тихий ветер

Отец постоянно твердил: там, куда мы едем, все будет хорошо. Салу, даже иногда, начинало казаться, что отец хочет его убить. Но после мальчик отгонял эти мысли Когда они въехали в другой штат, у Сала ойкнуло что-то в сердце, но после он, от усталости, провалился в сон. Сны, между прочим, снились ему не так часто, а те, что все-таки посещали его, были не самыми радужными — в одном он бежит от монстра с головой камерой, в другом встречает Эдгара, пардон, Вельзевула. Хотя, эти сны были для Сала самыми радужными. Остальные же убеждали его в том, что он виновен в смерти матери. Хотя, отчасти он и сам это понимал, если бы мать не кинулась его спасать от Человека Пса, может быть и осталась жива, но на это шансы были тоже не велики, ведь, как бы там не было, у него было оружие. По приезде, он не сразу понял, что это жилое место. «Апартаменты Эдисона» - гласила обшарпанная вывеска. Конечно, денег на какую-нибудь квартирку в более приличном месте у них не было, но место было настолько неприветливым, что вся небольшая парковка была уставлена полицейскими машинами, а на дорожке, выложенной разбитым асфальтом, стояла труповозка, рядом с которой стоял человек в форме и курил. От этого места у Фишера пошли мурашки по спине. Живут они теперь на четвертом этаже, напротив квартиры, в которой произошло убийство, что только ухудшало первое впечатление об этом месте. За вещами приходилось несколько раз спускаться к машине, при чем в одиночестве, ведь отец беседовал с детективом, дабы доказать, что они были в другом штате. Несколько часов подряд он провел в комнате, разбирая вещи, а потом упал на матрас, который в будущем должен превратиться в кровать, если только отец не забудет. Рядом лежит Гизмо — его рыжий и единственный друг, который меж тем не был рад такой длительной поездке. Они вместе уже, кажется, лет шесть, а кот все так же обожает его, особенно когда рядом нет перевозки. Хотя, коты вольные животные, Гизмо по поведению больше похож на человека, он любит купаться в ванной, правда, как выяснилось, она здесь меньше, чем дома, поэтому вместе с Салом им больше не удастся поплескаться, как любил делать кот, в особенности, когда хозяин подолгу просто так сидит. Тогда Гизмо запрыгивал к нему в ванну и терся головой о грудь хозяина, отгоняя все плохие мысли. А еще он очень любит фильмы про полицейских и детективов, а еще ужасы. В комнату вошел отец, кажется уже немного подвыпивший. Сал не любил, когда отец пьет, потому что в такие моменты отец очень много говорил о Диане, жалел, что они уехали из Нью-Джерси, ведь там ее могила, потом говорил, что она — герой, пусть жертвы и не были оправданы. В такие моменты Салу хотелось плакать, но, увы, плакать он мог только одним глазом, да и то он старался не делать подобное — это было жутко больно. Ему швы в последний раз накладывали с полгода назад, потому как пытались пересадить обычный глаз, но ничего не вышло. Он до сих пор ходит с фарфоровым протезом. Хрупким, но зато его сложно отличить от настоящего глаза. — хей, ты уже разобрал вещи? — а нет, отец просто сильно устал. Сал кивает, тихо выдыхая с облегчением. — сходи развейся, познакомься с кем-нибудь. Думаю, ты найдешь себе здесь занятие. А я пока что кровать тебе соберу, — Сал встает с матраса, еще раз кивает и выходит сначала из комнаты, а после и из квартиры. Как оказалось, апартаменты заселены только наполовину. Мистер Эдисон объясняет это тем, что маленькие городки сейчас повсеместно получают отток населения, Нокфелл — не исключение. Может быть оно и так, но почему-то Фишеру казалось, что тут что-то неладное есть. Зато, вместе с тем, здесь есть с кем поговорить, к примеру, в подвале живут Джонсоны: Лиза и ее сын Ларри, последний догадывается о том, кто является убийцей миссис Сандерсон, как он назвал ее. Указал он на Чарли — хикка со второго этажа. Он, конечно, выглядит отталкивающе, но не на столько, чтобы посчитать его убийцей. А может, Ларри и прав, что тоже возможно — он же был там. Этот хитрец уломал его на кражу того пони у Чарли, пусть после они и доказали детективу его причастность с помощью этой игрушки, внутри всё равно теплилось горькое, разъедающее чувство страха. Когда Сал возвращался домой, уставший и сонный, на втором этаже в лифт вошел блондинистый парень с мешками под глазами. Он был одет в пурпурный свитер, но выглядел в нем зажато, как будто его заставили это надеть. В руках этот парень держал учебник алгебры и пару тетрадей, а на шее висел массивный крест, от которого у Сала по спине пошли мурашки. Зеленые глаза этого парня выглядели сильно уставшими, в них не было любви к жизни, к людям или к себе, в этом они были, наверное, похожи, глаза Фишера тоже не блестели, мир не принял детскую любовь, поэтому она и завяла как цветок. Но, не смотря на это все, увидев на себе изучающий взгляд Сала, парень раздраженно хмыкнул, что-то тихо сказав себе под нос. Лифт остановился сначала на этаже Фишера, поэтому Сал быстро вышел оттуда, заскачив в квартиру. Данный человек не вызывал доверия, как к примеру, Ларри, но при этом и отвращения не вызывал, как тот же Чарли. Он был где-то посередине, и Салу хотелось его пожалеть и как-то поддержать, но его поведение, кажется, оставляет желать лучшего. Такие люди всегда одни, он, видимо, тоже, хотя быть одиноким не всегда плохо. Одиночество всегда преследовало Фишера младшего. С самого детства друзей у него было совсем немного, а после того, что заставило надеть протез — и те перевелись. Обидно, конечно, но не так сильно, как скажем, если бы они и вовсе не появлялись в его жизни. Но, что можно назвать жизнью? Точно уж не такое плачевное существование. Отец, все-таки напился, но уснул еще до того, как Сал пришел домой. Это немного облегчило сегодняшний вечер Фишеру, он быстро помылся и лег спать. Кровать, как ни странно, была довольно мягкой, поэтому как ни странно сегодня Салли уснул раньше обычного, да и кошмары сегодня не посещали его. Прошло всего две недели, как и ожидалось, он пошел в школу — старшая школа, как ни как. Тот же блондин с которым Фишер в первый день прибывания успел обменяться взглядами, теперь вместе с ним в классе, а еще и Тодд — рыжий парень со второго этажа, он очень умный, у него будто вообще нет недостатков, но его часто задирают, а в особенности Тревис — тот же самый парень в пурпурном свитере, который Фелпс, как будто, не снимает. Его отец — пастор в церкви, наверное, поэтому он такой зажатый. Ларри же старше его на два года, но учится всего на класс выше — Джонсон остался на второй год когда попал в колонию для несовершеннолетних, а после ещё и переехал к бабушке. Отец, к сожалению Сала, стал куда чаще пить, но работать это ему не мешает, кажется. На самом деле «Апартаменты Эдисона» оказались более дружелюбными к нему, даже миссис Гибсон, старушка, которая очень и очень не любит детей, относилась к мальчику снисходительно, а мисс Розенберг и вовсе постоянно звала его выпить чай и постоянно уверяла его, что её чёрный чай куда лучше, чем зелёный чай Эдисона. Но, если бы все было так чудно. Это была пятница, большая перемена после урока физики, Сал крутился у шкафчика, стараясь открыть его — замки на них заедали, что не давало нормально открыть его. вокруг было шумно, много народу, которые бежали в сторону столовой, всё-таки, сегодня дают пиццу, но этот голос он бы мог услышать из тысячи. — эй ты, чудила — по спине Фишера бегут мурашки. Голос его был низким, но переодически тот сбивался, дабы откашляться. — кто-то оставил это на моей парте, — он цокает и отдает небольшой конверт, после чего удаляется. После странного разговора в туалете, который Сал как бы не старался , не мог переварить, он перестал повергаться издевательствам, и как то раз они даже пересеклись в парке, обменявшись милостями. здесь нет смысла смотреть записку, поэтому Сал сделает это дома. наконец закончив с дверцей и учебники в шкафчик, парень идёт в столовую, где столпилось уже куча народу, благо, что его друзья уже заняли столик и взяли еду на него. — ты долго, мне пришлось отбивать твою порцию у Пыха, — с намешливо-винительным тоном заявил Ларри, после чего компания залилась смехом. в такие моменты Сал задумывался: «и почему мы раньше не переехали сюда?». Не смотря на то, как хорошо прошёл день, домой парень вернулся только в 5 вечера, так как ему пришлось задержаться у учителя физики, который выдал парню дополнительные задания. Нокфел - город уставших, грустных людей, не сказать, что здесь были какие-либо красивые здания или большое колличество занятий вне школы, разве что баскетбольная площадка, покрытие которой давно потрескалось, а из трещин торчала трава. по дороге, такой же разбитой и не очень уж удобной для машин были утыканы фонари, которые еле освещали темнеющую улицу, тротуар действительно только недавно уложили, но он был уже закидан мусорными пакетами с ближайших домов. если бы ранее Фишер не закинул записку в свой портфель, про неё он бы благополучно забыл. усевшись на кровать, Сал достал её из сумки и прочёл: "остерегайся ближнего". тревожно было читать подобное, но в конце концов было решено, что всё это просто неудачная шутка. в комнату вошёл отец, на этот раз, что удивительно, трезвый, но уставший. – Сал, у нас сегодня будут гости, – он присел на край кровати, после чего улыбнулся сыну. – твоя мама же выросла здесь, мы поэтому сюда и приехали... – пока папа говорил, ему позвонили, поэтому он вышел из комнаты, даже не договорив, и начал куда-то собираться. – к тебе придут скоро, а меня на работу вызвали, – отец ушёл и было слышно, как он спускается по лестнице. переваривая сказанное, Сал поморщился, что, конечно, не было видно под протезом - отец снова убежал, они редко общались, а по душам и вовсе ни разу не говорили. просидев так минут десять, пришло осознание, что нужно было бы убраться, поэтому Фишер вскачил с кровати и пошёл протирать пыль, подметать и протираит стекла квартиры. в промежутке между всем этим, Сал достал из шкафчика готовую смесь для кексов, добавил туда молока и поставил в духовку. действительно, через полчаса к нему постучали, тут же духовка подала сигнал о готовности выпечки, к которой Фишер и кинулся, прислушиваясь к разговорам за дверью - стены в Аппартаментах были почти картонными, поэтому все было хорошо слышно. – веди себя прилежно, всё-таки, ты не дома, – женский голос звучал громко, но скорее это было наставление, незнакомка говорила мягко, с любовью. когда Фишер разобрался с кексами и поставил их на журнальный стол, он открыл дверь, за которой не ожидал увидеть Тревиса, который, видимо, тоже был удивлён. рядом с ним стояла невысокая женщина с длинными пшеничными волосами, собранными в низкий хвост, которая любовно прижимала к себе некий пакет. – в последний раз я видела тебя, когда ты был ещё малышом, Салли! – смахнув слезу, женщина обняла Сала, который не всё сразу понял. – если разрешишь, мы войдём, – Фишер ойкнул и пропустил гостей, усадив тех на диван, а сам же уселся в кресло, стоявшее наискось, вместе с котом, который оставил кучу шерсти на одежде. женщина вздохнула и с улыбкой на лице продолжила: – твоя мама жила здесь до того, как Генри забрал вас в Нью-Джерси. я - Лидия, может показаться, что мы с Дианой родственники, если ты помнишь, как выглядела твоя мама, но это далеко не так. вот, взгляни, – она вытащила из пакета уже немного пожелтевшие письма, подписанные его матерью мы уже обустроились, только Салли не совсем понимает, что произошло. у вас как дела? как малыш? таких небольших писем было много, они будто бы были пропитаны любовью, Салу даже казалось, что мама снова рядом, обнимает его и целует в лоб, как обычно. – когда Генри забрал вас в Нью-Джерси, тебе было два года, а Тревису вот-вот исполнилось три.. знаешь, он ещё очень долго спрашивал про тебя, вы ведь так дружны были! – женщина с любовью говорила о сыне, которого поставила в неловкое положение. – я немного не понимаю, – возвращая письма, Сал судорожно вздыхает. – почему мы уехали тогда... если здесь всё было хорошо? – поэтому мы здесь Сал, – женщина перешла на опасливый шёпот. – ты в опасности, ты был в опасности в Джерси, в Нокфеле... от них не скроешься, пока ты в Америке, но мы с Тревисом поможем тебе и твоим друзьям, – она вздохнула и дала другое письмо, написанное другой рукой, дрожащей, а на бумаге и вовсе были следы от слёз. Диана.. Кеннет был заражён тьмой, пока что она не проявляется, но тебе нужно прятать Салли, своё дитя то он не тронет, а вот твоего мальчика.. пожалуйста, не ходите вдвоём куда либо! – яснее не стало... что за тьма? – ты совсем идиот, – рявкнул до того молчащий Тревис. он трясся то ли от злости, то ли от прохлады, всё-таки Аппартаменты были не то, чтобы тёплым местом. – объясняю для тех, чей мозг превратился в комок шерсти, тебе конец, ходи оглядывайся, иначе от тебя в конце концов останется только твоя глупая маска! – от подобного заявления стало действительно не по себе, отчего Фишер ахнул, после чего перевёл взгляд на Лидию. она явно была не довольна сыном, что и показала ему, а после вернулась к Салу. – ты извини его, Кеннет воспитал из него зашуганного пса, который рычит на всех, кроме хозяина, но факт остаётся фактом, тебе действительно стоит быть осторожнее, – Тревис фыркнул, нахмурился и отвёл взгляд. – стало понятнее, спасибо, – как обычно мягко проговорил Сал, но, кажется, даже Гизмо был крайне недоволен подобной ситуацией, потому что спрыгнув с ног Сала, он залез на блондина и, улегшись, впился коготками, отчего Фелпс постарался его спихнуть, но тот ухватился за свитер. – я хочу кое что показать вам обоим, – миссис Фелпс вздыхает и достаёт из своего пакета ещё и фотоальбом. – я вижу, что у вас напряжённые отношения, но я прошу вас двоих, – из глаз женщины прыснули слёзы, она утерла их и продолжила. – Салли, я прошу тебя, не ради меня, не ради Тревиса, ради мамы, тебе нужно быть осторожнее и он поможет тебе, – Лидия достала из фотоальбома несколько фотографий и передала их Салу. он сразу узнал на одной из них себя, потому что дома в Джерси у них стояла подобная в рамочке: на фотографии сидел он в какой-то кофточке, и пытался натянуть на глаза капюшон, из под которого торчали синие детские волосы, а рядом с ним сидел ещё какой-то малыш, конечно, на интуитивном уровне, Сал понимал, что это Тревис, но это был счастливый малыш, который совсем не был похож на Тревиса сейчас. – я помогу вам, – не совсем уверенно сказал Сал, после чего передал фотографии Фелпсу, хотя более одной он не посмотрел. на самом деле, он понимал, что его мама действительно хотела бы, чтобы Сал помог её подруге, которую та очень любила. ему уже и самому хотелось плакать. – чтобы ты понимал, – уже спокойно сказал блондин, который вернул фотографии матери. – я делаю это не потому что мне охота водиться с тобой, а потому что мне надоело терпеть отца. – не волнуйся, я всё понимаю, – спокойно проговорил Сал, его телефон, лежащий на столе звякнул, но парень не обратил на это внимание. – нам, увы, уже пора, я оставлю тебе это, тут есть кое какие записи о том, что тебе нужно знать, а нам нужно успеть на вечернюю молитву, пойдём, Тревис, – они ушли, оставив Фишера одного. он взял телефон, на которое пришло сообщение от Роберта: Сал, забеги ко мне в 9, я и остальных позвал. до встречи было ещё пару часов, поэтому Сал пошёл мыться, чтобы снять с себя напряжение этого дня.