Доверься мне

Karamel Kel — Aglow (Intro)

° ° °

      Летний дождь смачивает прозрачными каплями весь зелёный лес. Каждая тропинка, каждый листик, каждое растение и камушек были покрыты тонким слоем влаги. Всюду царствовала сырость, что перебивала собой любой запах, а шум дождя – звук. Однако, каким бы сильным не был дождь, он не сможет смыть из его памяти запах гари, писк собственных щенят, которых он не смог спасти, ту боль, с которой ему придется жить.       Мин не мог смотреть на оставшегося малыша, что с отчаянным писком тянется к соску, надеясь почувствовать хотябы каплю теплого молока на языке, но все тщетно. Омега потерял молоко, как и какую либо надежду на выживание. Он лишь прикрывает хрупкое тело своим, пряча его от холодной влаги, вылизывает, в надежде, что малыш уснет и голод будет менее мучительным. Сегодня он возненавидел себя и весь этот мир. Почему он жив? Почему судьба заставляет его смотреть на мучительную смерть собственных щенят?       Солёные капли долго себя ждать не заставляют, скапливаются в уголках глаз, болезненно обжигая измученную слизистую. Сколько ещё слез ему нужно будет пролить? Он был готов бежать к воде, чтобы утопить себя и ребенка. К чему все лишние муки, когда можно все сделать быстрее?       Лис не видел больше смысла бороться. Проще просто лечь здесь и уснуть раз и навсегда. И лишь внезапный треск веток, взволнованный крик улетающих птиц, заставляют напрячься, прижать к себе пищащее тельце, в надежде защитить самое ценное, что осталось.       Глупо. У них нет шанса на жизнь. Они обречены. Но лучше умереть в одиночестве от голода, наслаждаясь колыбельной дождя, нежели послужить кормом другому зверю или же утехой мерзких альф.       Шаги не прекращались. Звук становился все громче. Кто-то точно направлялся к омеге, вынуждая его напрячься, прислушиваясь к каждому звуку. Его нашли?       Он боялся, что дождь не скрыл его феромон, что те альфы прийдут.. а догадаться, что они с ним сделают, не составит труда.       Страх вырос в разы, стоило увидеть напротив оборотня. Альфу.       Мужчина, в человеческом обличии, некоторое время смотрел на лиса, что отчаянно прятал своего щенка, после, начал медленно приближаться, с каждым разом опускаясь все ниже. Мин не знал что делать. Взять малыша в зубы и убежать куда глаза глядят? У него нет сил. Если альфа обратиться в зверя и догонит его? Что он с ним сделает? Почему он стоит перед ним в человеческой форме? Возможно, он настолько силен, что может убить омегу, не принимая животный облик?       В конце концов, он оказался максимально близко. Мужчина стоял на коленях, склонившись над лисом. Он был в одних шортах и, словно не боясь чужих когтей, открывал дождю свое тело, позволяя холодным каплям скатываться с карамельной кожи. Карие глаза смотрели в глубь зелёных, в самую душу, словно спрашивая разрешения прикоснуться. Чужие руки были до ужаса сильными, казалось, одним движением они могут сломать не то что шею омеги, но и позвоночник, каждую кость, что есть в измученном теле. Чужаку страшно доверять, но, вопреки пугающей силе, взгляд был открытым, добрым, теплым. За глазами альфы не было агрессии, желания, угрозы. Значит, ему можно довериться? Или же это очередная ошибка омеги?       Чужие ладони осторожно берут щенка, вынуждая лиса напрячься, он был готов напасть, но, заприметив это, альфа тут же возвращает малыша обратно. — Возьми его в зубы. Я отнесу вас к себе, согрею и накормлю. — все что произносит альфа. Голос был шершавый, словно льняная ткань, теплым, словно одежда, согретая на печи холодной зимой. Запах у него был таким же домашним.       Крепкие руки бережно обвивают тело омеги, отрывая его от земли. Он нес двух лисов с особой осторожность, прижимая их к своей горячей груди, словно это горсть драгоценностей, что разобьются от прикосновения с сырой землёй.       В доме была натоплена печь, нагрето молоко, которым незнакомец откармливал лисёнка, Юнги следил за каждым чужим действием. Как он держал его щенка, как кормил, после массируя животик. Мужчина не казался опытным, а в доме даже не было намёка на детей или же пару, но чужак был явно умелее лиса. — Спасибо.. — шепчет омега, располагаясь на деревянном полу, близь камина, принимаясь вылизывать свое чадо.       Вопросов было много. Кто этот оборотень? Зачем он помог? Что он попросит взамен? Но все они отступали на задний план, стоило мягкой ткани лечь на влажную шерсть, высушивая её. Даже через полотенце можно было почувствовать тепло чужих ладоней. — Как тебя зовут? — интересуется альфа, держа в руках сухую одежду для гостя. — Юнги. Мин Юнги. — тихо отвечает он, стараясь не разбудить уснувшего после долгожданной трапезы малыша. — А вас? — Чон Хосок. — кратко отвечает мужчина, гладя на лиса. Он кладет рядом аккуратно сложенную одежду, на которой виднелись вышитые узоры. — Ты сильно промок под дождем, можешь взять вещи и переодеться, чтобы не заболеть. Я выйду, не бойся. — произносит он, чуть ли не сразу удаляясь.       Омега с лёгким недоверием обнюхивает подобное подношение, страшась возможной угрозы даже в кусках ткани. Он разворачивал одежду носиком, проверяя каждый миллиметр, но не нашел ничего, кроме аккуратно проведенных швов. Убедившись, что все точно в порядке, Мин все же осмелился обратиться в человека, беря ткань в руки. Одежда лишней не будет, не будет же он постоянно лисом бегать?       Жёсткая на ощупь ткань казалась совсем новой и не тронутой, без единой складки. На худощавом теле Юнги она и вовсе смотрелась нелепо, словно щенок стащил одежды своих родителей, чтобы поиграть.       Грудь припухла, неприятно ноя, но и прикасаться к ней, чтобы размять, нужно было, пусть это до слёз больно. Лис хвостом прикрыл свое чадо,бережно поглаживая, всё же принимаясь массировать свое тело, прикусывая губы от болезненных ощущений.       Мин не заметил, как в комнате стало на одно существо больше.       Альфа с нескрываемым любопытством смотрел на своего гостя, что ладонями проводил под своей одеждой. Взгляд поднимался выше, к плотно прижатым к голове ушкам, явно от боли. От неё же рыжий хвост кончиком бил о пол. Но осторожно, чтобы не разбудить лежащего на нем лисёнка. Навострённые уши прекрасно слышали чужое дыхание и болезненные стоны. И, почему-то, это было как ножом по сердцу. — Я могу помочь? — выдаёт себя Чон, глядя на испуганного лиса. — Прости.. я не хотел напугать.. — голос взволнованный, но такой нежный. Словно мякоть хлеба, который только-только из печи достали.       Омега губы кусает, замирает, глядя на мужчину. Не знает, как реагировать, но доверять этому незнакомцу, почему-то, хочется. — Нет. — отрезает, обнимая себя руками. Стыдно. За то что сейчас так грубо ответил. За то что его видели, когда он пытался размять ноющую грудь. А ещё, за то что соврал. Хочет. Сам себе помочь не может, но признаться в этом и попросить страшно. — Всё хорошо. Правда. Я не обижу. — кладя руку на сердце шепчет Хосок, пусть и зная, что Мин этого не увидит. Это происходит само по себе. Не чтобы втереться омеге в доверие. Потому что сам альфа такой – добрый. — Ты ведь.. — продолжает. — С Чонгуком.. — Был. — Был.. — повторяет за лисом, чувствуя его страх. — Я.. я что-то в роде его брата..? По отцу..       Омега слышит это и не понимает. Он недоверчиво оборачивается, разглядывая оборотня внимательнее. — Не похожи. Совсем не похожи. — отвечает, подозревая обман в чужих словах, Юнги. — Потому что только по отцу.. моя мать волк, а я, по сути, гибрид, но потомство, всегда, берет большее от матери. Так что.. — мужчина садиться на пол, держа дистанцию от омеги, чтобы лишний раз не напрягать его своим присутствием. — Правда о похождениях его отца случайно вскрылась. Чонгук сперва ненавидел меня, но потом мы поладили. Он говорил о тебе и.. — Я не хочу слышать его имени. — сжимает губы Юнги, хвостом прижимая щенка ближе к себе. Единственное хорошее, что принёс Чонгук в его жизни – это дети. Но и тех, по его вине, забрали, оставив только одного. — Я знаю, что он сильно от своего отца не отличался.. — оставляя свою мысль не законченной, альфа поднимается с пола, принимаясь застилать кровать, что была спрятана в небольшой нише, около печи. — Ты будешь спать тут, пока будешь жить со мной. Если захочешь уйти – я держать не стану. Но только в том случае, если ты будешь в состоянии о себе позаботиться. — А.. твоя стая? Разве они будут не против лиса у себя под боком? — взволновано интересуется Мин, устремляя взгляд на спину альфы. Она большая, крепкая, и, наверняка, очень тёплая. — У меня нет стаи. Живу один. Сам по себе. — сухо отвечает Чон, сглаживая все неровности на покрывале. — У тебя ничего не болит? Я не профессиональный лекарь, но знаю достаточно, чтобы помочь, даже если что-то серьезное. Можешь не бояться и спрашивать, я всегда помогу. И если захочешь что-то поесть, тоже спрашивай, я приготовлю всё, что попросишь. Хорошо? — голос вновь становится мягким и нежным. Омега действительно может сейчас чувствовать сладковатый запах альфы, от которого веет теплом и уютом. Безопасностью, которой даже в его родном доме не было.       Лис осторожно поднимается с пола, удерживая на руках своё дитя, прижимая то груди. Кланяется в знак благодарности, ложась на теплую постель. — А в-вы? — спрашивает, чуть заикаясь. — Где спать будете? — Не буду. Должен охранять дом, на случай, если за тобой был хвост из всяких упырей. — чуть скалится Чон, но не на Юнги. На тех, кто запугал бедного оборотня. На тех, кто лишил его самого дорогого. — Ты можешь спать спокойно, я не дам тебя в обиду.       И Мин верит. Не замечает, как проваливается в нежный сон, будучи окутанным нежным теплом и приятным запахом.       Сегодня он, впервые за всю свою жизнь, готов сказать, что он дома.