Bouillabaisse: a Taste of Us

      Минхо несколько секунд пялится на только что закрывшуюся дверь, за которой скрылся Сынмин. Он вздыхает и направляется к лестнице, чтобы быстро спуститься и наконец вернуться на работу.       Знакомый лестничный пролёт навевает воспоминания о недавней ночи. Минхо усмехнулся про себя, ведь в тот самый момент, когда он торопливо спускался по этой лестнице, думал, что больше с этим омегой не увидится. Но как же тесен оказался мир. Этот самый омега теперь его коллега. Нервный смешок едва срывается с его губ. Боже, какой же абсурдной кажется его ситуация...       Но он должен признать, что этот душистый аромат лаванды теперь прочно засел в голове.

***

      — Ли Минхо, почему ты не на своем рабочем месте?       Минхо материт всё вокруг и медленно оборачивается, когда строгий голос шефа слышится позади него.       Он только приехал, надеясь, что его пропажу не заметили, но недовольное лицо Кристофера говорит об обратном. Чёрт, вот почему он его не предупредил!       — Скажи мне прямо, Минхо. Ты ушёл с кухни в разгар рабочего дня. Без предупреждения. Почему? — тем временем продолжает строгим голосом Бан.       Минхо перевёл взгляд с шефа на начищенный до блеска пол, будто пытаясь найти там ответы на вопросы Криса. Сердце подсказывало, что беды не избежать, и в голове мигом пронеслись все замечания, что он получил за день: «Соус передержан, переделай.», «Что это за жижа? И это ты называешь бешамелем? Переделать!», «А это что? Ты первый день на кухне? Зачем здесь сырая зелень? Только портит вид и вкус, убери немедленно.» — и это только малая часть того, что он успел услышать за сегодня. Он был много наслышан о придирчивости знаменитого шеф-повара, но чтобы настолько... Он глубоко вздохнул и собрался духом.       — Простите, шеф, — наконец выговорил он — У Сынмина... Сынмин-щи началась течка. Внезапно. Прямо здесь, в ресторане, и я отвёз его домой.       Кристофер вздохнул, потерев переносицу. А Ли молча смотрел в пол, не зная каких ещё слов подобрать, чтобы объясниться, ведь перед глазами вновь и вновь встаёт картина скорчившиегося от боли омеги на полу.       — Не забывай, что Ким Сынмин не твой начальник. Его здоровье — не твоя зона ответственности. Ты должен был сообщить мне и передать это в руки другому человеку, а после продолжить контроль подачи блюд.       — Я понимаю, — выдохнул Минхо — Но в тот момент он едва держался на ногах. Там не было времени… решать, кто кому что должен. Я видел, что он один. Что ему плохо. Я не мог его оставить.       Шеф замолчал. На заднем фоне слышались слаженные движения поваров: кто-то жарил куриную грудку, кто-то выкладывал тартар. Всё шло по графику — но без Минхо в команде кое-где явно просели по времени. И он это знал.       — Минхо, — Бан наконец снова заговорил — Я не отрицаю того, что ты поступил по-человечески. Более того — я даже уважаю, что ты не побоялся взять на себя ответственность и принять решение. Но не забывай, что ты на испытательном сроке. И ты не имеешь права исчезать вот так с рабочего места, когда на тебе проверка подачи каждого блюда для банкета, который, кстати, мог сорваться.       — Я понимаю, — кивнул Минхо — Такого больше не повторится. Я готов понести любые последствия.       — Последствия пока такие: вернёшься на линию, будешь пахать до конца дня без перерывов. И если ещё раз такое повторится — прощайся с формой.       Минхо кивнул. Он уже почти повернуся, чтобы вернуться к работе, когда шеф добавил, тише:       —И... Надеюсь, он в порядке. Сынмин-щи.       — Да. Он в порядке, — тихо проговорил альфа, когда шеф уже направлялся в сторону своего кабинета — Я тоже надеюсь.

***

      Стоя перед до боли знакомой дверью, Ёнджун сжимает в руке пакет, будто там не грейпфрут и таблетки, а что-то взрывоопасное. Стоит и не двигается, чуть раскачиваясь с пятки на носок. Пальцы затекают от напряжения.       Он делает глубокий вдох. А потом ещё один. Потом матерится себе под нос.       — Пиздец... — тихо выдыхает он и нажимает на код. Цифры сами прыгают под пальцами, будто за эти месяцы он ничего не забыл. Не особо и старался, честно говоря.       Дверь открывается с привычным скрипом и в нос сразу ударяет запах: тёплый, тяжёлый, лавандовый. Слишком узнаваемый, слишком отчётливый. Ёнджун чуть морщится и тут же проходит внутрь, машинально снимая кроссовки.       — Ёнджун?.. — доносится слабый и немного хриплый голос из спальни.       Он не отвечает, только быстро идёт на звук и заходит в комнату, всё ещё не зная, как себя вести, куда смотреть, что вообще сказать. Пальто всё ещё на нём. Про то, что его надо снять, он вспоминает, только когда уже оказывается в дверях спальни.       Сынмин лежит, уткнувшись лицом в подушку. Одеяло сбито, ноги наполовину открыты, щёки красные, губы искусаны, глаза блестят, будто вот-вот сорвётся очередная слеза. Без жалости и не взглянешь.       Он молча ставит пакет на пол и аккуратно приближается к кровати, где на скомканном постельном белье, обнимая ногами подушку, лежит дрожащий омега.       — Эй, — говорит Ёнджун наконец — Я здесь.       — Да, я вижу, — еле выдавливает из себя Сынмин дрожащим голосом.       Наступает короткая пауза: секунды три, может, пять. Но тишина ощущается как долгая, мучительная пытка.       — Ты принёс?.. — Сынмин чуть приподнимается на локтях, но не смотрит на альфу, утыкаясь взглядом в пол.       — Принёс. И грейпфрут, как ты просил, — Ёнджун пинает носком пакет ближе к кровати — Хотя помнится ты говорил, что ненавидишь грейпфрут.       — Я много чего говорил, — сухо отвечает омега, отворачиваясь к стене — А потом почему-то всё равно позвонил тебе.       — Я тоже удивился, если честно.       Он улыбается, но Сынмин этого не видит.       — Ладно, неважно, — наконец тише говорит Ким — Просто... Не уходи пока. Посиди рядом. Ничего не говори, просто сиди.       Ёнджун молча стягивает с себя пальто и аккуратно опускается на кровать рядом, не касаясь. Только ближе. Только так, чтобы плечом чуть согреть, но не давить своим присутствием. Запах лаванды режет ноздри, заставляя сердце больно сжиматься, но Ёнджун остаётся.       И непонятно, больно ли от того, что рядом с ним безумно соблазнительный течный омега, к которому он больше не имеет права прикоснуться. Или может быть дело в том, что он всё ещё любит этого дотошного во всём Ким Сынмина.       Ёнджун надеется, что оба эти варианта лишь его слишком навязчивые мысли, запутавшиеся ещё больше из-за тяжёлого аромата в комнате.       Он продолжает сидеть молча, считая вдохи — свои и чужие. Это помогает сильно не зацикливаться на своих чувствах и мыслях.       Сынмин дышит неровно, слишком часто, будто воздух в комнате заканчивается. Одеяло с его ног снова сползает, но он дёргает его обратно, раздражённо и сдавленно шипя сквозь зубы.       — Хреново, — наконец выдыхает он, будто признаётся в чём-то постыдном.       — Вижу, — тихо хмыкнув, отвечает Ёнджун, — Может выпьешь таблетки?       Сынмин отвечает не сразу. Лежит, уткнувшись лбом в подушку, и только потом медленно кивает.       Альфа встаёт, стараясь не шуметь, и быстро уходит на кухню, где наливает воду в стакан. Его руки немного дрожат и он злится на себя за это, но сделать ничего не может. Сделав пару вдохов и выдохов, он возвращается, аккуратно ставит стакан на тумбочку и вытаскивает блистер с подавителями.       — Держи.       Сынмин приподнимается с заметным усилием. Садится, опираясь спиной о спинку кровати. Слегка подрагивающими руками он берет таблетки и кончиками пальцев задевает теплую ладонь Ёнджуна. На мгновение он чувствует как сердце забилось чаще. "Это всё течка, Сынмин, успокойся. Он ведь твой бывший, чёрт побери!" , — ругает себя омега, отгоняя непрошеные мысли.       — Спасибо, — почти неслышно произносит он.       Чхве снова садится рядом, уже чуть ближе, чем раньше. Но всё также не касается — просто присутствует.       — Ты мог не приезжать, — вдруг говорит Сынмин, не глядя на альфу — Я бы справился сам, мне просто нужно было немного отойти от... От того состояния.       — Да, мог, — соглашается Ёнджун — Но не стал.       Повисает тишина. Тяжёлая и липкая. Сынмин сжимает край простыни так, что костяшки белеют, а ткань едва слышно скрипит.       — Меня привез этот новенький альфа, — зачем-то вдруг говорит Ким — Ли Минхо, с кухни.       Ёнджун заметно замирает. Всего на секунду.       — Стажёр, которого я принимал на работу? — уточняет он, держа голос ровным.       — Да.       Он медленно выдыхает, участвуя как что-то больно колет прямо в рёбра. Ли Минхо значит.       — И что? — также ровно спрашивает альфа, стараясь не выдать то, как его это на самом деле задело.       Его бесит и одновременно убивает то, что Сынмин обратился к этому мало знакомому альфе, а не позвонил ему. Да, он был на тот момент на встрече с потенциальным инвестором. Да, они уже давно расстались. Но ведь это не значит, что между ними не осталось просто хороших, дружеских отношений? Ему было бы совсем не сложно примчаться и помочь добраться до дома.       Сынмин наконец смотрит на Ёнджуна, прямо и внимательно. Будто проверяет, выдержит ли Чхве.       — Ничего, — отвечает он — Просто, чтобы ты знал, он в тот момент оказался рядом и... И мне не кого больше было попросить о помощи.       Ёнджун кивает, поджимая губы. Это "он оказался рядом" почему-то задевает сильнее всего.       — Ты правильно сделал, что позвонил, — говорит он спустя паузу — Даже если тебе кажется иначе.       — Я позвонил, потому что был слаб и не в себе, — усмехается Сынмин, но получилось как-то криво и устало.       — Все бывают слабыми, — тихо отвечает альфа — Особенно ты.       Сынмин хмыкает и закрывает глаза, всё пытаясь прийти в себя. Таблетки только начали действовать. Лоб его блестит от пота, дыхание всё ещё сбивчивое, но уже чуть меньше. Через пару секунд он осторожно, почти неуверенно прислоняется плечом к плечу Ёнджуна.       — Если станет хуже…       — Я здесь, — сразу говорит тот — Я никуда не уйду.       Сынмин молчит, но пальцы медленно разжимаются. Напряжение в теле наконец чуть ослабевает, а дыхание выравнивается.       И, наверное, это и есть самое опасное.       Потому что они оба слишком хорошо помнят, чем обычно заканчиваются такие "здесь".