Gone | Rosé

Приглушённый свет прожекторов касается сцены. В глазах Розáнны отражается отпечаток огромной толпы, предвкушающей то, что сейчас произойдёт. Её хрупкие руки обхватив гитару слабо дрожат в напряжении, а море предвкушающих сетчаток устремлено к блондинке, намекая на то, что каждый из зрителей готов встретиться с её опустошённой душой через музыку. Во взгляде Чеен на мгновение промелькнула некая неуверенность, будто бы она забыла каково быть на сцене. Прошедшие месяцы внутри Пак неугасаемо горела душевная боль, которую девушка переносила с трудом: бессонные ночи с криками и слезами на подушке, в паре с пустыми бутылками вина, коллекционируемые Джису. Неумолимая тяжесть в груди отливалась густым свинцом в её венах, и блондинка понимала, что пришло время высказать свою боль миру. — Посвящаю эту песню любви всей своей жизни, Джису, — голос певицы пронзает тишину тонкой струной, нарушая покой зала. — Милая, прошу, не покидай меня, — внутри этих слов затаились страх, печаль и бессилие. Взгляд её устремлён в никуда, с мимолётной надеждой обрести капельку успокоения в знакомом море сверкающих браслетов.

I thought that you'd remember, but it seems that you forgot It's hard for me to blame you when you were already lost Oh, yeah, I'm tired of always waiting, oh, yeah, yeah

Мелодия, начавшая своё звучание плавной рекой, несёт в себе эмоции, о которых трудно говорить. Под влиянием нежного звучания нот песни Розэ впервые за прошедшие месяцы раскрывает свою душу перед кем-либо, изливая слова, призванные приручить её собственную печаль. 「 — Джису, мы слышали, что ты недавно открыла модельное агентство, — заметила светловолосая женщина. — Да, мисс Клэр, — ответила девушка по привычке и продолжила трапезу. — Дорогая, называй меня просто Клэр. Вы с Чеен женаты уже год, думаю, ты успела стать частью нашей семьи, — слегка кивнув, девушка тепло улыбнулась. Розэ и Джису сидели за ужином у родителей Пак, находясь в окружении неподдельной семейной идиллии. Стол был украшен свечами, мягкими тканями и тёплым светом. Отражение пламени свечей играло на лицах влюблённой пары, напоминая сцены из культовых фильмов о любви. — Мы так гордимся тем, чего вы достигли вместе, — мужчина, сидевший рядом, поддержал жену. Его отцовские глаза сверкали нежностью и гордостью. — Рози, ты всегда мечтала о карьере в музыке, и теперь собираешь стадионы. Джису, твои начинания в модельном бизнесе окупаются довольно быстро. Уста Чеен поднялись в благодарственной улыбке, а её ладонь легла на руку брюнетки, подчёркивая невидимую связь между ними. — Мы оба счастливы, что можем не жертвовать отношениями ради карьеры, — ответила Розэ. Голос девушки был полон мягкости, подтверждая искренность сказанного. — Вы слишком мило выглядите, будто Купидон перестарался, — шутливая ремарка Элис вызвала волну смеха в комнате. — За наших… как ты это говорила? — Слегка замешкавшись, глава семейства обратился к юной девушке. — ЧеСу пап, коротко от Чеен и Джису. — Ох, да, совсем забыл, за наших дорогих ЧеСу! — добавил отец младшей, поднимая бокал в знак тоста. Звон кристальных бокалов отразился в воздухе, делая момент по-настоящему особенным. По всему дому витал приятный аромат домашней выпечки, наполняя пространство чувством беззаветной любви. В атмосфере шуток и семейных бесед Джису становилась частью этого уютного мира, вливаясь в семейную гармонию Пак. Её сердце наполнилось благодарностью за мгновения, проведённые в кругу тех, кого она любила. Внимательно следя за тем, как старшая с лёгкостью взаимодействует с близкими, Чеен осознавала ценность этих моментов и бережно хранила их в своей душе, как самое драгоценное сокровище. 」

Another story that's sad and true I can feel the pain, can you?

「 Поздний вечер обволакивал темнотой и тишиной, когда Розэ и Джису, окруженные благословенным покоем загородного пути, направились из дома родителей младшей в город. Свет фар прорезал темноту, а нежный шёпот ветра казался предвестником их счастья. — Мой менеджер предлагает обсудить детали ближайшего тура, — заметила блондинка, опустив голову на пассажирское стекло. Тусклый свет фонарей освещал её взгляд, а светлые волосы мягко обрамляли контуры лица. Слабый шум движущейся машины смешивался с их разговором, создавая уютный фон для романтического вечера. Руки Джису находились на руле, но она время от времени бросала взгляды в сторону Розэ, отмечая присутствие и красоту своей избранницы. В этом мгновении, в тепле салона, слова были необязательны. Их чувства непринуждённо реяли в воздухе, как невидимый плен влюбленности, любви, окутывая моменты, которые они делили в этом тихом вечернем путешествии. — Я буду скучать, — взор Джису был устремлен на дорогу, иногда пропуская отголоски усталости, — но благо существуют видеозвонки. — Хэнк останеться с тобой, поверь, у тебя не будет времени скучать. Спокойствие присутствовало третьим спутником до того момента, пока внезапный оглушительный сигнал и яркая вспышка света не разорвали эту идиллию. Осознание приходит за секунду до. Как внезапный разлом в привычной реальности, заставляя сердца замирать, а взгляды встречаться в испуге перед неожиданным испытанием. В мгновение ока происходит страшное: картина перед глазами замедляется, исказив привычные очертания, влечя за собой неизбежное. Стук металла, хруст стекла — и мир вокруг превращается в сплошной хаос. Машина, которая ещё мгновение назад была их укрытием от внешнего мира, теперь представляла собой металлическую груду разрушений. Безжизненная тишина окутывает место аварии. Автомобиль, ставший причиной этой трагедии, горит неподалёку. Сквозь звон в ушах и пелену размытости блондинка не смогла разглядеть признаков жизни у водителя, оказавшегося в ловушке пламени. Розэ, пережив первый шок, выкарабкивается из машины, её глаза полны ужаса и растерянности. С трудом поднявшись на ноги, она бросается к старшей, находящейся там, где ещё секунду назад было водительское сиденье. От левой части их транспорта остались лишь обломки и эхо прошедших секунд ужаса. — Джису! — Розэ, переполненная беспомощностью, вытащила возлюбленную из обломков и деликатно опустила её на землю, прижимаясь к ней в попытке поддержать слабеющее тело. — Ты в порядке? — На лице Джису отражался испуг, её томный голос смешивался с хрипотцой, и слова с трудом доходили до слуха младшей. — Милая, держись, всё будет хорошо, — Чеен старается успокоить Ким, но в её голосе сочится такая же линия страха. С дрожащими руками достав потрескавшийся девайс из кармана, девушка в спешке набрала 119. Рядом нет других свидетелей, никого, кто мог бы оказать помощь. Они оказались одни в этой бескрайней темноте и молчании. Ким, несмотря на острую боль в теле, заметила порезы и выступающую кровь от осколков стекла на лице любимой. Встретившись со взглядом младшей, чьи карие омуты невольно наполнялись слезами, брюнетка попыталась сдержать эмоции и сохранить спокойный тон голоса, обращаясь к Чеен: — Рози, тсс, прошу, не плачь, — Джису шепчет слова утешения, подавляя свои собственные переживания. В тишине их голоса казались единственными звуками в этом мире, замерший в страшный момент. — Помнишь, ты недавно записала новую песню? Мне бы хотелось её услышать прежде, чем... — Не продолжай, — оборвала её Пак, боясь даже представить такой исход,— мы выберемся, и я поведу тебя в студию. — Любимая, прошу, — хрипло молит старшая мерклым голосом. Сердце Розэ неумолимо сжимается от мысли о возможной потере. Вытерев слёзы тыльной стороной ладони, девушка начинает напевать строчки из песни, стараясь подарить хоть какое-то утешение: You broke my heart just for fun, Took my love and just left me numb. Голос девушки звучал прерывисто и разбито, как отголосок боли, которую они делили на двоих. Мелодия веет сквозь тьму, подобно призрачному свету в ночи. Розэ все глубже погружается в музыку, надеясь, что она доставить хоть маленькую отсрочку от внезапных страданий. Звуки сирен становились всё отчётливее, приближаясь к месту происшествия, однако для блондинки время тянулось столь медленно, будто песок в часовом стекле. Розэ, прижимая Джису к себе, внутренне молила, чтобы помощь пришла вовремя. Сигнальный звон становился громче, и звуки были последним рубежом, связывающим их с реальностью. — Cу, держись, — шептала Розэ, поцелуями лаская её волосы. — Открой глаза пожалуйста, я рядом. Джису, тяжело дыша, слабо улыбнулась в ответ, прежде чем её глаза закрылись, поглощённые тьмой и бессилием. Сирены скорой помощи слились с отчаянным шёпотом в темноте ночи, а мир продолжал вращаться вокруг, но уже без их участия.」

All my love is gone and the hate has grown I'm standing all alone and I'm searching for something But I can't feel nothing

Каждая нота изливается каплями непрерывной боли, каждое слово — молитвой, отчаянной просьбой не потерять любимую. В глазах Розанны мерцает слеза, но она продолжает петь, всё глубже погружаясь в бездонную впадину своей души.

How am I supposed to live without you? I refuse, yeah

「 Дни в больнице тянулись медленно, тугой нитью, которая мерно разматывалась с каждым тяжёлым дыханием. Розэ почти каждый день проводила у кровати Джису, и её нутро наполнялось унынием, когда она сидела рядом, бессильная перед неправедной судьбой, которая свела их с Джису к этому мучительному ожиданию. Родители Ким, также измученные беспокойством и бессонными ночами, старались поддерживать Розэ и друг друга, но в их глазах тускнел свет, угасший вместе с верой в улучшение ситуации. Девушка видела, как им тяжело, раздираемые волнением и тягостью предвидения вероятного исхода. Прогуливаясь по бескрайним коридорам больницы, девушка несет на своих хрупких плечах бремя беспощадного времени. Ким лежит в коме уже месяцами, всё больше напоминая хрупкую фарфоровую фигуру, застрявшую в этом лабиринте угасающих надежд. Каждый визит Чеен – это жест любви, и взывания к судьбе, с просьбой вернуть им привычную жизнь. В больничной палате царила атмосфера подавленной тоски. Звуки медицинского оборудования сливались с монотонным сопровождением часов, отмечая каждое мгновение борьбы за жизнь. Чеен, сидя рядом с обессиленным телом Джису, тайно питала надежду, что любимая откроет свои глаза, озарит её больное сердце своей улыбкой, и они смогут стереть эти дни из памяти как очередной страшный сон. Пак Чеен искренне надеялась. — Мисс Пак, — голос мужчины отвлек блондинку, — я бы хотел обговорить с вами состояние вашей жены. Получив кивок в качестве ответа, врач продолжил: — Мы понимаем, что это предложение может показаться невероятно тяжёлым шагом, но шансы того, что мисс Ким проснётся, уменьшаются с каждым днём, — мужчина сделал паузу и глубокий вдох, ожидая последующей реакции девушки. — Мы настоятельно рекомендуем рассмотреть вариант отключения аппарата искусственного дыхания. Розэ чувствует, как земля уходит из-под ног. Её внутренний мир рушится, фарфоровый силуэт разбивается вдребезги. Она смотрит на врача взглядом, полным замешательства и бессилия. — Вы предлагаете мне своими руками отправить её на тот свет? Вы вообще понимаете, что говорите?! Клиническая аппаратура рядом, и шёпот врачей — холодный гимн в неспокойной симфонии больничных стен. Розэ борется со слезами, отказываясь верить в неминуемое. Но с каждым словом врача её надежда угасает, а пронзительная боль в груди растёт. — Состояние мисс Ким все ухудшается. Разве справедливо продлевать её страдания? Перед кореянкой мелькают воспоминания о том, как Джису была полна жизни, как её глаза сверкали искрами чувств. Но теперь эта жизнь висит на краю, и девушка сталкивается с решением, которое вырывает её из тени слепой надежды. Атмосфера ожидания и прерванной веры тянулась бескрайним полем, усеянным разбитыми мечтами. Секунды растягивались в бесконечность, пока тень сомнения окутывала каждый угол палаты. Когда мужчина готовился продолжить свою речь, вмешалась Дженни, чьи глаза были полны непоколебимой решимости. — Это очень трудное решение, дайте Мисс Пак время обдумать. — Конечно, понимаю что вам сейчас тяжело, но шансы слишком ничтожны. — Врач, несущий весть о судьбе пациентки, стоит перед Розэ со взглядом полным как ему казалось соболезнования. Но нет, они не понимают и никогда не смогут в полной мере прочувствовать, что творится внутри девушки. В молчании, наполненном невысказанными чувствами, Розэ осознала, что принятие решения может стать последним актом любви и сострадания. Что несмотря на страх и боль, ей предстоит сделать, казалось, самый трудный выбор в своей жизни. 」

All my love is gone Now you're dead and gone

В мягком свете прожекторов Розанна держит гитару, её пальцы легко скользят по струнам, воплощая каждую ноту в живую эмоцию. Слёзы стекают по её щекам, смешиваясь с блеском под сценическим светом. Строки песен, паузы, инструментал — это не просто исполнение, а гармония чувств, переплетённых в аккордах её голоса, некая кульминация накопленных отчаяния и потери. Зрители, завороженные музыкой, не знают, что происходит за кулисами души исполнительницы. В тексте песни звучит горькая история, пронизанная скорбью и пониманием того, что некоторые повороты жизни навсегда оставляют свой след в бессознательном. Розэ, стоя на грани своих сил, поёт не только для себя или Джису, но и для всех тех, кто когда-либо испытывал потерю и трудный выбор. Музыка становится искусством, олицетворяющим затяжную печаль и затрагивающим самые глубокие переживания слушателей. В моменте, когда последняя нота затихает, зал наполняется тишиной, и сердца замирают под влиянием тумана элегий окутавшего зал. — Благодарю за внимание, цените своих близких. Очнувшись от чар, публика встаёт с мест, и овации заполняют пространство, в контрасте с внутренней пустотой певицы. Она покидает сцену, зная о взглядах зрителей, которые переживают вместе с ней и разделяют её боль. В глазах девушки блеск слёз, и её шаги напоминают о чём-то ломком. Искусственный свет со сцены медленно затухает, оставляя Розэ в полумраке закулисья. — Розáнна! — Запыхаясь, менеджер блондинки подбегает к ней, — Это о Джису, нам срочно нужно в больницу. Слова проникают в её сознание, словно молния в тёмной ночи, и заставляют замереть на секунду. Она оборачивается к менеджеру и видит в его глазах серьёзность, смешанную с чем-то, что заставляет её сердце замедлиться. — Что случилось? — Прошептала девушка, боясь разрушить этот хрупкий момент. — Мне не дали уточнить, лишь сказали что это важно. Неопределенный ответ менеджера проносится в мыслях, теперь превращаясь грозовой раскат, и олицетворяя внутреннее волнение. Судьба действует мгновенно и решительно, делая даже самые крошечные моменты весомыми. В машине, наполненной напряжением и молчанием, Розэ не может сдержать волнения, которое бурлит в её груди. Блондинка чувствует, как её сердечный ритм учащается с каждым километром, приближающим их к больнице. Вскользь наблюдая за проносящимся пейзажем Сеула, погружённый в мрак ночи, блондинка невольно ощущает мельчайшую дрожь в своем теле. Её взгляд блуждает по окну, не замечая ничего, кроме собственных мыслей. Чеен не знает, что её ждёт в стенах больницы, но страх и надежда переплетаются в её душе, создавая мозаичный узор чувств. Автомобиль останавливается у входа в больницу, и блондинка, едва дождавшись полной остановки, выскакивает из него. Ноги несут её к входу, а сердце готово выскочить из груди. Когда стеклянные двери распахиваются перед ней, девушка проносится мимо медсестёр и врачей, взлетая по лестницам, будто неведомая энергия направляет её вперёд. И вот, остановившись в дверном проёме, её взгляд встречается с до боли родным взором Джису. Кажется, что в этот момент время замерло, предоставив этому воссоединению свою невидимую сцену. Любовь, страдание, отчаяние и надежда — все эти чувства мерцают в их взглядах, намекая на нечто более возвышенное, чем просто эмоции. — Рози, — хриплым голосом произносит Ким. Волнение младшей сменяется облегчением и высшим блаженством. Она не может сдержать слёз счастья, но также в её груди расцветают восхищение и невероятная радость. Торопливые шаги приближают блондинку к постели, и когда она оказывается рядом, Джису поднимает руку и ласково проводит по волосам Розэ, словно проверяя, что она здесь, что она настоящая. — Я так скучала, — шепчет Чеен, её с сердечно-приятным удивлением. В гуле больничной обстановки они не слышали ничего, кроме биения собственных сердец в ритме после долгого периода разлуки. Розэ присела рядом с любимой и прикоснулась к её бледной коже, ибо для девушки, весь внешний мир перестал существовать еще в тот роковой день. — Знаю, мне было больно слышать твои слёзы и не иметь возможности утешить, — ответила старшая, сделав глоток воды. Чеен видела в глазах кореянки не только отражение своего облика, но и всю ту любовь и стойкость, позволившие им преодолеть это испытание. Ничто больше не имело значения, кроме того, что Джису была рядом, вновь оживляя этот затихший мир своим присутствием. — Прости… — Розэ нежно прокладывала путь пальцами по волосам девушки. — Не извиняйся, спасибо что была рядом. В ответ на благодарность Розэ внезапно притягивает брюнетку к себе, легко захватывая губы в нежном поцелуе, который становится символом долгожданного воссоединения. Поцелуй — это не просто слияние губ, а воссоединение душ, двух половинок, что долго томились в разлуке. — Ты не представляешь, как я скучала по этим губам, — шепчет Джису с улыбкой, её пальцы легко ложатся на талию блондинки. Старшая негласно пригласила Розэ в свои объятия, которые девушка с радостью приняла. Кореянка облегчённо вздыхает, чувствуя, как каждый момент боли и ожидания оправдывается в объятиях её любви. Сплетённые пальцы, лёгкое дыхание — их слившиеся души становятся центром вновь воссоединённого мира, полного нежности и надежды. Они обрели друг друга вновь, и сердце Пак зазвучало аккордами благодарности за второй шанс.