Пусанский персик: начало. Я уже выбрал тебя. (часть 2)

-Джуни, Намджун…- Джин тихо скулит, пытаясь разбудить альфу, развалившегося на нём половиной тела, будто кто-то ему сказал, что омега куда-нибудь сбежит ночью, если так не сделать. — Намджун… -М-м-м… — Намджун причмокивает полными губами, сладко потягиваясь: а с утра он скорее ручной домашний цербер, чем Монстр. Открывая глаза, он смотрит с любовью на Джина, втягивая аромат… аромат? — Джинни? -Ну наконец, блин. — Сокджин скулит, пытаясь спихнуть с низа ноющего живота ляжку альфы, которая размером с кабана уж точно будет. — Джуни, мне больно, слезь. -Плюшка, ты… ты шоколадка? — У Намджуна горят глаза, в которых озорные бесята пляшут хороводом в солнечных лучах, пробившихся сквозь занавески. -Мне больно, Джуни, — Джин цепляется пальцами в руку альфы, открывая рот в немом стоне, как только тот убирает ногу с его живота: он только что почувствовал, будто из него целая река вытекла. — блин, блин, нет-нет-нет! Отвернись! -Что такое, малыш? Чего я не видел? — Намджун мурлычет в шею омеге, вдыхая полной грудью аромат шоколада. -Мне надо в ванную. Срочно. -Всё в порядке? — Джин насторожился, принюхиваясь, — Блять. -Вот именно!!! — Джин встаёт с постели, светя промокшим насквозь бельём, но спазм возвращает его обратно на кровать. -Так, шоколадка, ты лежишь. Я сам всё сделаю. — Намджун подскакивает с постели, одёргивая вниз рубашку, направляясь в ванную комнату за тазиком с водой и свежими полотенцами, заставая Сокджина свернувшимся в клубок, когда возвращается в комнату. Поставив тазик на тумбочку, он присел рядом, поглаживая по спине скулящего от боли и зуда омегу, — Джинни, солнышко, давай я тебя почищу, тебе просто надо полежать и раздвинуть ножки. Джин скулит, мотая головой: ну уж нет! Это слишком стыдно! -Джин, — Намджун порыкивает, сдерживая альфу внутри себя. — Мне сложно сдерживаться, когда у тебя течка, малыш. Давай не будем тянуть время? Окей, вполне резонно, чтобы повиноваться. Джин стыдливо развернулся, позволяя стянуть с себя бельё, которое Намджуну слишком сильно хотелось понюхать. Запах любимого шоколада сладкоежки растёкся по всей комнате, оповещая о том, что теперь Сокджин- вполне себе готовый к зачатию омега. Зарычав на свои же мысли и спугнув этим омегу, Намджун взялся за полотенце. Развернувшись, он увидел лишь напуганные шоколадные глазки, выглядывающие из-под одеяла: -Не рычи на меня… -Джинни, шоколадка, прости, милый, прости, — Намджун улыбается, пытаясь контролировать рвущийся наружу рык, влажным полотенцем залезая под одеяло и на ощупь начиная обтирать омегу. — Я плохо контролирую себя, прости. -Ты останешься? -Ты хочешь? -А ты? -Да. — Намджун фыркает, втягивая аромат, словно вгоняя его в свои вены. Естественно, он останется, разве могут быть варианты? -Джуни… я хочу кое-что, но мне так стыдно, — Сокджин прикусывает губу, пытаясь говорить сквозь охвативший его зуд. -Что такое, малыш? -Намджун склоняется над омегой, целуя его в лоб: сильный жар. — Джин, у тебя температура. -Это потому, что мне стыдно. -Это потому, что у тебя течка, дурачок, — Намджун качает головой, смеясь: он ни за что не променяет этого шоколадного омежку ни на кого в этой жизни. Такое счастье бывает лишь в одном экземпляре: его надо хватать и бежать, бежать, пока никто не положил глаз, пряча ото всех в своих объятиях. -Джуни… — Джин прикусывает губу, жмурясь на секунду и глубоко вдыхая, когда отбрасывает робость в сторону: течка руководит им, и он не хочет абсолютно ничего другого, кроме того, что делает прямо сейчас. Находя под одеялом руку с полотенцем, он цепляется пальчиками за пальцы Намджуна, который, похоже, понимает теперь, чего именно хочет омега, подчиняясь, выпуская из рук полотенце, подкладывая его под бёдра Сокджина, который очаровательно краснеет. -Не стесняйся меня, Джин. — Намджун позволяет омеге привыкнуть к своей руке у его промежности с минуту, пока не стаскивает медленно одеяло, усаживаясь поудобней, опуская голову. — Я помогу тебе, просто получай удовольствие. Джин кивнул согласно: омега сейчас на всё согласен, лишь бы просто получить больше, чтобы унять раздражающий зуд. Сокджин вскрикивает, впиваясь ноготками в кожу головы Намджуна, когда тот опускается на кровать в удобном для него положении, по очереди перекладывая ноги омеги с постели себе на плечи, вплотную приближаясь к источнику течки, проводя влажно языком по всей поверхности, слизывая смазку. -Бля-я-ять… Джинни, — Намджун смотрит на раскрасневшегося омегу ошалело, раскатывая на языке вкус шоколада, наслаждаясь истинностью. Джин стонет громко и несдержанно, цепляясь пальчиками в его волосы, когда альфа прикладывается губами к нему вновь, нежно облизывая края входа и понемногу впуская свой язык внутрь. — Ты совершенство, ты знаешь об этом? — Намджун шумно выдыхает шумно, расстёгивая рубашку, останавливаясь: он останется в одних боксерах перед омегой. -Разденься. — Сокджин чувствует, что альфа ждёт его одобрения терпеливо, и скулит от ожидания: ему слишком хорошо было от ласки Намджуна, пока тот не прекратил. Смотря стыдливо на то, как альфа обнажается перед ним и голодно смотрит на него, изучая тело, Джин тянется рукой сам к себе, не выдержав, начиная впервые в жизни ласкать себя сам, постанывая. Член Намджуна действительно внушительных размеров и омеге становится страшновато. Намджун, кажется, от такого зрелища в настоящем восторге: он сглатывает, жадно раздвигая ещё шире ноги омеги, своими пальцами оглаживая его бёдра, а позже заменяя руку Сокджина, целуя ладошку, на которой красуется кольцо: -Будет немного неприятно сначала, Джинни. Я постараюсь сделать всё аккуратно. Веришь? Джин смотрит запуганно-выжидающе, кивая часто-часто, не в силах говорить, когда Намджун отвлекает его поцелуем, мягко вводя первый палец в девственную тесноту, чувствуя, как Джин сжимается вокруг него. Вспомнив, что омеге нравится ласка сосков, он пытается отвлечь Сокджина, втягивая сосок в рот, играя с ним языком, пока плавно двигает пальцем внутри вперёд и назад, выжимая истощённое поскуливание из омеги. -Порядок, шоколадка? -М-мм… продолжай… Мне так хорошо… -Джин теряется в ощущениях, чувствуя, как кофейный аромат его обволакивает полностью, идеально сочетаясь с собственным шоколадом. Альфа продолжил ласки, добавляя второй палец, от чего Джин зашипел. -Прости, любимый, прости, — Намджун выцеловывает его шею, плавно переходя вниз, на ключицы, оставляя на них нежные поцелуи, переходящие в более жадные, когда он входит третьим пальцем, выбивая из омеги громкий, протяжный стон и закатывание глаз: о да, кое-кто нашёл нужный угол и простату. -Намм… Намд… Наму!!! -Да, детка, вот так, всё хорошо, малыш… -Намджун продолжает плавно входить и выходить, не сбиваясь на быстрый ритм, принося удовольствие омеге, о котором тот никогда раньше и не знал. — Я люблю тебя, Джинни. — Намджун выходит из омеги, мягко поглаживая его вставший от стимуляции член мокрыми от смазки пальцами, когда Сокджин скулит от пустоты. -Хочу тебя… -Сейчас, детка, погоди, — Намджун устраивается между раздвинутых широко ног, целуя коленку омеги, рыча от гладкости ног: ни одного лишнего волоска. Этот омега ухаживает за собой, как любому другому ещё поучиться стоило бы. — Джинни, я вхожу, держись за меня, если хочешь, обними или укуси, ладно? Не бойся. Джин кивает, когда Намджун приставляет головку к его истекающему смазкой входу, пытаясь как можно медленней входить, растягивая до предела девственный анус омеги, отчего у того ручьём потекли слёзы. -Джинни, эй, шоколадка, любимый, ну что ты, — Намджун впервые в жизни с таким трепетом и заботой относится к омеге, желая перенять всю его боль на себя, полными губами встречаясь с Сокджиновыми, утягивая омегу в отвлекающий поцелуй, всё глубже входя, пока не упёрся в него по самое основание, отстраняясь на секунду, — Вот и всё, милый, вот так, ты умница, ты совершенство, Джин, — Намджун нахваливает храброго омегу, руками оглаживая всё его тело, пуская табуны мурашек по его коже, когда Сокджин всхлипывает от распирающих изнутри ощущений, смотря вниз: он видит очертания члена внутри себя, паникуя, пытаясь вырваться от шока из рук альфы, когда тот улыбается понимающе. Будь он омегой, он бы тоже так отреагировал. Намджун сцепляет их руки вместе, начиная медленно двигаться, толкаться на пробу. Джин скулит от боли, пока член Намджуна, в очередной раз плавно входящий в него, не проезжается по простате, вызывая крик удовольствия: Джин широко раскрывает глаза в стоне, немо прося Намджуна повторить, и кто такой Намджун, чтобы отказать любимому? Стоны разносятся по всей комнате, пока Намджун медленно, с любовью оглаживает худые, подростковые бока с выпирающими косточками, рыча и желая пометить своё своим ароматом навсегда. Джин притягивает дрожащими руками, расцепив ладошки с Намджуном, альфу к себе, чтобы тот его поцеловал, и Джун начинает с боготворения всего его лица короткими заботливыми поцелуями: -Болит, Джинни? -Уже так хоро…аааах! — Джин тянет волосы альфы в руке, выгибаясь дугой, когда Намджун меняет угол и улыбается ему в шею, голодно облизываясь и разряжая обстановку: -Я же говорил, ещё немножко и всё будет в шоколаде, детка, — Намджун вновь приближает лицо к Сокджину, своим носом потираясь о его, пока до него не доходит смысл слов. -Придурок! — Джин не сдерживается, смеясь под тяжёлым телом, принимая в себя всю длину Намджуна и истекая смазкой с ароматом шоколада. -Если бы я тебе не нравился, ты бы меня не подпустил, так что прощаю. — Намджун укладывает омегу боком, обнимая его сзади и входя в него в новой позе, отчего Джин впился ногтями в бедро альфы позади себя, притягивая его вплотную, желая с ним слиться. -Если бы ты не был моим истинным, я бы не подпустил тебя, — У Джина всё ещё есть силы на то, чтобы пошутить и поязвить и это нравится альфе: значит, его любимому комфортно и не больно. — Я хочу сам попробовать, Джуни. Намджун останавливается, вновь меняя позу, переворачиваясь на лопатки и помогая дрожащему Сокджину усесться на себя, перекинув тощую ножку через гигантские бёдра. Оседлав его, Джин начинает шмыгать носиком капризно, потираясь о пах альфы, выпуская всю смазку, что была в нём. -Так пусто, — Джин хнычет, худыми пальчиками приставляя тяжёлый, увесистый член обратно к входу, который всё ещё не может сомкнуться, привыкнув к растяжению. Намджун терпеливо ждёт, оглаживая обеими руками грудь омеги, улыбаясь, когда тот вновь насаживается на него, укладываясь всем телом на альфу и начиная лениво двигаться, утопая в ласке сильных рук, доверчиво прижимаясь к груди альфы, который одну свою руку кладёт на подтянутую попку омеги, а другой еще ближе к телу прижимает за спину. -Сейчас будет лучше, — Намджун полностью отключает желание советоваться, приближая лицо омеги к себе, целуя его в губы, — доверяешь? -Д-даа-а…. ммхм… -Джин сейчас всё доверит Намджуну, лишь бы тот только не прекращал так прекрасно заполнять его, откидывая спазмы течки в угол за ненужностью. И Намджун пользуется моментом, вылизав шею омеги, рыча, немного ускоряя темп и впиваясь зубами в шею Сокджина: кофе разольётся внутри его вен на всю их долгую жизнь, любого предупреждая о том, что омега занят, и будет находиться под надёжным крылом лишь одного альфы. Намджун вылизывает шею за укусом, вызывая стоны у своего истинного, которые тот абсолютно прекрасно и невинно не умеет контролировать или имитировать, когда Джин кончает, содрогаясь всем телом на Намджуне, плюхаясь на альфу, который продолжает двигаться в сокращающемся кольце мышц с рыком, желая большего. -Я хочу сцепку, Джинни, — Намджун не спрашивает: он действует, вгоняя до пошлого шлепка яиц о ягодицы член в омегу, который скулит, извиваясь на нём, цепляясь в него и крича, когда чувствует, как горячая сперма разливается внутри, смешиваясь с его смазкой. -Намджун! Намджун! — Джин паникует, чувствуя, как в нем разрастается узел, ладошками пытаясь отстраниться от альфы, обессиленно падая обратно, когда Намджун утягивает его в свои объятия, потеряв над собой контроль, рыча: -Ты только мой. И этот ребёнок будет только нашим, Сокджин. -Мне больно! — Джин хнычет, кулачком ударяя по накачанной груди истинного, который скалится, громко рыкнув на него, пока он не замолкает от страха, повинуясь, выпуская слёзы на плечо Намджуна, дрожа своими обиженными и испуганными кукольными губками. Намджун понимает, что наделал, лишь когда сцепка действительно образовалась, скрепляя их на ближайшие несколько часов. Вдохнув тихонько, он заставил свой рык угомониться, подавляя его запахом шоколада, который странным образом успокаивал и подчинял себе. -Джин… Джинни… — Намджун тянется рукой к волосам Сокджина, пытаясь их погладить, извиняясь, когда омега на нём пускается в эмоциональный плач, разрывающий ему сердце, ударяя ладошкой по плечу. — Прости, малыш, прости, я сделал тебе больно… какой я идиот… -Придурок, я не так хотел получить метку!!! Не рычи на меня! Мне страшно!!! — Джин, похоже, не совсем осознал, что значит сцепка, испугавшись властного рыка альфы и подчиняясь ему. Его гораздо больше напугала тёмная сторона истинного, который рычит, словно живёт последний день на земле, напоминая ему отца, который всю жизнь избивал его с рыком. -Джинни, шоколадка, я больше никогда не буду рычать на тебя, честно-честно, прости, солнце, прости, любимый, прости, я такой идиот, — Намджун впервые чувствует, как его сердце бьётся в унисон с истинным, который дышит загнанно, захлёбываясь в слезах и соплях на его узле: не лучший первый опыт ты ему подарил, Намджун. -Никогда не рычи на меня, Монстр. Намджун замер, понимая, что омега впервые называет его уличной кличкой, зажмуривая глаза от ненависти к себе: он действительно монстр, и с этим срочно надо что-то делать. Сокджин- первый на свете человек, который заставляет его хотеть стать лучше, оставляя тяжёлое прошлое в прошлом вместе с кличкой, которая ему больше никогда не понадобится. -Я буду стараться ради тебя, Джин. Я стану лучше, обещаю, любимый. — Намджун успокаивает омегу своим кофейным ароматом, проникающим в каждую пору любовью и нежностью, притягивая омегу для поцелуя в лоб, поглаживая его спину, — я люблю тебя, Сокджин. И стану достойным мужем, просто будь рядом. — Обещаю. — Джин скулит от узла, от боли в шее, от боли воспоминаний, от стыда за то, что позволил себе заплакать и испортить их первый опыт, кивая и молча целуя его благодарно в шею: он простил. Он всё простит своему альфе. Они будут счастливы, и никогда не забудут о своём обещании. Неделя сменилась на другую, и так дальше, пока Сокджин однажды утром не проснулся с жуткой изжогой и тошнотой. Намджун на работе, как всегда, впахивает во все смены ради того, чтобы обеспечить хорошую жизнь любимому: клубы в прошлом, теперь у альфы есть смысл жизни, который он нашёл в шоколадных глазах дерзкого мальчишки, который оказался на деле котёнком, которому не хватает ласки. И Намджун даёт её сполна, чувствуя сегодня, что как-то странно его сердце бьётся. Возвращаясь домой пораньше на полчаса, он обнаруживает своего любимого у крышки унитаза, попрощавшегося с завтраком, обедом, и ужином. -Джинни, ты чего, шоколадка? — Намджун заботливо собирает локоны парнишки, целуя его в лоб: жара нет. Нахмурившись, он смотрит вниз, на тест, который омега сжал крепко в своих ручках, не выпуская, стараясь дышать глубже и не вырвать свои внутренности. -Ну-ка, дай мне это, милый, — Намджун расцепляет пальцы, сжавшие тест, беря его в свои руки: две полоски. Расширяя глаза, он смотрит то на Сокджина, который салфетками утирает лицо, полоща водичкой рот и сплёвывая в унитаз, то на тест, который кричит о том, что Намджун станет отцом. -Джин… -Я оставлю его, — Сокджин храбро укрывает впалый животик ручками, словно кто-то собирается отнять у него ребёнка. — Я хочу его. -Джинни, солнце, — Намджун смахивает скупую мужскую слезу с лица, обнимая и расцеловывая своего истинного благодарно: Сокджин даёт ему резонные причины для того, чтобы становиться лучше, для того, чтобы думать о семье. О нем. Теперь — о них. — Спасибо тебе, любимый… -Я перейду на домашнее обучение, Джуни. Со школой надо что-то сделать. Ты поможешь? — Джин смотрит таким жалобным взглядом, словно Намджун вообще хоть на секунду планировал ему отказывать. Намджун улыбается, прижимая к себе любимого, убаюкивающе покачивая его в руках: -Мы всё сделаем. Всё сделаем, чтобы он рос в любящей семье, малыш. Конечно, я помогу. Я всё устрою, тебе не надо ни о чём переживать, шоколадка. -Джуни… спасибо тебе. -Эй, шоколадка, не плачь, любимый, счастье ведь, — Намджун улыбается счастливо, поднимая с пола любимого, нажав на слив, и относя истинного в спальню на руках: он всю жизнь будет сдувать с него пылинки. Никому в обиду не даст больше. — Мы вместе всё сможем. Спасибо тебе за то, что ты приносишь счастье в мою жизнь, Сокджин.