В его глазах я вижу дьявола.

       — Скажи честно, Олеж, эт ты, блять, так сильно не хочешь шоб я завтра на испытание с тобой ехал иль ты всё-таки решил припомнить мне наш конфликт с Александром? — первым повисшую тишину прерывает Влад, сглатывая вставшую в горле слюну, от чего кадык, находящийся в опасной близости от острого лезвия нервно дёргается. — Влад, иди нахуй со своими шутками! — всегда спокойный на съемках Олег неожиданно для обоих повышает голос, в запале ударяя старшего свободной рукой по груди. Череватый же, поняв, что ему удалось вывести мальца на эмоции, растягивает уголки губ в тупой, но довольной ухмылке и выставляет руки перед собой в примирительном жесте. — Это же надо додуматься! А если бы я тебе сейчас глаз выткнул или… Да даже думать об этом не хочу, — обхватив пальцами нож, которым Шепс активно жестикулировал, мужчина отодвигает холодное оружие в сторону, пока оно, в конце концов, не падает рядом на землю. — Ну, кто ж знал, что ты на всех кидаешься в попытке их зарезать. — Это не так! — О, так значит я особенный, — насмешливый взгляд темно карих глаз устремляется вверх, сталкиваясь с не совсем довольными светло-серыми омутами. Пару секунд они играют в гляделки, пока старший не переводит взгляд на длинные взъерошенные волосы, смешно свисающие по бокам, почти касающиеся его лица. Олег в ответ на это, наконец, перестает угрожающе надвисать над чернокнижником и отклоняется назад, пальцами зачесывая вьющиеся пряди обратно приводя их в божеский вид. — ° Не хватает пива и чипсов, ° — стоявший все это время не подалеку бес решает подать голос, хрипло посмеиваясь и возникая аккурат за спиной молодого экстрасенса. — • Явился, блять, ты же знал, сука, что такое произойдёт! Нахуя мы сюда вообще пришли? • — ° Посуди сам, ты бы сейчас приперся домой, завалился спать и никакого веселья… ° — договорить демону татуированный не дает, тут же мысленно перебивая. — • Тоись, ты считаешь, шо если б меня ебнул Шепс, это было бы весело? • — ° Ну, ты же, когда бошку в петлю суешь, находишь это веселым, ° — мгновенно парирует Анатолий, сверкая в темноте алыми глазами, завершая конфликт, не успевший толком начаться. — Олег, — со свойственным ему акцентом начинает победитель двадцать третьей битвы, резко ударяя ладонями по чужим бедрам, — Я понимаю, шо тебе очень хорошо сидится, но может ты, блять, слезешь? — младший ещё несколько секунд пялится на Влада, непонимающе выгибая бровь, а после буквально вскакивает с чернокнижника, тихо матерясь. Неловко получилось. Череватый вытягивает руки вперед, усаживаясь на пятую точку, все еще поглядывая на медиума снизу вверх, и, очаровательно улыбнувшись, протягивает ему ладонь. — Ой-ой, засмущался, помогай давай, — и, ухватившись за протянутую ему руку, принимает вертикальное положение, — Ну, все, не строй из себя жертву, какими судьбами на этом кладбище? Никогда тебя тут не видел. — Решил попробовать что-то новое, — отвечает Олег, который успел немного успокоиться и, присев на корточки, начал собирать мелкие осколки от зеркала, что вылетели за пределы чёрной ткани, — Сам понимаешь, завтра съемка обложки, а вечером мы уже поедем на место испытания. Хочу быть в хорошей форме, а выход из зоны комфорта — это наилучший вариант. — Звучит логично, — чернокнижник поднимает с земли собственный магический инструмент, что успешно упал на землю вместе с ним. Проводит рукавом по отражающей поверхности, убеждаясь, что никаких трещенок на нем не появилось, и подходит ближе, присаживаясь на край железной оградки, — Души призывал? — Скорее заставлял замолчать, — до Олега только сейчас доходит, что с момента появления Владислава ни одного голоса он не слышал, даже больше, не ощущал поблизости ничего потустороннего, кроме бесовской ауры, кружившей где-то за спиной. Опустив последний осколок в миску, он поднимает голову, оглядываясь по сторонам, замечая своих «подопечных» в радиусе нескольких метров. — Это от тебя они так шарахаются? Брюнет смотрит туда же, куда и Шепс. Жмет плечами, склоняя голову чуть набок. — Та хуй его знает, они никогда близко не подходят, Толю видимо, боятся.

***

Олег достает из кармана пачку дорогих сигарет, вылавливает одну из них губами за фильтр и протягивает коробку Череватому, а тот и не против. Цепляет пальцами крайнюю никотитиновую палочку и тянется к Шепсу, дабы подкурить от чужой зажигалки. Ровные черты лица на миг освещает пламенем и вот терпкий дым проникает в легкие и мозг, даря несколько минут спокойствия. Оба курят молча. Никто не знает, как продолжить разговор. Да им и не нужно. Они не друзья, совсем нет. Да, снимаются вместе, да, каждый был интересен второму засчет своей силы, но чтобы дружить. это совсем не про них. Влад впринцепе был не общительным. Хотя по нему и не скажешь: с коллегами вне камер он с удовольствием общался, не упуская возможности подъебать кого-нибудь в гримёрке или на улице, пока все готовились к проходке. Но стоило ему покинуть стены Готического зала, как все общение сходило на нет. Из близких знакомых была лишь Лина и неожиданно для него самого Марьяна, что буквально вышибла входную дверь его зоны комфорта с ноги со словами: «я остаюсь здесь, и это не обсуждается!» — Конфету хочешь? — спрашивает долговязый, протягивая медиуму Raffaello в благодарность за предоставленную сигарету. Последний без лишних колебаний принимает подношение из рук чернокнижника, благодаря его кивком головы. Бычок тушится о железную оградку и убирается в пачку от сигарет. Шурша упаковкой он разрывает её пальцами и отправляет сладость в рот, блаженно прикрыв глаза. — Не знал, что ты сладкоежка, — мычит младший, явно чувствуя себя напорядок лучше, чем пол часа назад. — Я не ем сладкое. — Тогда зачем носишь с собой конфеты? — Олег разглядывает фантик, разглаживая его, а после убирает в портфель, дабы лишний раз не мусорить. — Та я её с могилы подобрал. И эта шутка стоила всего проделанного пути через паутину, грязь и заросшие тропы. Потому что лицо Шепса тут же принимает настолько комичное выражение, что ни демон, ни его хозяин не могут сдержать искреннего смеха. Чернокнижник вообще не боялся выражать эмоции, чего нельзя было сказать про Олега. Всегда сдержанная улыбка, спокойная и красивая речь. Конечно, он не был таким всегда, даже в собственном сезоне парень не стеснялся показывать всю бурю, сидящую внутри него. Но все же под пристальным вниманием старшего Шепса юношеский максимализм постепенно перестал бушевать в юном теле, передавая бразды правления здравому смыслу. Было ли это сделано для воссоздания образа положительного героя? Очень может быть. Но был в окружении медиума один чернокнижник, что вынимал всех его чертей наружу. И даже авторитет брата мерк на фоне этих черных глаз. — Ты что сделал?! — возмущенно вскрикивает медиум, под чужой смех, уже в который раз за вечер выходя из образа. — Вот теперь думай, шутка это или нет. — ° Да ты само коварство, ° — саркастично замечает бес. — • Я знаю, не льсти мне. • — Уж лучше я буду думать, что ты искренне хотел меня порадовать. — Ты еще хочешь поработать? — перебивает Влад, смотря на часы, время на которых близилось к четырем утра — Если ты тут не надолго, то могу тебя подвезти, а то только такси до сюда ты будешь ждать минут тридцать. — Думаю, закончу на этом. Я не взял дополнительных зеркал, а без них меня либо заглушит толпа, либо из-за того, что ты тут наследил, ко мне никто не подойдёт и на метр. Подождешь немного? Вещи соберу. — Да, без проблем, — он отходит от Шепса на пару метров, ведь не все любят показывать свои инструменты и случайно запинается о тот самый нож, — И * кинджал свой не забудь.

***

Очередь Олега смеяться приходит очень скоро, когда Влад решает выебнутся и показать свое мастерство перепрыгивания через ограду. Уже сидя в машине, старший болезненно шипит, пока Шепс прикладывает ватку, вымоченую в паленой водке, к стесаной о забор спине, до побеления костяшек сжимая пальцы. — Ну-ну, у Влада не боли, у Толика не боли, — в голосе его явно сквозит сдерживающийся смех, на что Череватый хмурит брови, мстительно наступая длинноволосому на ногу, мгновенно об этом жалея, когда ватка с двойной силой прижимается к коже. — ° Да у меня и не болит. ° — Заткнись вообще. — С чего бы это? Ему тут помогают, а он рот затыкает. — Я не тебе. Это заявление медиум предпочел не комментировать. И, убедившись, что все крупные занозы извлечены, а место хорошо обработано, завершает процедуру, напоследок по дружески хлопая чернокнижника по спине, вызывая новую волну недовольного шипения. По дороге домой неловкое молчание ушло как-то само собой. В основном из-за фееричного падения и из-за того, что Шепс не мог перестать смеяться в ладонь каждый раз, когда Череватый метал в него осуждающий взгляд. А там уже речь зашла про машины: какую марку лучше взять за свои деньги и стоит ли ебаться перегонять автомобиль от Владивостока до Москвы своими силами или просто купить европейское авто. Единственным, кто остался не довольным данной ситуацией, стал бес, которого без объявления войны сместили на заднее сидение, от чего он, не переставая, мандел что-то в сторону Олега, пока и вовсе не исчез из поля зрения хозяина.

***

Машина плавно тормозит на против второго подъезда многоэтажки, но никто не спешит покидать её уютный салон. А все потому, что младший умудрился заснуть где-то посреди разговора под мягкий тембр чужого голоса и теперь поудобнее кутался в рукава объемной кофты, что-то мыча. — Олежка, вставай, — ладонь опускается на плечо и мягко треплет за него, пока младший резко не открывает заспанные глаза, тут же начиная активно их тереть. — Я не сплю, — сонно бормочет длинноволосый, пока не поднимает глаз и не замечает знакомый подъезд, — Или все же сплю, извини. Сколько время? Чужая, расслабленная, но такая искренняя улыбка вводит чернокнижника в ступор. Он пару раз тупо моргает, пялясь на красивый контур губ и неуверенно кивает. — Да ничего. Двадцать минут шестого. Сам-то хоть до квартиры доберёшься? На лестнице не уснешь? — Саша, если что, затащит в дом. Спасибо, что подвёз, до завтра, — он машет на прощание рукой, перекидывая через плечо портфель. — До сегодня, — поправляет его кареглазый, дожидаясь, пока темная фигура полностью не скроется за подъездной дверью. Долговязый заваливается в собственную квартиру лишь через тринадцать минут, вместе с восходом солнца, не в силах не то, чтобы душ принять, а даже толком раздеться. Организм от мужчины требовал одного — срочного перезапуска, а потому последние силы идут на то чтобы стянуть с себя верхнюю одежду, бесцеремонно швырнув её у кровати и завалиться на мягкие простыни, устало закрывая глаза. — Ну, шо, доволен, получил желаемое веселье? — ° Да, когда ты пизданулся, особенно. ° — Иди нахуй. Думаешь, эти съёмки будут удачными? — а в ответ слышится, лишь долгая пауза.             ° Будет дьявольски весело~. °