Прости

Гражданская война в Инадзуме в самом разгаре. Постоянные бои, столкновения, оборона. И так по кругу. Кажется, это уже давно превратилось в бесцельную мясорубку, с одной лишь задачей, уничтожить "врага". Уже даже трудно понять, кто развязал это противостояние. Сёгунат с охотой на Глаза Бога или же жители Ватацуми, давно имеющие старые обиды на инадзумских соседей. Много потерь с обеих сторон, огромное количество разрушений и расколотых на "до и после" жизней. Даже жрице Сангономии пришлось кое с кем попрощаться. Это было больно. Невыносимо больно. Но она сделала этот выбор. Хоть Кокоми и жалела о сделанном, виду никогда не подавала. Она нужна своему народу. Они нуждаются в уверенном и сильном лидере, коим она перед ними предстает. Лишь изредка, обычно ночью, в практически полном одиночестве она позволяла себе придаться раздумьям и всепоглощающей, но такой необходимой ей сейчас печали. Каждый день одиночество давило ее все сильнее. «Зачем же? Зачем же человечество порой так жестоко? Почему Сёгунат не хочет договориться мирно? Зачем посылать войска? Вся эта война... Бессмысленное кровопролитие. Жители Ватацуми не должны переживать всё это.» В отчаянии думала порой Сангономия вечерами, все усерднее стараясь забыться в своих любимых книгах про стратегию и тактику, которые последнее время, скорее вызывали у Кокоми тошноту, чем былую увлеченность. Вот так и приходит тоска. Особенно сейчас, под покровом этой абсолютно беззвёздной ночи. Охрана тесно окружила дом своей жрицы по периметру, намереваясь в случае чего защитить свою правительницу. Но Кокоми тут скорее ощущала себя будто в ловушке, а подавляющие мысли брали верх. Сёгунат... Эта власть нанесла слишком большой ущерб ее народу. Ее острову. Да и ей самой тоже. Глядя на нежно-фиалковые стены "дворца", а по сути пристанища жриц Сангономии, что передавалось из поколения в поколение, девушка вспоминала тот самый вечер. Именно он и разделил ее жизнь на до и после. Кокоми была не из тех кто привык открыто выражать эмоции. И там более жрица никогда не была плаксой. Но конкретно в тот момент, когда эти слова сорвались с ее уст, слезы пришлось удерживать с двойной силой, а сдержанный голос предательски дрогнул: — Здесь наши пути и разойдутся. — Словно эхом отражалось у нее в голове, пока она сама же и произносила эту фразу. Пред чужим взором она предстала в этот момент невероятно жестокой и эгоистичной, но сама же Кокоми ненавидела себя в тот момент. — Ты уверена, Сангономия Кокоми? — Оставаясь до профессионализма безразличной в лице, произнесла ей в ответ Мико, скрывая холод в голосе, дабы не выдать насколько эти слова задели эту опытную кицунэ. На какое-то время воцарилось молчание. Кокоми даже на миг не удалось удержать зрительный контакт, что до этого она умела делать мастерски при любых разговорах. — Да. — Будто острым лезвием резнул их обеих ответ Божественной Жрицы. Кажется, именно эти слова и стали ее проклятием в тот злополучный момент. — Что же, раз война тебе дороже. — Безэмоционально, но одновременно даже как-то леденяще, с явной обидой и внутреннем гневом вымолвила Гудзи Яэ. — Полагаю, так тому и быть. — У меня нет выбора и ты сама это прекрасно знаешь. — Неожиданно резко произнесла Кокоми, чем кажется, ещё сильнее раздосадовала Мико, судя по гневной искре, что стрельнула у нее в глазах в этот момент. — Великий Храм Наруками не имеет права оказывать вам поддержку. Мы служим исключительно Сёгун Райден. — Ответила Мико, явно давая понять, что не собирается уступать Кокоми. У Сангономии в горле будто появился ком. Ещё никогда они не были так чужды друг-другу, как сейчас. Вражда в воздухе давила на лёгкие, сдавливала дыхание и казалось вот-вот и задушит насмерть. — Прощай, Яэ Мико. — Тихо, практически в полу-голос, произнесла Кокоми. Будто сама желала отказаться от этих слов и остаться тут. Но Мико была холодна и непоколебима. Кокоми так же отличалась твердостью характера. Они всегда были неуступчивы настолько, насколько это было возможно, даже друг для друга. — Доброго пути, Сангономия Кокоми. — Проговорила ей в ответ Мико, и лишь когда жрица острова Ватацуми наконец поспешила удалиться прочь, где-то в лесной глуши где и они и организовали эту встречу, совсем-совсем тихо добавила: — Пускай молния осветит твой путь. Последнее благословение от Верховной Жрицы звучало именно так. Им было запрещено благословлять врагов Сёгуна, врагов Инадзумы. Гудзи Яэ прекрасно понимала всю запретность и неправильность своих слов. Она не должна была говорить этого. Тем более, что Кокоми даже и не услышала бы её. Но сердце обливалось кровью. Она не могла вот так отпустить Сангономию, тем более, что отпускает она её на войну против своей же правительницы. Болезненные воспоминания нахлынули посреди ночи, будто холодной водой, унося на самую глубь. А ведь Кокоми почти удалось заснуть за письменным столом, что был беспорядочно завален книгами и блокнотами. Кажется, девушка и сама не заметила, как уснула. Что за беспокойная ночь. Кокоми медленно окинула взором комнату. Всё те же книжные шкафы, кровать, стулья, подушки, потолок, стены. Всё так однообразно. И тот самый балкончик, что из-за расположения прямо на первом этаже был скорее террасой. Решив, что от плохих мыслей и воспоминаний тоже нужно отдыхать, поэтому девушка решила проветриться. Тучи плотно заслонили звёзды. Даже сияние луны практически не пробивалось сквозь эту густоту. Темная-темная ночь, по своему пугающая и загадочная. На улице было прохладно. Ветер еле слышно колыхал стебли растений, раскачивал травинки, изредка обрывал листья и уносил их вдаль. Кокоми аккуратно оперлась спереди о изящно выполненный бортик. Даже немного скучающе, она положила голову на руку. Переодически она перебирала пальцами по верхней части бортика, будто отбивая тихую, ритмичную чечётку. Будто ища утешение, всматривались она в густые тучи, в надежде, что луна наконец выйдет. Но она продолжала молчать и прятаться от людских глаз. Едва ли можно найти утешение в такой погоде. Но странное, такое знакомое и родное чувство не покидало Кокоми. Томное ожидание, словно какого-то чуда, которому было не суждено случиться. Девушка бы и тут, вероятно, успела задремать, если-бы не знакомый сладковатый запах. Да, именно так пахли густые пряди волос Яэ Мико. Кокоми хорошо знала этот запах. Сон как рукой сняло. Жрица стала быстро оглядываться по сторонам, выискивая в темной гуще кицунэ. Сангономии не осмеливалась не издать ни звука, переживая, что ее же собственная охрана может услышать. Будто, заметив это переживание, Мико решилась выдать себя сама. — Кого-то ищешь, Сангономия Кокоми? — Как и всегда хитро спросил голос. Мико всегда была такой. Ее хитрый, с нотками веселья и даже некого флирта голос ранее часто ласкал слух Кокоми. Как же давно она его не слышала. Как же скучала лишь за одним этим ощущением. Как же она невыносимо скучала по одному лишь присутствию Мико. Прямо тут, здесь, сейчас, а не в ее воспоминаниях, что ужасно ранили душу. — Яэ Мико...? — Тихо, сдавленно, произнесла Кокоми, стараясь не выдавать своего счастья и печали одновременно. Где-то в темноте откликнулось лисье хихиканье. А уже в следующее мгновение, Яэ Мико и сама предстала из тьмы перед Кокоми. Ее появления, как и ранее были неожиданными. — Давно мы с тобой не виделись, Сангономия. — Игриво сказала Мико, одаряя Кокоми многозначной улыбочкой. Девушка немного пришла в себя, наконец убедившись, что это действительно Яэ Мико, а не очередной дурной сон про тот вечер. Теперь у Кокоми заиграла новая эмоция. Обида. Она понимала, что Гудзи Яэ была вынуждена остаться на стороне Сёгуната, но все равно чувствовала некое предательство в ее выборе. То что мучило ее по ночам. — Мы с тобой по разные стороны баррикад, Гудзи Яэ. — Серьезно, сдержанно напомнила ей Кокоми. Сейчас , она действительно походила на военачальника, а не на робкую куколку, коей ее привыкли считать из-за весьма хрупкой внешности. — Зачем ты явилась? Лисица усмехнулась, услыхав эти знакомые до боли, строгие нотки в голосе Сангономии. Как же тоскливо она по ним скучала всё это время их разлуки. — Твои черты лица все так же прекрасны и изящны. Ты ничуть не изменилась, Кокоми. — Нежно, по-родному произнесла Мико. Кокоми лишь фыркнула, она на такое не ведётся. — Прекращай, Гудзи Яэ. Ты прекрасно понимаешь о чем я говорю. — Не сбавляя стали в голосе ответила девушка. — Ты выбрала Сёгунат, а я выбрала Ватацуми. Наши дороги разошлись. Зачем ты снова здесь? Мико слегка опустила голову, разглядывая будто что-то незримое. Кокоми всегда знала, как задеть ее больные места. Она и вправду ничуть не изменилась. Это всё та же Кокоми, которую Яэ Мико когда-то искренне полюбила. — Я скучала. — Неожиданно честно ответила она. Кокоми и бровью не повела, хоть и была приятно удивлена тому, что Яэ позволила настолько быстро расколоть себя. — Я никогда не одобряла решение Сёгуна, если уж совсем честно. Но законы есть законы. Я не имела права предавать ее. — Тем не менее, ты сейчас здесь. — Напомнила ей Кокоми. Мико медленно кивала. — Верно. Потому что я готова немного нарушить правила в некоторых ситуациях. — Ответила Мико, глядя в кристально синие, словно морская вода, глаза Сангономии. Обычно, они отдавали приятным лазурным оттенком в свете луны. Но сейчас скорее напоминали пугающий, холодный океан, в этой непроглядной тьме. — Я волновалась за тебя, Кокоми. — Продолжила Мико, после тяжёлой паузы. Даже такому порой корысному человеку, как ей эти слова давались болезненно тяжело. — Не было и дня, когда я не думала бы о тебе. Я так... Не хотела что-бы ты участвовала в этой войне, но и отговорить тебя не могла. Ты была как и всегда решительна. Именно за это я и полюбила тебя. Но в тот момент... Мико слегка сжала кулак и даже слегка озлоблено сцепила зубы. — Честно, убить тебя хотелось. Что угодно лишь бы ты не была такой упертой и хоть раз послушала. Это пробило Кокоми на лёгкий смешок. Необычно наблюдать похожие эмоции от кицунэ. Кажется, она говорила это почти всерьез. — Ох, Мико... — Наконец перестав сдерживать улыбку произнесла Кокоми. — Ты не представляешь, как я ждала этого дня. Сангономия все не могла налюбоваться на Верховную Жрицу. Как же непривычно, но и одновременно так радостно было видеть Мико перед собой. Кажется, они обе ощущали этот миг одинаково. — Но... Как ты смогла сюда пробраться? Генерал Горо очень хорошо позаботился об охране. — Удивлённо произнесла Кокоми и вновь осмотрелась по сторонам. — Ох, так это была охрана? — Решила подразнить ее лисица, в своей привычной манере. — Всего лишь парочка старых трюков Храма Наруками. Я не первое столетие живу в этом мире. — Ты в своем репертуаре, Яэ. — Довольно произнесла Кокоми. — А ты вот через чур осторожна. — Яэ Мико неодобрительно покрутила головой. — Война плохо на тебя влияет. — Хм... Как по мне, охрана весьма логичное решение. — Поспешила не согласиться Сангономия. Яэ тяжело вздохнула. — Я не об этом. — Она вновь одарила Кокоми слегка уставшим взглядом. — Я про то, что ты рада меня видеть, но даже не спешишь обняться. — Ох... — Сконфуженно произнесла Кокоми. Да, и вправду. Яэ права, война уж совсем опасливой ее сделала. Девушка осторожно перелезла через бортик балкончика. Как только вторая нога была успешно перекинута, Мико не теряя ни секунды, буквально кинулась на Кокоми, крепко прижимая ту к себе. Зарываясь носом в ее розоватые волосы. — Ох, Кокоми! Я так не хотела расставаться тогда. Ты буквально не оставила мне выбора... — Быстро бубнела Мико, поглаживая жрицу по голове. Кокоми в свою очередь медленно поглаживала спину кицунэ. — Я тоже... Никогда бы не хотела этого, Мико. — Честно призналась девушка. — Но Сёгунат... Я... Ты и сама знаешь. Яэ осторожно повалила Кокоми на мягкую траву, нависая сверху. У Божественной Жрицы играл румянец на щеках. Она так давно мечтала обо всем этом. Даже не верится, что это все наяву. — Я не хочу больше ни слова слышать ни про Сёгунат, ни про рубежи, ни про войска... Ни слова про эту чёртову войну. — Практически прорычала Мико. Казалось, будто кицунэ вот-вот заплачет. Ее ногти слегка царапали плечи Кокоми от переизбытка эмоций. — Единственное, что я хочу слышать... — Сдавленным голосом произнесла она. — Лишь твой голос. Лишь то... Что ты до сих пор меня любишь, Кокоми. Девушка аккуратно, но одновременно будто приказом замолчать, положила Мико палец на губы. Кокоми улыбалась. Так по-настоящему. Прямо как и тогда, когда Мико впервые пригласила ее на чаепитие к себе в храм. — Я всегда буду любить тебя, Яэ Мико.