trust u

— Да пошел ты нахуй, выблядок крылатый! - он вспылил. вспылил так, как не делал этого никогда. Гнев забрался в такие дебри искрошенного сердечка, что окутал каждую песчинку, смешался с мелкими и крупными осколками, а следом высыпался на виновника столь длительного молчания и того, из-за кого старый Энтони потерялся за маской порнозвезды, чья тощая задница была величайшим достоянием всего, если не Ада, то Пентаграмм-сити точно. Злость и обида все больше проникали из сердца в мозг, однако он смог себя сдержать. Изрядно запотевшие, от гнева и нарастающего страха, ладони сжались до боли в костяшках в кулаки. Хрупкое изящное тельце издает разочарованное шипение и разворачивается, поспешно покидая ВИП-зону. Только вот и шага сделать не успевает, как до боли знакомое удушающее чувство тугими тисками начинает мешать кислороду свободно проходить в лёгкие. Запах сигаретного дыма, проникнувший в глотку только усугубляет ситуацию, пока условная цепь тянет Энджела назад. Он вспылил, и вспылил явно не на того человека. Даст понимал, когда Он в ярости, он знал это всегда. Тогда оковы душат в несколько раз сильнее, словно беспощадно отбирая последние глотки воздуха у паука. Он подтягивает Энджи ближе к себе, с привычной для него грубостью сжимает щеки, всматриваясь в разные, но даже привлекательно напуганные глазенки. Ему на такое заявление нечего было сказать, его главная игрушка решилась устроить бунт, но рано или поздно это произошло бы. Хочет Сутенер того или нет, а он уж ой как не хотел потерять столь ценный экземпляр. Характером его творение может и не вышло, однако внешностью и универсальностью Энджел Даст уже не уступит никому. Но гнев есть гнев, а гнев Валентино - явный признак того, что целым Энтони сегодня отсюда не уйдет. Переливы света долбили по глазам, от чего паучок жмурился. Ему не было страшно, хотя Валентино замахнулся, это уже обыденность. Правда, в очередной раз чувствовать ноющую боль ему не шибко хотелось. И вот, когда наконец миловидное модельное личико должно было принять очередную пощечину, послышался глухой стук. Хватка оков ослабла, да и ладони, что держала личико шлюшки тоже, от чего Энджи свалился на пол, ведь не успел сориентироваться. Его тут же схватила за запястье мягкая шерстяная ручонка и понеслась прочь. Даст, естественно, обернулся, чтобы понять чего такого произошло. Как оказалось, некто настолько осмелел, что зарядил самому Валентино, рюмкой от шота прямо в лоб. И этот же теплый, мохнатый некто бежал сломя голову из клуба, сжимая запястье порнозвезды с удивительной для ситуации нежностью. Он бежал, жадно хватая воздух, словно он вот-вот кончится на всей планете разом. Немного встормошившись, Энджел уже не тащился за ним хвостом, а осознав всю ситуацию, даже ускорился сам, да настолько, что миленькая шляпка попутчика слетела с его головушки, правда Даст поймал её по дороге. Он бы никогда не подумал, что Хаск, его неимоверно раздражительный попутчик, осмелится до того, чтоб попытаться пробить бошку несчастной рюмкой самому влиятельному Сутенеру Ада. Они бежали сломя голову, так далеко, как только смогли бы. Когда один выдыхался, второй брал контроль в побеге на себя. Хоть Валентино и практически тут же забил хер на двух трусливо убежавших демонов, неприятное давящее чувство погони и наблюдения подгоняло ножки звезды нестись с новой силой. Перед глазами стояло разгневанное лицо "папочки", от чего реальная картина местности расплывалась в ребящем блюре. Естественно так же этому способствовало все выпитое пойло, бурлящее в кислотно-розовой крови. Несмотря на то, что такими выходками Энджи, вероятно, обрек себя на большие мучения на студии, сейчас помимо адреналина, по венкам и сосудам растекалось нереально приятное чувство эйфории. Нет, совсем не наркотическая или алкогольная эйфория, то самое тепло, которого притворной звезде так не хватало. Бесспорно, его ужасно бесило то, как легко Хаскер раскрыл все его слабости и содрал маску, однако такое, давно потерянное, чувство понимая со стороны и мысль о том, что он не один погряз в подобном дерьме не могло заставлять Энджи действительно ненавидеть бывшего оверлорда. Наоборот, Хаск - как раз та персона, которой Даст захотел открыться, выгрести все свои грехи и сожаления из душонки. Он хотел хоть немного облегчить душевный камень, и кот прекрасно ему в этом помогал просто показывая, что готов спасать его тощий зад в любой ситуации. Эта непонятная бескорыстная доброта, на фоне вечных нужд адских извратов, пробиралась глубоко в нутро личности, наводила порядок и выметала весь мусор и пыль, словно Ниффти, усердно наводящая марафет в отеле каждый день. Словно Чарли, с её бесячей, но искренней добротой и экспрессией. Подобно Вэгги, защищающей отель и её горячо любимую принцессу "бабочки-цветочки", эта доброта защищала и склеивала осколки растоптанного извращенными мразями сердца. Будь это кто-то другой - Энджи бы вероятно послал его на все четыре стороны с его ненужной помощью, но только не Хаскера. Этот ворчун действительно проницателен, его проницательность стала ключом к стальной клетке, в которой был заперт истинный Энтони. И, если честно признаться, Энджи даже понравилось то, с какой легкостью этот ключ вместо того, чтобы открыть замок клетки сшиб его огромной кувалдой, приведя в окончательную негодность. Мысли неслись словно поезд, рассекающий рельсы, ненавистный образ постепенно покидал светловласую головеху, а вместе с тем и приходило осознание. Осознание того, что в этот раз Даст вёл их бег и его рука стала подозрительно пустой и свободной. — Вот блять! - парниша тут же тормозит на месте, хапает жадными глотками кислород, глазенки бегают по местности, он крутится на месте, пока суитливые зрачки не находят Хаскера, умудрившегося запнуться по дороге в силу скорости паука, да ушибиться так сильно, что потерял связь с реальностью, валяясь полудыханным тельцем на земле и иронично целуясь с асфальтом тротуара. Но делать нечего, спасителя бросать никак нельзя. Энтони ловким хватом закинул отрубившегося Хаска себе на плечи, придерживая за бедра, да как можно быстрее понесся до отеля. Ради такого случая он задействовал и третью пару своих рук, дабы алкаш точно не свалился вновь. Ночь была поздняя, ближе к утру даже, потому постояльцы отеля наверняка нежились в своих кроватях, что было отличными шансом не ударить в грязь лицом и скрыв все, что с ними произошло не нарушить свой образ перед остальными. Пока Хаск был прижат двумя парами рук к спине Энджела, а третья поддерживала его бедра, паук чувствовал как что-то неприятно теплое и вязкое растекается по его спине, все ниже и ниже, и чем дальше - тем больше. Только почуяв до боли в груди знакомый тошнотворный запах, Даст так знатно пересрался, что понёсся сломя голову, словно за ним вновь кто-то гонится. Это была кровь. Кровь картежника аки водопад стекала толи с лица, толи с головы по спине порнозвезды, окрашивая светлый мех в алый оттенок и склеивая ворсинки. Сердце забилось с таким ритмом, как-будто по нему въебали миллионом ампер тока разом. Именно не ударили, а конкретно так въебали. Энджел Даст пересекал улицы одну за другой, пока на горизонте не показалась знакомая вывеска "Отель Хазбин", лишь крепче прижимая к себе тело крылатого кота-алкоголика, бронясь себе под нос. — Вот старики нынче пошли блять, раз уебался и в отрубе, да еще и кровью меня своей залил, уебок. - несмотря на все недовольство, потерять он Хаскера уж очень не хотел. Наконец влетя в двери отеля так, что те захлопнувшись содрогнули стены холла, первым делом паук занырнул в свою комнату. С превеликим трудом оторвав от себя Хаска, что склеился с паучьей шесткой на засохшей крови, Энджи уложил его на кровать, тут же принявшись рыться во всех шкафах и тумбочках, в поисках бинтов, тряпок и хоть чего-то, чем можно было исправить плачевное положение крылатого. Он никогда не держал личной аптечки, латал себя чем прийдется, потому медикаменты и прочее валялись разбросанными по всему номеру. Один бинт - в одном углу, другой - в другом, вата - в третьем, а в четвертом бутылек с чем-то, отдаленно напоминающим привычную нам перекись. Поросёнок Наггетс, до встречи с Хаскером бывший единственной отдушиной порнозвезды, носился за хозяином по пятам, обеспокоенный чужой суетой не меньше. Малыш хрюкал и терся об ноги Энджи каждый раз, как тот останавливался в поисках определенного предмета. Как бы понимая, что конкретно пытается сделать Даст, пухляш притаскивал различные примочки тоже, за что, естественно, получал похвалу и лишний почесун за ушком. Да и самого Энджела в этой всей суете такое немного успокаивало, давало возможность стопануть на минутку, отдышаться, привести мысли в порядок. Наконец оба обитателя комнаты нарыли все возможное, что могло бы помочь в обработке кровоточащих ранее участков. Кровь к тому времени конечно остановилась, однако шанса заражения это не уменьшало. Хоть Хаск и был без сознания, как такового, Даст все равно обрабатывал каждую рану тщательно и аккуратно, словно вот-вот ожидая привычного недовольного ворчания, да только его не было. Бармен и звука не произнес за все время, что на деле упростило задачу пауку. Ночь сменялась днем, а небо за окном оставалось того же алого цвета. Закончив возню с ранами Хаска, Энджи смог наконец заняться и собой. Вся его спина была в чужой крови, потому он поспешил скорее её смыть. Всю одежду, что еще осталась на нём после посещения клуба, он стянул прямо в комнате, дошел до ванной комнаты и встал под душ. Теплая вода окутывала тело, смывая всю грязь, чужую мерзкую сперму и кровь, что даже была приятнее предыдущего. Чувство собственного отвращения вновь захлестнуло его, от чего он лишь тупо ткнулся лбом в стену, пока вода продолжала стекать в слив. Чувство буквальной заполненности убивало его, потому он принял смывать с себя все остатки жизнедеятельности разносортных клиентов. Следом была кровь Хаска, что никак не хотела отцепляться от меха, потому парнише пришлось буквально раздирать чуть ли не каждый волосок друг от друга, словно сам Хаскер не желал его отпускать. С трудом, но справившись и с этим дело стояло за самым простым и обыденным - избавить себя от всей спермы, принятой за сегодня от кучи членов. Это не было чем-то особенным, обычная процедура, которую Энджи проводил в конце каждого рабочего дня. Все-таки свои пальцы куда приятнее, чем хуи похотливых демонов. Кто-то бы подумал, что это очередная извращенная примочка или акт душевого дрочева, однако на деле это было не так. Паук прислонился грудью к холодному кафелю, слегка изогнув спину и проникнув пальцами в собственное нутро. Действо было не особо-то приятное, на деле. Хотя бы потому, что именно в этот момент мысли о собственной отвратности обострялись втройне. Однако шлюшьи инстинкты давали о себе знать, потому паук вцепился зубами в собственную руку, на которую опирался, чтобы сдержать полустоны от факта проникновения. Покончив и с этой частью водных процедур, Энтони припал лбом к холодному кафелю, чтобы умерить пыл и собраться с мыслями. Наконец самое трудное и мерзкое позади, некоторое чувство облегчения все равно появилось. Даст выключил воду, вытерся и пронырнул в комнату, тут же свалившись на кровать. Он лег в привычной позе - свернулся калачиком и поджал к себе колени. Пухленький сожитель тут же прискакал в хозяйские объятия, устроившись теплым мягким комком в кольцо меж рук и колен Даста, да заснул со смешным похрюкиванием. Малая доля тепла дала о себе знать и волна спокойствия, накатившая на разум позволила Энтони наконец уснуть. Возможно этому поспособствовало также то, что вторая половина кровати была заполнена не рандомный извращенцем, отваливший Валентино кучу бабок за то, чтобы отыметь зад порнозвезды, а ворчливым котом-алкоголиком, не испытывающим никакой нужды от Энджела, пускай и без сознательным в данный момент. Хаскер, в свою же очередь в кои-то веки очнулся и разлепил глазенки. Первым делом он поднялся на локтях и осмотрел до боли знакомый бардак. Такой мог быть только у Энджела в комнате. Хаск толком ничего не помнил о минувших событиях. Если быть точнее, помнил он лишь то, как Энджел послал Валентино нахуй, как Хаск зарядил ему же в еблет рюмкой из-пол пойла и схватив Даста сбежал из клуба. Как и почему он оказался в номере Энджела он не знал. Картежник жмурил глаза, а голова трещала, но несмотря на это он оглядел комнату получше. Около его стороны кровати валялись хаотично разбросанные медикаменты, а сам он был, так скажем, заштопан. Тогда картина немного прояснилась, в следствии чего на губах блеснула легкая усмешка. Хаск мог бы встать, да доковылять до собственной ночлежки, но ему явно нужно было больше отдыха. Глазенки невольно перебросились на дрожащее нагое тело, свернувшееся в клубок. Дрожал, Энджи, как Хаск для себя понял, от холода. Еще бы, не удосужился даже одеться, не говоря о том, чтобы накрыться. Правда при всем желании одеяло бармен из-под спящей тушки вытащить не мог, да и покой паучка тревожить не хотел. Единственное, что он мог сделать и сделал - накрыл парнишу собственным крылом, а сам улегся рядом, невольно ткнувшись лицом в мягкий светлый мех, да специфично помуркивая провалился в сон. Может быть, как проснутся они вновь будут обкладывать друг друга хуями, а пока можно бы и расслабиться.