Я так устала, чего ж ты хотела? Сама-то хоть знаешь? — Да. Тебя. — И? — Я знаю, что наши отношения немного странные. И они не похожи на то, что происходит, например, у Се Лянь с Хуа Чен… — И слава всем богам, что не похожи, — ужаснулась Фен Синь. — Ну, да. Но наша дружба явно выходит за пределы понятия «дружба», — собралась с силами и сказала это вслух Му Цин. Да. Так и есть. Если они хотят разобраться с этим всем, то стоит учиться даже «про себя» называть происходящее правильно. — Зазноба ты моя. — Ты сейчас не делаешь лучше, — на выдохе тихо сказала Фен Синь, припоминая их перебранку. — Я не собираюсь идти искать значение этого слова в словаре. — Я люблю тебя.       Вдох. А как выдохнуть? — Зазноба — это, вообще-то, любимая девушка, — добавила Му Цин.       Иногда нужно просто сказать словами, а не ждать, что человек додумается или найдёт сам. — Я тоже. Люблю.