Поменяться местами

Земля со своим спутником, Меркурий и Венера, держащий спящего Марса, вернулись в своё место обитания. Приближаясь к Солнцу, жизненосец чувствовал, как свет и тепло звезды становятся всё ощутимее. Он вздохнул с облегчением. Наконец-то его земляне поживут в спокойствии. Наконец-то климат на нём наладится. Наконец-то. — Долго же вас не было! — Начал разговор Солнце. Планеты взглянули на его лицо. Звезда была сама не своя. Раньше у неё не было тёмных кругов под глазами и этого уставшего взгляда. Каменистые и их спутники тоже были уставшими. Было видно, что светилу неловко развивать диалог. — Как... как дела? — Слишком много всего, Солнце... Давай поговорим позже, — пробормотал Земля. — Его веки сами закрывались. Третья планета зевнула. — Да, Солнце, — подхватил Луна. — Попозже. — Его голос был сонным и тихим. Находясь на своей родной третьей орбите, планету и её луну не на шутку разморило от накопившейся усталости. Находясь в покое и комфорте, Земля и Луна начали постепенно расслабляться, обмякать, отдаваясь желанию вздремнуть. Звезда смотрела на то, как вокруг уставшей планеты крутится её спутник и как они оби мерно движутся по своей орбите. — Ладно... Спокойной ночи, — тихо и немного расстроенно проговорил Солнце. Он понимал, что планета и спутник жутко устали, но... было не по себе от того, что с ним не хотят говорить. Светило чувствовало себя брошенным. Может, поговорить с кем-то другим? Взгляд звезды устремился дальше. На четвёртой орбите Венера разговаривал с Меркурием. Они оба держали мерно сопящего Марса, и похоже, говорили о красной планете. — Привет. О чём говорите, ребята? — Со вздохом спросила звезда. Она сама устала. У неё самой столько всего случилось... — Привет, Солнце, — поздоровался Меркурий. — Мы думаем, оставить Марса на его орбите или взять с собой. — Оставьте его, пусть поспит. И вы отдохните, — ответило светило. — Хей... что это с тобой? — Спросил Венера. — Ты не говоришь о том, что ты самый яркий и блестящий в галактике. Всё хорошо? — Да, да. Просто... Я не особо хорошо себя чувствую. — Что такое? — Поинтересовалась подлетевшая к светилу первая планета системы. — Тебе плохо? Я имею в виду... Ты неважно выглядишь, Солнышко. — Нет-нет, что ты. Я в порядке. Наверное. — Это из-за нас? — Спросил вставший на свою орбиту второй. — Прости. Я не должен был так поступать. Мне следовало держать себя в руках. Я не должен был ударить Марса, я... Я сожалею, я очень сожалею! — Это главное, — безрадостно сказал Солнце. — Ты осознал свою ошибку и больше не будешь так делать. Две первые планеты системы, ошалевшие от происходящего, увидели, как Солнце с грустным лицом отворачивается от них и заваливается на бок. С ним явно было что-то не так. — Вот тебе и серьёзный разговор, — пробубнил Венера. — Я... я, честно, ожидал, что Солнце будет рвать и метать, — признался Меркурий. — Он себя никогда так не ведёт. Я попробую поговорить с ним. — Может, я с тобой? — Спросил второй. — Спасибо, но я справлюсь сам. А ты отдохни. Ты столько всего натерпелся. Ты голодный? Хочешь покушать? — Нет, спасибо. Думаю, мне сейчас нужно... эмм... перестать быть похожим на летающий бургер, если ты понимаешь... — Понимаю, Венера. Но совсем отказываться от еды тоже нельзя. Ты же сам знаешь, что стало с Сатурном. — Меркурий, не напоминай, — страдальчески вздохнул второй. — Пожалуйста. — Ладно, милый. Поешь чего-нибудь лёгкого. Супчика, например. Или рыбки с рисом и морковочкой. Поищи на моей орбите. Я не потерплю, чтобы мой маленький Венера голодал. — Пфф, Меркурий! — Усмехнулся второй. — Я тебе не маленький! Я больше тебя в пятьдесят... кажется... теперь больше, чем в пятьдесят раз. Ох, как же я запустил себя. У меня действительно такой широкий экватор? — Венера, всё в порядке. Это не повод для паники. Ты выглядишь прекрасно с любым экватором. — Но меня не будут считать живым сухпайком, если я не буду таким... — Слушай, милый. Сатурн... он... — Меркурий выдохнул. Его голос едва заметно дрогнул. Ему было больно вспоминать то, как его любимая планета исчезла в пасти газового гиганта. Раз и всё. В одно мгновение Венера живой, здоровый, а в другое его просто нет. Первый вспомнил, как испугался, что Сатурн проглотил его Венеру и он попал в самый очаг термоядерной реакции. Как его разрывает на атомы. Как ему больно. — Он всё равно бы... угх. Ты крупнее маленьких спутников и находился к Сатурну достаточно близко. Здесь не причём твои параметры. Это просто воля случая. — Ты... давай не будем об этом, Меркурий. Я же вижу, что тебе неприятно об этом говорить. Кем я буду, если из-за меня моё ненаглядное сокровище будет плакать? — Вторая планета сошла с орбиты и приблизилась к первой. Венера издалека смогла разглядеть личико Меркурия, на котором блестели дорожки слёз. — Всё хорошо, зайка. Я здесь, с тобой. Живой и здоровый. Меркурий сдвинулся с места и бросился в объятия Венеры. Первый уткнулся в такую родную поверхность и тихо захныкал. — Я... я думал, что тебя не стало! Я... как бы я жил без тебя?! — Не знаю, милый. Не знаю. Но... я ведь прямо сейчас обнимаю тебя. — Что, простите?! — Послышался резкий вскрик звезды, что повернулась лицом к парочке. — Сначала я подумал, что мне послышалось, но теперь я требую разъяснения. Что случилось между вами и Сатурном? — Но Солнце! — Крикнул в ответ Меркурий. — Никаких "но"! — Во взгляде светила явно читалось раздражение. Казалось, оно вот-вот пустит вспышку кому-нибудь из двух планет прямо в лицо. — Ладно... только... только пообещай, что не будешь злиться на Сатурна, — попросил первый. — Смотря что вы мне расскажете, — прыснула звезда.

***

— ...он просто был очень голодный, — закончил свою тираду Венера. Он смотрел на лицо Солнца, что, казалось, выражало несколько эмоций сразу. Грусть. Злоба. Бессилие. У звезды в горле встал ком. Хотелось плакать. Но не перед планетами. — Сначала я увидел, что из-за Юпитера Земля чуть не вылетел из системы. Потом я узнал, что Сатурн и Марс больны. Только что мне сказали, что одна моя планета чуть не убила другую. Если бы я был более внимательным, я бы мог заранее заметить болезни своих планет и не допустить такого! Венера, ты подумай, что было бы, если бы Сатурн тебя проглотил. Или хотя бы прожевал? Я... Прости меня, Вселенная. Что я за звезда такая, если не знаю ничего о своих же планетах?! Если бы я был более внимательным, я бы мог заранее заметить болезни своих планет! А если... а если случится какая-то катастрофа, то я даже не могу её предотвратить! Смотришь в одну сторону, а за спиной всегда какая-то чертовщина! После этих слов Солнце взял упаковку водородокардина, достал оттуда таблетку и проглотил её. Он тяжко вздохнул. Этот треклятый ком в горле не хотел никуда уходить. Немного подумав, проглотил ещё несколько таблеток. Ему было плевать на то, что скажут планеты. Ему хотелось успокоиться. Отвлечься. Перестать думать о том, что он плохо справляется... или... вообще не справляется со своей работой. Да кому нужна такая звезда?! Краем глаза он заметил группу маленьких небесных тел, приближающихся к нему. Он устало взглянул на них. Кто это вообще такие? Лекарство, принятое в чрезмерно большой дозе, не давало Солнцу нормально мыслить. Ему не хотелось даже пытаться вспомнить, кто это. Память казалась ему вязкой и тягучей, как клей и светилу не хотелось копаться в воспоминаниях. — Эмм... здравствуйте, мистер Солнце? — Поздоровался самый крупный из объектов. — Кто такие? — Неприветливо вставила звезда. — Мы — спутники ледяных гигантов, — ответил всё тот же объект. — Спут... спутники? Ах, да, точно. Ох, простите, что я вас не узнал, — извинилось светило. — Меня зовут Тритон, — поздоровалась наибольшая луна. — И я — спутник Нептуна. Мы хотим спросить у Вас кое-что. — Спрашивайте, — вздохнул Солнце, понимая, что, скорее всего, он ничего не ответит. Ему захотелось выпить и он облизнул губы, чувствуя призрачный вкус алкоголя. Сколько времени он уже не снимал напряжение? — Мистер Солнце, у нас в системе были другие ледяные гиганты кроме Урана и Нептуна? — Ммм... дайте вспомнить... Это... кажется... сейчас, кажется, я что-то вспомнил! Это-это... Ох. Да, кажется, всё правильно. У нас был один такой. Ледяной гигант. Его звали... Икс, кажется. Да, Икс. — А Вы не расскажете про него? — Спросил кто-то из малышей. — Я плохо помню те времена. Но... я точно могу сказать, что его выкинули из системы Юпитер и Сатурн. А с чего такие вопросы? — Просто... У Нептуна начали проклёвываться воспоминания о прошлой жизни. И... — Тритон глубоко вздохнул, набираясь сил сказать. — Икс систематически его бил и насиловал. Нептуну сейчас очень плохо из-за этого. — Как я мог не замечать этого? — Сипло спросил Солнце, казалось, у самого себя. — Мистер Солнце, что с Вами? — Поинтересовался Тритон. — Вы расстроены? — Я самая отвратительная звезда в галактике, — тихо, почти что шёпотом поговорило светило. — Вам будет лучше без меня. Солнце смотрел в пустоту космоса. Он не слышал ничего, кроме своего сбивчивого дыхания и оглушительного биения своего раскалённого ядра. Казалось, время остановилась. Внутри теплилось обжигающее чувство морального упадка сил и неприязни к самому себе за неслыханную халатность. Безответственность. Светило как никогда чувствовало себя... ненужным. Лишним. Хотелось просто спрятаться где-нибудь и забыться в пьяном сне. Уйти. Солнце огляделся. Венера и Меркурий о чём-то болтают между собой. Остальные каменистые спят. Гиганты тоже спят. А, нет, Сатурн проснулся. Наверняка от голода. Солнце вздохнул и из его глаз потекли горячие слёзы. Его планеты не заслуживают такую паршивую звезду как он! Лучше уж им быть вообще без звезды. Светило вздохнуло и решилось. Им действительно будет лучше без Солнца. Звезда проглотила все оставшиеся в пачке таблетки, ещё раз оглядела прощальным взглядом свою систему. И ушла.