Познакомьтесь, это Антон - мой парень.

✓ Арс Дьявольская усмешка старшего пугает. — Пустишь себе пулю в голову, Зайка? — резко, грубо. — Ч-что? — голос младшего ломается, дрожит. «Ха… Так я и думал. Он не сделает этого.» Антон видит эту ироничную улыбку, глыбы льда. Как же хочется снова их растопить. — Ты… Это… и правда то чего ты хочешь? — рука Антона сжимает пистолет крепче. — Хочу! — оскал, не думая, остро, бездушно. «Антон — лишь притворщик. Он удивлен? Не ожидал, что я больше не поведусь на его игру? А я уже мертв внутри, поэтому…. больше не позволю собой манипулировать. Больше не буду никогда любить.» — …Т-ты…хоть понимаешь, о чем просишь? — младший с неверием смотрит в дорогие ему глаза напротив, а затем коротко опускает взгляд на холодное оружие. — Слабак. — с ухмылкой смотрит на шатена Арсений. «Лишь очередная уловка.» Руки Шастуна трясутся, палец на курке. — Я люблю тебя, — прошептал Антон, смотря в его бездонные синие глаза. — … больше жизни. — Не надоело еще притворяться? — с ехидством переспрашивает старший. Ему уже все равно на эту бессмысленную фразу. Она больше ничего не значит. Не имеет смысла. Пустой звук, не более. — Мудак, у тебя язык без костей, … хоть иногда думай, перед тем как сказать. — зло шипит Шастун, опуская тяжело плечи, но Попов никак не реагирует на смену его настроения и лишь сильнее прожигает в нем дыру. — Жить без меня не можешь, а просишь о таких вещах. Идиот. — осуждающе и агрессивно цедит, а затем встает в полный рост, из последних сил сдерживая свою накопленную ярость от безрассудства любимого. — А что будет потом? Подумал какого тебе будет если я это сделаю? Я ведь могу, … Арс. Ради тебя, мне не страшно. — Слова, …слова, … опять лишь слова. — с ухмылкой смотрит на шатена Арсений и младшего уносит. Напрочь выводит из себя. Антон в критическо-опасной ярости. И в таком состоянии, неужели, брюнет так и не понял, что его лучше не злить. Руки чешутся. Шастун снова бросает раздражительный взгляд на третьего лишнего. Эда все еще мелко трясло и он с трудом пытался уложить в голове всю новую, полученную информацию. Антон, первым делом, решает избавить его от столь сложной задачи. Пистолет ему непривычен, а вот старая, потертая бита, за углом шкафа, что долго хранилась без дела, как раз в пору. Лицо шатена выражает лютый гнев, когда он надвигается с ней на обомлевшего Выграновского. — Антон?! Антон, я-я… — запинается, к стене тулиться, и в ужасе блокирует удар по голове, закрывшись рукой. — ААААаа, ЫАААХЫМ, БЛЯДь!!! Закрытый перелом. Шастун в бешенстве бьет второй раз, отправляя Эда в отключку. Сломанная рука больше не смогла заблокировать нападение. Наблюдавший за этими манипуляциями Арсений, вздрогнул. Напрягся и заледенел, когда парень с искрящимися каштановыми глазами и битой на перевес, направился к нему. Снова все внимание приковано лишь на голубоглазого. Из алкогольной дымки выкидывает резко и безвозвратно. Трезвеет как стеклышко и боится. Впрямь не знает чего ожидать от свихнувшегося Антона. — Антон…. — шипит в раздражении, но глаза нервно бегают по фигуре юноши. — Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты сказал. — рубит как топором. Попов теперь плохо соображает, хмурится, отводит стыдливо глаза от плотоядного взгляда и дрожит. Бросив биту на пол, Шастун склонился над старшим. Принялся расстегивать его ремень, бесцеремонно вытаскивая из петель. В смущении и мандраже, Арсений пытался перехватить его пальцы, но Шастун был не сдвигаем — как скала. Его было не остановить и от этого брюнета всего лихорадило. Попов заходился в приступе возмущений и ругался, но Антон больше не реагировал на обидные слова. — Прекрати! ПЕРЕСТАНЬ!!! — рычал, пытался отстраниться, но младший рвал и метал. Он громыхнул, стянутым с брюк мужчины ремнем, по быльце кровати. Голубой взгляд заметался хаотично по комнате, а тело задрожало от сильной панической атаки. Арсений не мог взять себя в руки, его начинает трясти и кроет с головой. — Не надо. П-пожалуйста, п-пр-рошу…пп-пожалуйста… умоляю… — не перестает тесниться назад, дает попятную, но видит только сильнее разгорающийся пожар в яростных глазах. Шастун схватил брюнета за запястья, крепко связал их ремнем и поставил Арсения в колено локтевую. «Я боюсь… Антона. Нет, я в ужасе от него! Что он собрался делать со мной? Пожалуйста, Господи, …. что я наделал?» Не видеть карих глаз было еще ужаснее. Неизвестность и непредсказуемая, не контролируемость Шастуна пугала до чертиков. С Арсения стаскивают мокрые вещи, они неприятно липли к коже, а теперь, их заменили горячие касания: жаркого тела шатена. Это было до бесящего состояния приятно, хоть все происходящее невероятно выводило старшего из себя. — Я же говорил. Ты — мой. Навсегда. Буду держать тебя здесь и иметь во все дыры, пока до тебя не дойдет. — шипят на ухо и тут же слышится звук расправы над одеждой, но уже самого Антона. «ОН НЕ СОБИРАЕТСЯ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ…?!» — Больной! Сумасшедший! Отвяжи! Отпусти меня! — едва ли смел грозиться Арсений, пришедший в полнейшую растерянность от такого напора. Стянув всю одежду, что была на бизнесмене, Антон взялся за бедра и одним толчком заполнил его собой. Толкнулся с такой силой, что причинил Арсению спектр боли с садистским наслаждением. Вырвал из губ крик и заставил содрогаться от ужаса и мучения. «БОЛЬНО… как же пиздецки больно…. АНТОН, его размеры… блять, СУКА, блять…» — ААААЫХМ, иы… П-пожаылуйста, п-ппрошу… ост-тан-новись! СТОЙ!!! ДАВАЙ ОСТАНОВИМСЯ! На просьбу и жалкие попытки Арсения умолять прекратить это, Антон лишь глухо рычал ему на ухо, и вбивался в гибкое тело сильнее. Напрочь отключился мозг и он хотел сцепить их тела вместе, прямо вот так, навечно. Делал это так упорно, что Арсений бы сейчас даже поверил в то, что это правда возможно. «Кажется, он порвал меня….! Гребаный Боже, внутри будто дрель включили, все внутренности раздроблены, мне плохо… отвратительно, мерзко!!! Пожалуйста, умоляю, пусть Антон остановится! Я не думал… о том что сказал… я не хотел, чтобы он застрелился, конечно же не хотел… я люблю его. Очень. Только прошу, пусть он остановится! Я не хочу! Не вынесу больше!!!» — ААААЫНМ!!! ПРОШУ Н-НЕТ! ААА-нттон… Ааааыхм… прости-прости-ыхм-прости…. — Какой же ты, сука, громкий. — рычит в ярости, безучастно выходит из тела и ищет, что есть под рукой. Первое, что попадается на глаза, это подходящего размера лимон на столе. Шатен берет его, затем снимает с себя легкую, тонкую футболку, и возвращается к мужчине. В момент небольшого перерыва, Арсений скручивается пополам, переворачивается на спину, сползая по постели ниже. Когда Попов видит надвигающегося к нему парня, он предпринимает попытку сбежать, но встать в таком состоянии оказывается настоящей мукой. Антон яростно за волосы хватает и снова грубо откидывает на простыни. — Нет, Попов, хуй ты от меня теперь уйдешь. — Умол-ляю, нет, АаАнтон-н… я-я л-люблю тебя… — шептал в полубреду, пытаясь отвлечь младшего и избежать этих издевательств. Шастун погладил щеку, трепетно провел большим пальцем по скуле. Арсений плакал, жмурился и хлопал черными ресницами, во все глаза пялясь на озверевшего шатена. — Я тут осознал кое-что, Арс, …. Мне и правда больше нравится — быть сверху. Особенно когда ты так смотришь на меня…. Самое время вспомнить как я учил тебя правильно извиняться, не думаешь? — Пп-рпрости, п-ррости, прошу…. Пожалуйста, Тош, … Ыхм, прости… — наклонился к ногам, задрожал пуще и скрутился от испытуемого потока боли. На лице Антона сверкнул суровый оскал и он засунул в рот Арсения лимон, а затем используя футболку завязал ему рот, зафиксировав на затылке. Попов глухо мычал из-за набитого рта, загнанно дышал через нос и весь выгнулся, когда младший снова его поставил на четвереньки. — Из-за тебя столько шума… не хочу, чтобы нас прервали. — невзначай объяснился, перед тем как без предупреждения, снова резко войти на всю длину. Из-за боли Арсений прокусил горькую и кислую шкурку, от этого весь скривился, но крики превратились лишь в глухое, подавленное мычание. Антон не давал спуску и трахал на полную катушку, заставляя мечтать о конце. Секс оказался настоящим адом, худшей пыткой и длился, казалось, бесконечно. Когда Шастун кончил, Попов облегченно закрыл глаза. После того как его заполнили спермой, живот скрутило, но брюнет был счастлив, что Антон перестал вбиваться в него своим здоровенным агрегатом. Легкое притупление всех чувств, но Попов не успел даже подумать о том как он рад, что его мольбы наконец исполнены и младший остановился, как Антон продолжил толчки с полу вставшим членом. Спустя минуту его стояк снова становится как никогда жестким и твердым. Казалось, Шастун накачан возбудителями, потому что он весь будто превратился в сплошную ебательную секс-машину. Он уничтожал Арсения, заставлял хрипеть и кричать от боли. — ХУ-У…! НГХ… М-М… АХ…!!! «А? СТОП…! ОН УВЕЛИЧИЛСЯ ВНУТРИ….! НО ОН ЖЕ ТОЛЬКО ЧТО…! БЛЯТЬ НЕТ… прошу, только не снова, нет-нет…. Умоляю!» Внутри все завыло от новой порции боли с гребанным оргазмом. Все так перемешалось, было мерзко и хорошо, страшно и невероятно стыдно за то, что превратили в безвольную секс куклу. Попов скулил, плакал, но сил, чтобы выкарабкаться, напрочь не осталось. Когда слышен скрип двери, в глазах бизнесмена загорелся слабый лучик на спасение. Антон вышел из него, натянув приспущенные брюки с боксерами на место. Хотелось промычать облегченное «О, Господи, наконец-то!», но все что Арс мог с завязанным ртом — это мычать. Бесящийся Шастун в негодовании, что им помешали, он небрежно накинул на Попова плед, скрыв его наготу и обернулся к вернувшемуся с работы в общагу лучшему другу. — Антон? Ебать… что здесь происходит? — в ахере, Позов пялился на тело Эда в отключке на своей кровати, а потом совсем пришел в ужас от вида оголенных участков плеч, спины и ключицы связанного, изнеможенного Арсения, уже на кровати самого Антона. — Поз, возьми мою карту, перекантуйся в гостишке пару деньков. Я т-тут… Короче, держи. — достал карту, что ему дал когда-то Арсений, вручил и развернул друга за плечо, наглым образом выпроваживая. Попов завыл, перевернулся на бок, пытаясь снять с лица тугую ткань, кое-как, в спешке выплюнул лимон. — ДИМА! Вытащи меня отсюда! Останови его! Пожалуйста! Прошу! Пожалуйста, Дима!!! НЕ УХОДИ! ТОЛЬКО НЕ УХОДИ! — Попов начал сумбурно кричать, голос осипший, травмированный и такой несвойственный высокомерному мужчине. Антон цокает на эту выходку, вернулся к нему и снова заткнул рот. Засунув фрукт и затянув узел. В этот раз еще крепче. Синие глаза были в истерике, страхе, а слабые всхлипы теперь только и могли, что продолжать издавать нечленораздельные звуки. В них слабо можно было разобрать «Спаси меня!» и Антон горько ухмыльнулся. — Шаст, … ?! — у Позова не хватало слов от увиденного, а Антон не был настроен объясняться. — И этого забери, будь другом. — кивнул, указав на белобрысого. Подошел и рывком за плечи поднял, также бескомпромиссно вручая и перекладывая тушу на обомлевшего Диму. — Че за нахер??? Что мне с ним делать? Он хоть живой? — Брось возле ближайшей мусорки. Оклемается. — сурово говорит и подталкивает на выход. — А как же…. Ты что собрался…?! — кивает на поюзанного Попова, уточняя, но Антон зло блестит глазами на этот допрос. — Он будет в порядке. Иди уже. — цедит сквозь зубы и как только Позов ступил за порог, захлопывает двери. Арсений по постели ерзает, скулит, а когда видит надвигающегося обратно к нему Антона, и вовсе, в панике отползая, падает с кровати. Это только сильнее выводит Шастуна из себя и он присаживается на корточки перед бизнесменом, рассматривая сжавшегося Арсения с гневно сведенными к переносице бровями и зловещим взглядом. — Я только начал. Неужели ты всерьез думал Позов тебе чем-то поможет? «Псих!!! Матвиенко! Он ищет меня! Наверняка он скоро найдет нас! Он вытащит меня отсюда!» Рывком притянув к себе вплотную, Антон нежно огладил бедра, покрыл поцелуями шею, а затем снова заставил встать раком, до конца выгнуть спину, развести ноги, безвольно застыть и оцепенеть. Пол жесткий и твердый. Коленки дерутся о дешевую поверхность, быстро становятся красными и приносят Арсению новый дискомфорт, к, итак, выплескивающимися за края потоком агоний. — Ты мой единственный, Арс. Я буду с тобой до самой смерти. Останусь рядом навсегда. И никогда больше не отпущу тебя. Никогда. Понял? — заполнил собой, сразу переходя на бешеный темп, наваливался всем телом, оставляя засосы, метки на ключице и покрывая холодными мягкими поцелуями спину. Антон мечтал насытиться Арсением, заполнить шкалу потребности до отвала, но с брюнетом, казалось, не было меры. Хотелось еще и еще. Постоянно. — МПФ…!!! «Неужели, Антон не врал…? Но разве так поступают с любимым??? АГХЫМ… Как он может быть таким нежным и сладким сверху, но таким беспощадным снизу?!» «Серьезно… Как из стольких существующих в мире людей… именно я стал первой любовью этого парня?» «Я больше не выдержу…! Правд-да… не могу больше. Почему Антон все никак не успокоится? Пожалуйста-пожалуйста- прошу, пусть это закончится!» От количества спермы, внутри Арсения, хотелось рвать. От недостатка места и переполненности, липкая белая жидкость беспрерывно, обильно стекала по дрожащим ногам. Казалось она вот-вот полезет наружу и через горло. Силы иссякли и теперь Антон сам держал его как ему удобно, брюнет был больше не в состоянии держать таз или двигаться вовсе. Все тело ныло и ломило от разрывающей, колющейся боли. Попов отключился, без понятия как долго находившись без сознания, но очнувшись на дворе расцветало ранее утро, свело поясницу, ломило руки, тряслись ноги, а на бедрах по-прежнему покоились сильные, властные, мужские руки. Антон вжимался до звездочек перед глазами и неистово вбивался в желанного, хрупкого, слабого, обожаемого, своего парня. Кружилась голова, было чудовищно, грубо, жойско и внизу нестерпимо жгло. Арсений не выдерживал и по новой терял сознание. Когда едва получается разлепить веки снова, на улице беспросветная темень. Слабый лунный свет проникал в комнату через прикрытые занавески, а яркая полужелтая лампочка комнаты раздражала глаза. Арсений завыл от пронесшейся режущей боли в теле и скрутился в калач. На периферии сознания, едва ли вышло выцепить из окружающей обстановки, белый лечебный халат. — Насколько все плохо? — доносится до боли знакомый голос Антона из-за которого Арс тут же панически вздрагивает. Сидя на стуле, руки шатена сцеплены в замок, а локти уперлись в колени. Плечи сгорблены, а глаза будто застрелены и совсем потускнели. — Боже, вам с парнем нужно быть осторожнее когда занимаетесь подобным. У него тяжелые разрывы внутренних частей анальных желез, задета прямая кишка и судя по всему аппендикс…. Воспаление не сойдет так скоро и восстановление будет долгим. Я выпишу обезболивающие: принимать каждые четыре часа. Диметилсульфоксид и индометацин по одной в день. Смазывать гелем внутренний и наружный сфинктер три раза в день, чем чаще — тем лучше. Это все что я могу. И забудьте о половой жизни в ближайший месяц! Обязательно обратитесь за консультацией после этого срока для дальнейшего осмотра и лечения. Если появится кровотечение, вздутие брюшной полости или постоянная рвота — немедленно отвезите его в больницу. — Хорошо, спасибо… — Любовь любовью, но это… ни в какие рамки, парень. Если партнер не может выдержать твоего дружка, то тебе стоит заниматься сексом только в нетрезвом состоянии. А лучше, вот, — врач вручил еще один листок с названием препарата, — выпей за десять минут до секса, надолго тебя не хватит, но зато твой партнер больше не пострадает. — Да… я понял. Попов в полусознательном состоянии видит как незнакомый мужчина уходит и снова проваливается в сон. *** Голубые глаза распахиваются, в голове совершенная неразбериха, Арсению хочется тут же вскочить на ноги, осмотреться где он находится и с кем. Но все ниже поясницы печет, а тело пронзает внезапно накатывающая, мучительная, ломящая каждую связку и мышцу в анальном отверстии — боль. Когда руки хватаются за живот, железная цепь звенит. Холодный метал посылает мурашки соприкасаясь с оголенной кожей. Оплетенную, связанную руку приковали, обмотав через чугунную батарею отопления и железные прутья кровати, к изголовью. Закреплен самым настоящим стальным замком, какой вешают на гараж или забор в частных домах. Силой заставляя себя держать глаза открытыми, Попов в ужасе смотрел на свои оковы. Левая рука, на которой написано имя того кто приковал. Загорается свет и Арсений в панике смотрит на Антона, облокотившегося на подоконник, и выпускающего белые клубы дыма. — Проснулся? — без эмоций спросил, осмотрев брюнета вдоль и поперек. Из одежды на нем красовалась теперь красная футболка и свободные штаны. Внезапно Арсений осознал, что и сам был дочиста вымыт, но все также совершенно наг. Казалось это, делало его еще более уязвимым и он прятал стыдливый взгляд от пронзающего карего. Натянул плед, которым был прикрыт до подбородка, и мелко дрожал. Когда шатен встал, приближаясь к нему, сердце забилось с утроенной силой, готовое выпрыгнуть из груди и сбежать, пока изувеченное тело не в состоянии это сделать самостоятельно. Антон уселся к мужчине на край кровати. Арсений попытался отстраниться как можно дальше. Было не подъемной задачей занять положение сидя или хотя бы привстать на кровати, поэтому старший издал хриплый стон и обессилено опустил макушку на подушку. — Не вставай. — Ан-нтон… — тихо вырвалось на выдохе, голос был осипшим, ослабленным, но это лучше, чем те завывания с самодельным кляпом. — Н-не надо, нет… — Ты подумал над своим поведением? — прозвучало строго и Антон собственнически провел по щеке, тут же задрожавшего всем нутром, Арсения. — Д-да, пп-пррсти… ппрости, я-я… забираю свои слова назад. Я н-не хотел… Антон я верю тебе. Верю. — Ты все еще хочешь расстаться со мной? Хочешь чтобы меня… не стало? — Боже, нет, не хочу…. Прости… Я люблю тебя, Антон. Я-я… — Будешь снова пытаться себя застрелить? — Н-нет, не буду, клянусь…. Пожалуйста, отвяжи меня. С дотошной внимательностью Антон холодно обвел взглядом прикованное запястье мужчины. Затем нависнул над Арсением и мягко огладил шею и ключицу. Хотел его. Так сильно хотел всего голубоглазого. Снова и снова. Попов со страхом следил за младшим, зажмурился и всхлипывал, с бешено колотящимся пульсом, мандражом и накатывающим ужасом принимая ласки. — Кому ты принадлежишь? — требовательно донеслось от Антона, опалившего горячим дыханием ухо брюнета. — Тт-тебе… яя-я весь твой. Прошу… только… не надо больше. У меня всё… болит. Мне плохо, очень, … как же, чертовски, … ыхм… больно…. — Если бы ты сразу поверил мне… Если бы слушал меня! Такого бы не произошло. Мне нравится трахать только тебя. Запомни это, Попов. А если еще раз засомневаешься, просто попроси…. Я легко из тебя все эти бредовые мысли вытрахаю. Уяснил? Не размениваясь на нежности, Арсения снова кладут на живот. Попов уткнулся носом в подушку и жалобно застонал от беспомощности. — Прости-прости-прости-ыммм… Нет… Пожалуйста, Антон, пожалуйста, умоляю… Прошу… — Ляг спокойно. — прорычал, а через некоторое время на ягодицах пронеся холодок от мокрого, скользкого геля. Антон пальцами обвел растянутую дырочку, аккуратно огладил стенки и вызвал у чувствительного Попова новые всхлипы со слезами. — Пож-жалуйста, нн-не н-нанадо, ум-иымоляю…. — Это лечебная мазь. — прошептал и с грустной улыбкой смотрел на то как рвано и облегченно выдохнул Арсений, на этом моменте. Попов еле смог повернуть голову к шатену дабы убедиться в правдивости этих слов. Он все еще тряся от страха и был в состоянии шока от своего подавленного вида. — Хватит плакать, малыш, — поцеловал сухие, обветренные губы, наслаждался сколько мурашек принесло это действо его парню. Шастун заботливо помог уложиться брюнету на спину, поправил подушку, укрыл. Синие глаза, все еще в полнейшей панике, следили за малейшим движением шатена. Антон принес для старшего тарелку мясного бульона, набрал ложку, подул, чтобы остудить и преподнес к сомкнутым губам пленника. — Покушай немного, быстрее восстановишься. Арсений открыл рот рефлексом, совсем безвольно уже, наблюдая за тем как осторожничает и беспокоится за него Шастун. На четвертой ложке только удалось собраться с мужеством и выдавить усталое: — Не хочу, пожалуйста, я-я не могу больше…. Ты собираешься выпустить меня? — бросил нервный, косой взгляд на цепь. — Нет. — прозвучало коротко и сурово, как закон и Арс вздрогнул как от удара молнии. Боялся что-то противопоставить или хоть каким-то образом показать свой гнев за самоуправство парня. — Почему? — несмело, совсем робко и тихо переспросил. «Правда… почему? Я был… неправ. Антон не врал, что любит. Теперь я не сомневаюсь… ведь иначе зачем ему было это всё делать со мной. Это не имеет смысла…. У него нет иных причин оставаться рядом. Я тоже его очень люблю. Я не уйду от него. Тогда зачем он все продолжает…. меня мучить?» — Я хочу, чтобы ты усвоил этот урок на всю жизнь. — отложил миску и взял с тумбочки бутылку с водой, открывая для Арсения. Из тумбочки достал таблетки, положил в рот Попова сразу две и заставил сделать пару глотков, запив их. Брюнет морщится от горького послевкусия. — Это обезболивающее. — успокаивает Антон видя ошеломленные синие глаза. Достал еще одну пластинку препарата, снова без разрешения всучив в рот и тут же давая запить. Арсений кривится, а широкая ладонь крепко затыкает рот, пока мужчина не сдается, и не проглатывает содержимое. — Пх- кхмх. кх… — Арсений кашляет и злится, но нет сил даже на то, чтобы нахмурить брови. — А это что? — Снотворное. — также легко говорит Шастун, наклоняется к тут же трусливо поджавшего нижнюю губу Арсению и мягко целует. Покрывает нежными поцелуями лоб, щеки, подбородок, ключицу, шею, нежно обвил талию, укладываясь рядом на постели. Попов млел, тихо поскуливал и сдерживал новый приступ паники с горячими накатывающими слезами. — Отдыхай… — бархатный шепот, от которого ведет, и Антон так и не перестает выцеловывать обнаженные, голые участки бледной кожи голубоглазого. Это же становится и последним, что Попов чувствовал перед тем как провалится в небытие. *** Голова по-прежнему трещала, рука онемела, зад жгло, а в горле образовалась пустыня сахара. Синий дрогнул в панике столкнувшись с карамельным. — Доброе утро, Арс. — прозвучало почти что беззаботно от младшего и Попов отрешенно перевел внимание в окно. «И правда утро… Сколько я спал?» Предпринял попытку встать и осознал, что рука так и осталась прикованной к кровати. Попов перевел жалобный, молящий взгляд на Антона и хотел снова позорно разрыдаться от этого. — Я скоро вернусь, у меня сегодня второй экзамен. — младший продолжает складывать рюкзак, чем и занимался до этого. Попов хрипло стонет и облокачивается на изголовье, когда понимает, что встать с кровати, от пронесшейся в теле боли, нереально. — Отвяжи меня… Антон неодобрительно усмехается на это и смотрит на Арсения с безумным выражением лица. Диким. — Еда и вода на тумбочке. И не беспокойся, пока ты спал, я уже смазал тебя. От этих слов Попов неприятно поежился и хотел издать страдальческий рык, но вырвался тихий хрип, который перешел в кашель. Живот снова замутило. Направившись к мужчине Антон снова достал таблетку и захватил бутылку с водой. — Господи, Антон, прошу… н-ну ч-что ты делаешь? Пп-перестань. Пожалуйста, я…. прошу… прости и выпусти меня наконец. — Выпей. — ухватился цепкими пальцами за подбородок, но Арсений в этот раз твердо сцепил зубы. От любого касания к себе, с недавних пор, воротило и панически трясло. Хотелось сбросить руку младшего с себя, держаться от него подальше. Попов все еще был в страхе и не знал, что его ждет в эту или следующую секунду. — Ч-чтто это? — Обезболивающее. — напористей протолкнул лекарство, давая запить. Арсений в полном подчинении уже и так слаб, что не мог давать отпор. — Матвиенко… он…. Найдет меня и… — Да, он звонил. Очень переживал за тебя. Я предупредил, что ты со мной и заверил его, что у тебя все в порядке. Он не приедет. — Тош, …. Зайка, я правда больше так не буду… прости…. Я люблю тебя. — И я тебя, малыш. — утянул в жаркий, требовательный поцелуй, накрыв губы голубоглазого. Арсений отвечал, старался не разочаровать, но состояние заметно подкосило и управления над всем полностью легло на плечи младшего. Он же только этого и добивался, поэтому счастливо улыбался когда воздух в легких закончился и они прервались на передышку. — Сокровище мое, пожелай мне удачи. — По какому предмету… экзамен? — Право. — Блядь… ты же нихуя не знаешь о правах и свободе человека. — Не правда, я все выучил. «Знать» и «соблюдать» тоже понятия кардинально разные, так что… Хм, вижу тебе уже лучше, это радует. — Антон, зачем ты…? Умоляю…. Отвяжи уже меня. Сними этот чертов замок. — Жалеешь о том что сказал? Каким мудаком был со мной? Я ведь тоже в ту ночь ничего не сделал, Арс. Я не изменял тебе. Я говорил тебе, тоже умолял поверить, а ты не послушал! Хотел убить себя! Ты хоть можешь себе представить какого мне было бы… прийди я на пару минут позже? Все еще хочешь закончить начатое? Что будет оставь я тебя без присмотра??? — Прости… я-яя виноват, я больше не стану, обещаю, я не оставлю тебя. Давай вернемся в наш дом, вернемся к тому как все было до того к-как…. Пожалуйста… Прошу т-тебя… Я сожалею о тех словах. Мне очень жаль…. — Надеюсь… ты не пытаешься мне врать, малыш, и тебе действительно жаль. — Мне жаль… честно, я не вру. — Хорошо… — удовлетворенно выдыхает и брюнет с блестящими глазами с зарождающейся радостью ждет когда шатен достанет ключ и откроет замок, освободив его. Но все что Шастун предпринимает далее, это вешает рюкзак себе на плечо, перепроверяет наличие телефона в кармане и направляется на выход. — Не откроешь? — в растерянности и ярости Арс дергает цепь, она больно дерет запястье от необдуманного движения. — Ты наказан, Арс. — бросает через плечо, не отвлекаясь от сборов. Без апелляционно и резко. — Тош…. — просяще доносится из искусанных губ. Васильковые глаза с обидой смотрят в родные карие. — Цепь дотягивается до уборной, но… ты сможешь добраться туда без меня? — обеспокоено замирает взявшись за ручку двери. Тот только смотрит в его глаза без понятия, что ответить. Если честно, все тело ноет, ломит, так что это будет сделать, и впрямь, тяжело. — Антон, сними замок. Или я…. буду кричать. — старается звучать строго, но выходит из ряда вон плохо. — Сколько студентов живет в этой обшарпанной общаге??? — напоминает очевидный факт, насилу натягивая защитную ухмылку. Поправив браслеты на руке, Антон ведет бровью, медленно снимает рюкзак и изменив свои планы идет к Арсению. Попов вздрагивает и вжимается в изголовье кровати, хаотично забегав глазами по комнате. — Прости! Я пошутил! Шутка! Я шучу! Я не буду, ым-н-не не буду, прости-прости… Попов со всей силы зажмурил глаза, пока рука младшего уже находилась рядом с его головой. Антон наклонился близко-близко и обжигал горячим дыханием лицо. — Если хочешь, я могу остаться, Арсюш…. — Нет! — быстро выпаливает, а столкнувшись с сердитым взглядом шатена, торопливо добавляет: — Да? Прости… я не знаю, не знаю, только прошу, … прости… я вовсе не хотел… Тош, пожалуйста, я люблю тебя. Знаешь как сильно?! Умоляю… В рот Попова снова засунули таблетку снотворного заставив запить. Антон уселся к нему на кровать под боком и успокаивающе водил руками по груди. — Пожалуй, побуду с тобой пока не подействует. — Ым… Зай…. — Что? — Ты настоящая заноза в заднице…. *** — Антон… — протяжно выдыхает Попов, как только завидел вернувшегося шатена. — Серега начинает подозревать… что-то неладное. Я позвоню ему, а ты убедишь его в том, что с тобой все нормально. И не говори обо мне плохо… договорились? Если ты ослушаешься меня…. Клянусь, Арс, я никогда не выпущу тебя в свет. — Ыхм… Тош, ну хватит…. Пожалуйста…. Умоляю, я буду слушаться, обещаю. — Отличненько… Звоню. — заметно как Антон нервничает ставя динамик на громкую, и даже не дав телефон в руки владельца. — Арс! Блядь, Арс, наконец-то ты позвонил мне! Черт ты так напугал меня! Мы можем увидеться? Приезжай в клуб, ладно? — Э-эм…. Я-я с Антоном. — Да, он сказал мне. Господи, я так рад, что это оказалось недоразумение, я знал что Антон не похож на того, кто бы изменял тебе. Так что приедешь в клуб? Шатен отрицательно мотает головой, смотря в синие глаза и Попов хочет протяжно заскулить от разочарования. — Давай в другой раз…. — Почему? Я беспокоюсь о тебе… Ты даже решил на работу забить? Мне звонил твой ген директор. — Из компании…? — Да, перезвони ему, оповести об отпускных, а то тебя все обыскались. — Ага, ладно… — Арс… что с твоим голосом? У тебя точно все в порядке? — Д-да… — Давай встретимся. Хочу поговорить. Отрицательный кивок от шатена и Арсений снова взволнованно делает большой вздох. — Занят, м-мы… встретимся позже. «Надеюсь.» После этих слов Антон нетерпеливо сбрасывает звонок и удовлетворительно наклоняется к лицу Арсения. Тот вздрагивает и облизывает пересохшие губы. — У тебя голос дрожит… если Серега из-за тебя приедет сюда, то это не кончится ничем хорошим. — Пп-простти… — Ладно, ты умничка. Что хочешь на обед? Я приготовлю, что пожелаешь. — Можно мой телефон? Или ноут? Я с ума схожу со скуки, а ты все время в учебниках. — Книги читай. — Твои дурацкие энциклопедии я уже от корки до корки знаю. — Вечер Марвела? — Снова человека паука? — Веном. Третий вышел недавно. — Это кто? Я и первый то не смотрел. — Да похуй, я расскажу тебе о чем там. Сюжет не важен, главное сколько экшена. — Пиздец… ну давай. *** Рука с бесконечным количеством колец проводит по только что отрегулированным струнам инструмента. Музыка ритмично и громко раздается по всей комнате. Антон играет умело, легко перебирает аккордами и самостоятельно сочиняет темп, импровизируя. — Красиво. Почему ты раньше не показывал мне как играешь? — У нас дома нет гитары. — Вообще-то целая студия звукозаписи… — Реально??? — Ага. — Я этот дом никогда целиком не обойду…. — Хахпх, ну со временем как-нибудь освоишься. Если…. вообще ты планируешь туда еще вернуться…. Тош, я-я… хочу домой. Шастун отводит взгляд и играет уже обоим знакомую песню Касты. Попов узнает ее и поэтому усмехается. А еще ему нравится как прекрасно выглядит сейчас полусухая челка любимого, расслабленные плечи, утонченные пальцы, притягательные губы. Несмело Арсений поддается вперед и целует удивленного вмиг Антона. Рука брюнета непослушно опускается на пах парня, но тот тут же ее убирает. — Нет. Использовать щенячий взгляд оказывается бесполезным и Попов действительно разочарован от отказа. — Давай. Ну же! Я хочу! — Ты еще полностью не восстановился. — Меня как будто в монастыре держат! Нахер меня запирать если даже ебать не собираешься? Я-я… да что со мной будет то? Или это тоже часть наказания? — У тебя не зажило… после… — Я-я могу ртом. Я ахуительно… делаю минет, ты же помнишь? — игриво ластится, но шатен бескомпромиссно отстраняется. — Арс, … нет. — Тогда мне? Отсосешь? — Я-я…. После того как… ты не….? Я не хотел чтобы так, и …я не хочу сделать тебе больно снова. Прости…. мне так… блять…. — Тош, … . Если не хочешь делать больно, так сделай приятно, м? — Ты все шутишь, … — А ты так чертовски много думаешь о вещах, которые уже совсем не имеют никакого значения. Арсений просяще смотрит в карий и несмело поддавшись вперед Антон мягко целует. — Только минет. — строго звучит в приоткрытые губы, заставляя вздрогнуть, а затем Шастун опускается ниже, ведет дорожку из влажных и горячих поцелуев к боксерам. Радостно улыбаясь, прикрывая веки и выгибаясь навстречу, Попов блаженно стонет. Дорвался и растворяется в этих руках, когда ему наконец выделили, столь щедрое, количество тепла. *** «Когда дверь со скрипом отворяется, я никак не ожидал, что за ней покажется родная кичка. Боже, Серега… и правда он.» — Арс? Арс, блять, твою ж мать!!!? Ты… какого хера ты прикованный? Блять что этот псих с тобой сделал?! — Серег…. — Арсений радостно выдохнул, когда тот обескуражено принялся осматривать его состояние. Зашипел, когда потянул за цепочку и побеспокоил стертые запястья. — Это Антон? Он правда сделал это с тобой? Арс, как ты? Господи, ты в порядке? — в ахуи пытался снять оковы, но замок никак не поддавался. — Я-я…эм… нормально. Все хорошо. Господи, знал бы ты как сильно я рад видеть твою физиономию. — обнял, стиснул и облегченно выдохнул. «Сколько еще Антон заставит меня тут сидеть? Я хочу наружу! Как же сильно я хочу поскорее выбраться с этой тесной, гребанной комнаты!!!» Матвиенко в ахере смотрел на Арса. — Сейчас вызову подмогу. Не переживай, я сниму с тебя этот замок. — Ссппас-сибо… — Черт, Арс, блять… да что у тебя за дерьмовый вкус на парней, м? — Я… все не так…. Через десять минут в небольшой комнатке общаги замельтешила охрана. Замок раздробил Гриша с плоскогубцами, после чего Арсений не мог перестать рассматривать свою освобожденную, потертую руку. Эти красные следы, что теперь перекрывали татуировку. «Когда воспаление сойдет, тату же не сотрется?» Вернувшийся с занятий Антон, взволнованно оглядывает непрошеных гостей, но нельзя было сказать, что это его сильно удивило. Он знал, что Матвиенко не оставит это просто так и он задавал слишком много вопросов. Шастун понимал, что навсегда закрыть Арсения невозможно, но очень бы хотелось это сделать. Уж после всего произошедшего, особенно. Когда синий натыкается на карий, не отрывающийся от него взгляд, он снова невольно вздрагивает. Боится за то как сильно это разозлит Антона, но еще хуже было остаться тут взаперти, в слепом неведении на какой срок. — Как ты посмел его тут держать? Какого фига? Тебе пизда, Антон! — Сережа грубо взмахивает руками, матерится надвигаясь на шатена, но видя как парень крепко сжал кулаки, рационально решил держаться на расстоянии. — Что ты с ним делал, ублюдок? — рычит, выходит из себя. Шастун с недобрым блеском в глазах осматривает количество вооруженной охраны. Ему было не стыдно и он не собирался оправдываться. Единственный страх который накатывает это то, что Арсений уйдет, а он не сможет его больше остановить. Вот это было просто кошмарным осознанием. — Матвиенко… — тихо зовет Арсений, прочищая горло. — Прикинулся паинькой, а сам людей похищаешь? Как долго он уже у тебя? С той ночи? Врал мне прямо в лицо! Сука… — Прекрати. — попросил, голос был все еще какой-то ломкий, несвойственный бизнесмену. — Взять его. — рычит бугаям Серега. — Не троньте. — грубо остановил и Матвиенко, наконец-то, обернулся к лучшему другу. — Спасибо, дальше я сам. — тверже сказал Арсений на что Серега нахмурился. — Арс?! — Вали уже. Я-я… буду в порядке. Серега рассматривал брюнета во все глаза и был в состоянии шока, непонимания и тяжело потер виски. — Приплыли. Если у вас игры такие, то это… Ебануться можно… пиздос, я в ахуе…. — все еще пару минут шокировано ожидая, что Арсений передумает, Серега топчется на месте и не перестает с дотошной внимательностью прожигать высокого шатена. Он однозначно казался теперь ему опаснее чем когда-либо. — Я еще вернусь. — грубо предупреждает Матвиенко, перед тем как, все-таки, выбирает исполнить просьбу Арсения. — И не дай Бог, Арс не подымет трубку. — угрожает ступив за порог, сомневаясь, но все-таки оставляя парней. Антон провожает его отрешенным взглядом. — Свободны. — кивает Арсений охране и та тоже покидает пределы комнаты. Когда они снова остаются лишь вдвоем, Антон удивленно осматривает мужчину. Попов несмело крадется к парню, подступая ближе, осторожно, робко. «Как же это прекрасно наконец быть в состоянии передвигаться без цепи — свободно. Антон же меня не запрет снова? Умоляю, только бы поскорее уже простил…» — Прости… — прошептал Арс, виновато опустил голову, несмело потянулся к младшему, хотел сцепить руки. Шастун смотрит на его несмелые попытки сблизиться усмехаясь и обвив руками талию требовательно притянул к себе вплотную. — Почему не ушел, когда был шанс? — зло сверкнули дьявольские искорки в глазах и Арсений боязливо поежился. — Зай, … я не хочу от тебя уходить. Но можно мне выходить наружу хоть изредка? Я скоро свихнусь в четырёх стенах. Пожалуйста… давай хоть погулять сходим. Умоляю…. — Если я скажу нет, останешься тут? Будешь послушно сидеть на месте и ждать меня вот так, каждый божий день? Испуганно округлившийся синий океан смотрит с трепетом в шоколадные глазки. На родные розовые губы, ямочки на щеках, красивые брови, едва заметная родинка на носу и широкие плечи. Попов поддается вперед будто, намеревается поцеловать, а в тот момент когда чувствует ослабившуюся на себе хватку, собирает в себе все силы на то, чтобы дать деру и резко сбежать. Арсений бежал со всех ног. По лестнице к долгожданной улице. Туда где дул прохладный ветер и жарко светило солнце. Попов ярко запечатляет пейзаж природы, суетливый шум города, зеленые деревья и ослепительное желтое солнце. Даже угрюмые лица, проходящих мимо, студентов казались ему такими чудесными и невероятными. Глаза в блаженстве прикрываются, ветер ерошит волосы и бизнесмен растягивается в блаженной улыбке. Шастун впечатлен, разочарован, совершенно сбит с толку. Не успел перехватить или загородить брюнету путь к выходу и остался не с чем. Он облокачивается на косяк двери и смотрит с грустью на пустой лестничный пролет. Хотелось догнать, снова приковать к себе. Пустая комната была такой унылой, невзрачной и серой без яркого голубоглазого парня в ней. Антон обессилено выдохнул и не знал как быть. Как дальше жить без человека, которого полюбил всем сердцем? Через неопределенное время, когда Антон, так до сих пор, и стоял, замерев в коридоре, не отошедший от произошедшего, на его животе внезапно устроились нежные руки. Вернувшийся Арсений крепко обнял со спины, прижавшись. У него было сбитое, рваное дыхание из-за быстрой, внеплановой, но такой отрезвляющей пробежки. — Арс?! — счастливо сорвалось с губ младшего. — Ладно… теперь можешь запирать меня. Я хоть на солнце в последний разок глянул. Ты самый настоящий диктатор, Зайка. — говорил с натянутой издевкой, но голос предательски дрожал. «Черт… я не могу без Антона. Но я и не хочу всю оставшуюся жизнь провести под замком. Пиздец…» Антон заливисто рассмеялся, притянул к себе, обернувшись и глубоко поцеловав. Попов отвечал с неменьшей страстью, позволяя рукам Шастуна снова мять его задницу и похабно лапать все возможные чувствительные зоны. — Пошли. — улыбнулся шатен, взял за руку и повел за собой. Обескураженный Попов в восторге шагал с ним на выход из комнаты. — Куда??? — Ты же прогуляться хотел, нет? — ДА!!! ОЧЕНЬ ХОЧУ! — А потом поедем домой. — В наш дом??? — Да, Арс, в наш дом. — Ты…п-прост-тил меня? — Да. — губы Антона едва коснулись лба старшего и подарили столько счастья и разливающегося удовольствия с мурашками по всему телу. — Ым… Тооош, Зайка, я так сильно тебя люблю…. Ыхм… хнк… Антон стирает слезы с лица голубоглазого и трепетно заглядывает в саму душу, поселившись там на пожизненное. — Я тоже тебя люблю… обожаю. Ты только мой. Навсегда. Запомнил? — Д-да, мг…. Только твой. «Навсегда твой. Делай со мной, что захочешь. Я люблю тебя, Тош. Так сильно… ты даже не представляешь как!!!» *** *ПятьЛетСпустя* — Какого черта, Шеминов? Скупи все ебанные акции!!! — носящийся по коридору Попов, разъярённо кричит в телефон и гневно, в спешке, собирает вещи. — …. — Сегодня? БЛЯТЬ ПРЯМО СЕЙЧАС!!! Позвони Михаилу Алексеевичу! — … — Нет, это в следующий квартал! Господи, какой ты тугой….!!! — рычит, сбрасывая вызов и ищет взглядом по помещению каштановую макушку. Парень находится у аквариума, прикармливая питомцев. — Бооооже, я так скучаю по педанту-Кеву…. — устало доносится от брюнета и Антон выпускает веселый смешок. — Сдались тебе эти моллюски!!! Прислуга на что? Мы опаздываем! — кричит, уже весь заведенный, на веселящегося Шастуна. — Только посмотри как Сеничка подрос. — радостно улыбается, фыркает и Арсению ничего не остается как закатить глаза. — У нас вылет через час! — Почему мы летим не на частном самолете? — Ну нихуя себе как ты заговорил…. Для начала нужно знать куда его там паркануть «на удержание» и арендовать место в аэропорту, а в этих Арабских Эмиратах, я хуй знает какие правила, и это все делается заранее и я в рот ебал над этим ебаться. Не привередничай, у нас бизнес-класс!!! — Нахуй быть миллиардером если нельзя опоздать на рейс? — Но как-никак с пилотом же время согласовывать надо. Даже если частный самолет. Или ты сам за штурвал сядешь? — А что там особо сложного? — Не дай Бог. — пугается Попов и Антон заливисто смеется. Закончив наконец с прикормкой, Шастун направился к ожидающему его, уже с готовым чемоданом, мужчине. Арсений пиджак держит и помогает бережно надеть его младшему, когда тот приблизился. Антон оборачивается к нему и бизнесмен опускает воротник, не сдерживает легкую, довольную улыбку от красивого вида своего любимого. Из кармана шатена выпадает небольшой, скомканный листок бумаги. Удивленный брюнет тянется за предметом. Развернув, он смотрит озадаченно на незнакомый номер телефона и дорисованное в конце сердечко. — Какая-то девушка всунула мне ее, после того дела с разводом Харламова. Урны поблизости не было, вот и закинул в пиджак, а потом вообще забыл об этом. — объясняется Антон, внимательно разглядывая каждую нахмуренную складку и ямочки на щеках голубоглазого. — Можешь позвонить на этот номер. Или хочешь разыскать ее? Поедем к ней, переговоришь лично? — младший ухмыляется и Попов растягивается в смущенной, язвительной, ответной улыбке. — Нет…. Я верю тебе, Тош. — целует розовые губы, невесомо, пока шатен за затылок не притягивает к себе и не углубляет, растягивая сладкое удовольствие. — Точно? А может пойдем в спальню и я докажу как сильно люблю тебя? — ехидно звучит на ухо и отдается мурашками по позвоночнику. Антон делает шаг вперед, между ног Арсения, и подпирает его к стенке, облокотившись рукой и закрывая пути отступления. Попов губу закусывает, приходя в трепет и смятение. — Не надо. — мужчина пугливо назад теснится, а Шастун, с искрами в карих глазах, счастливо погладил его щеку, опустил руку на шею и вздернул за подбородок поманив к себе. — Хотя…. — язвительнее протягивает Попов, снова улыбаясь, — …Ладно не надо, а то и правда опоздаем. Матвиенко с Позовым ждут нас. — Может зря мы этих двоих с собой в отпуск взяли? — спрашивает размышляя вслух Шастун, а Попов лишь блаженно прикрывает глаза от ласк и хочет замурлыкать под нежными касаниями парня. — Да брось, будет весело. — поигрывает бровями и чмокает в нос, а Шаст, в отместку, взъерошил черную челку. — Кстати, где мой обещанный стриптиз? — вспоминая о пари, синие глаза многообещающе блестят. — Что? Не помню такого. — серьезнее становится шатен, за ручку чемодан берет и наконец направляется на выход, уже за порогом дома, не сдерживая ухмылку. — Хаххаахпх, ага, конечно…. — Арсений смеется направляясь за каштановой макушкой следом. — Зайка! — На самолет опаздываем, ну же… идем давай. — пытается придать строгости своему веселому голосу и Попов заливисто хохочет. «Когда мы только познакомились, когда я впервые увидел Антона, я думал, что приручил: белого, пушистого, ручного зайку, но… в итоге, милый зверек, оказался, никем иным, как настоящим диким тигренком. Он повзрослел, научился кусаться, рычать и превзошел хозяина… Жалею ли я, что в тот самый день встретил Антона в ресторане? Разве только о том, что не нашел это «чудо» раньше. Если… он со мной — то я с ним. До последнего.» *** *Рейс: Нью-Йорк —> Дубаи* — Извините, не могли бы вы помочь мне достать мой рюкзак? — обращается к Арсению застенчивый, кудрявый, русый парень. На нем круглые, дизайнерские очки с черной оправой, облегающая белая, летняя футболка и короткие джинсовые шорты до колен. Узкие бедра, маленькая комплекция, можно сказать почти девчачья и на голову ниже самого бизнесмена. Голубоглазый усмехается смотря на высоту полки и соотнося ее с ростом молодого парня. — Да, конечно. — без проблем соглашается, подходит к месту незнакомца и по-соседски подсобив достает указанный багаж. — Спасибо вам огромное, я не представляю как бы… сделал это если бы не вы. — облизал робко губы, футболка сползла на левое плечо больше чем на правое и приоткрыла обзор на ключицу. Сперва Арсений замечает это неосознанно, а когда парень проводит медленно рукой по шеи и закусывает губу, продолжая пялится во все глаза на брюнета, и вовсе приходит в неожиданный восторг. — Да не за что, обращайся если что. — губы растягиваются в довольной, откровенной улыбке. Синие глаза с азартом смотрят на парня. — Может я угощу вас выпивкой? — мило наклонив голову в бок, незнакомец вульгарно, невзначай, облизал пересохшие губы. Одной рукой держась за свой локоть, парнишка неуверенно потоптался на месте, а затем снова поднял, несмело, заинтересованные глаза на бизнесмена. Не обошли без внимания его бицепсы, что виднелись за короткими рукавами рубашки в гавайском принте. Это было чертовски занимательно и Арсений не сдержал похабного оскала и веселого смешка. — А меня угостишь? — разнеслось над ухом и лицо брюнета радостно засветилось. А вся ситуация казалась ему до абсурда уморительной. Парень покраснел и поежился от низкого хриплого баритона. Шастун обвил рукой талию мужчины, встав за спиной и нависая 197 сантиметровой, грозовой тучей. — Прости-те… — запнулся паренек, а затем его глаза нервно забегали. Шастун хочет сматериться, в отвращении на гейский прикид, и к тому же, голубые конверсы — мерзкого для него незнакомца. Здраво рассудив, все же решает тактично взять Арсения за руку и просто увести прочь, вернуться к их сиденьям. Его поджатые губы превращаются в одну линию, а брови сведены к переносице, но держится достойно. Счастливый и сверкающий Арс, правда, так и продолжает выбешивать, своим дотошным рассматриванием его спектра эмоций на лице. — Я всего на секунду отвлекся, а ты уже с каким-то парнем. — шипит младший, не удерживаясь, первым. — Да ладно тебе, хах, он так мило пытался меня клеить. — веселый Арсений закидывает ногу на ногу и выравнивает осанку, гордо задирая нос. Ему нравится это пьянящее чувство. Подтверждение того, что ты — привлекательный, красивый, желанный для других… невероятно тешит самолюбие и увеличивает собственное эго. Он обожает приковывать внимание к себе и слишком, впрочем, довольный сидит теперь. — Не беси. — Шастун обижено отворачивается и берется за книжку, принимаясь читать. Находясь в превосходном настроении, брюнет выхватывает предмет из рук Антона, приковывая назад к себе все внимание шоколадных, яростных глаз. — Как я могу? Я же буквально создан для того, чтобы делать это. Никто не справится лучше. Как бы ты без меня, А??? Рассматривая синий океан и эту нахальную насмешку; серьезный, сосредоточенный Антон не сдерживает полуулыбку. Кидает на Арсения влюбленный взгляд, старается взять себя в руки, но весь самоконтроль летит прахом рядом с этим невозможным человеком, и он сдается, проигрывая в гляделки. — Никак… это уж точно. — счастливо протянул и поддавшись соблазну нежно провел рукой по ноге Арсения. — Вот именно. Береги! Видишь сколько парней по мне вздыхают? Я секси? Признай, я чертовски красивый. Никто со мной не сравнится. Я смог заполучить натурала и сделать его своим мальчиком на побегушках. Ну разве я не прелесть, м?! — Хм… Стоило сказать тому 18 парню, что тебе уже 36…. Просто ты хорошо сохраняешься, как Дракула, и любишь пить кровь. — Вот сучка… — заливисто смеется и тянется за поцелуем. Счастливый Антон прижимается и углубляет его, оттягивая нижнюю губу, приникая снова, обхватив лицо руками и наслаждаясь, пока в грудной клетке не заканчивается дыхание и им не приходится прерваться. Очарован, рассматривая своего великолепного парня. Арсения, от этого ненасытного, возвышающего над всеми, верного взгляда, до сих пор, пробирает до самых звездочек перед глазами. Сердце стучит как сумасшедшее, в особенности когда горячее дыхание опаляет ушную раковину и слышится приглушенное: — Ты очень сексуальный, невероятно горячий, пиздецки красивый и самый потрясающий, Арс. Люблю тебя до безумия… Антон знает, как никто, как эти слова встряхнут голубоглазого мужчину. Заставят покусывать губы, введут в краску и падко позволят упасть ему прямо в руки. Бизнесмен издал возбужденный тяжелый выдох, покрылся мурашками и сцепил свою ладонь с любимым, уткнувшись в плечо и спрятав глупую, такую невинную, млеющую и восторженную, растянувшуюся улыбку. Хотелось растаять в этих сильных руках. — Что же… ты со мной творишь, Зайка….? Я так сильно… Хочу… тебя, Тош. Хоть бери и в кабинку туалета тащи… блять, ахуеть, ах, а может и правда? Давай? — Там Поз с Матвиенко. — Бля… вот же шустрые… и как у них все так быстро завертелось? — риторический вопрос, больше возмущение чем интерес, ведь сейчас мысли забиты совсем другими вещами. Арсений руками под рубашку шатена забирается и Антон стыдливо пытается остановить хаотичные движения, его холодных пальцев. — Может накинь на себя плед, а я прилягу…. Отдохнуть к тебе на коленки? — Арс, мы в самолете! — Господи, да кому какая разница книгу ты задрачиваешь или меня? У каждого свой досуг. — Хапх, сам та себя слышишь, Арсений-юбкина-бабка-Шастун? — Любишь же ты включать недотрогу, когда тебе это удобно…. — Хаххахх… Потерпи до гостиницы. Там я додам тебе спокойствия на весь отпуск вперед. — поцеловал в висок, бережно обнимая и сильнее прижимая к своей груди. С совершенно блаженным видом, и давно уже нисходящей с лица улыбкой, Арсений рассматривал их переплетения рук. Обводил круговыми движениями кольцо на безымянном пальце, утопая в щедро одаренных, щемящих прикосновениях от возлюбленного, и навсегда мечтая остаться в этом прекрасном моменте. «Люблю.»