Айдол

      Наруто вошёл в кабинет, усаживаясь за последнюю парту. Он быстро окинул взглядом аудиторию и облегчённо вздохнул. Саске не было, впрочем, как и Какаши. Решение откладывалось.       Наруто откинулся на спинку стула и вытащил телефон с наушниками. Он в который раз за последние дни открыл свой плей-лист и, выделив все треки, остановился. Палец замер над кнопкой «удалить все».       Рядом с ним скрипнул стул.       — Какого черта тебя не было несколько дней? — спросил ледяной голос.       Саске спокойно, как ни в чем не бывало, уселся рядом. Темно-синий пиджак и светлая рубашка подчеркивали его контрастную внешность. Пальцы нетерпеливо стучали по парте, а взгляд серых глаз был тяжёлым.       Наруто спрятал телефон, убирая в карман. Он пожал плечами и чуть расслабился, когда Какаши заявился на свое место.       — Всем привет, — меланхолично сказал преподаватель, кидая сумку на стол.       Наруто, словно прилежный ученик, достал ручку, открыл тетрадь. Саске схватил его за запястье, не давая конспектировать.       — Отвечай! — прошипел он.       Их кожа, белоснежно-голубоватая и золотисто-загорелая, красиво сочеталась. Наруто рассеяно оглядел пальцы Саске.       — Хватит молчать! — пальцы до боли сжали запястье.       Наруто перевел взгляд на лицо собеседника. Бледное, как и всегда, но опять появились темные круги под глазами, даже намного больше, чем он видел раньше, красные губы покрылись белой корочкой и чуть шелушились, словно их кусали на морозе.       — Идёт занятие, позже, — ответил Наруто, вытягивая руку.       — Ты меня заебал! — шикнул Саске и поднялся. Громко взвизгнули ножки стула, Какаши замолчал на полуслове.       — Нам нужно выйти, это срочно, — высокомерно сообщил Саске преподавателю и потянул Наруто за собой, тот едва успел схватить портфель.       Быстро шагая по пустым коридорам, он свернул в мужской туалет, толкнул Наруто туда и захлопнул дверь.       — Отвечай! — приказал он, скрестив руки на груди и привалившись спиной к двери, не давая ему возможности для побега. — Почему не приходил?       — Болел, я тебе писал, — Наруто пожал плечами, уставившись куда-то над его плечом. Смотреть в глаза было стыдно и больно.       — Почему не брал трубку?       Наруто опустил портфель на пол. Тяжесть навалилась на него со страшной силой. Вот он и увидел Саске, теперь должен сделать свой выбор.       — Блять, Узумаки, какого хуя ты творишь?! — Саске почти кричал. — Тебя нигде нет, ты не берешь трубку, я не знаю, что происходит! Все молчат.       — Прости.       — Что случилось, я не понимаю, почему…       Наруто, увидев искреннее недоумение на красивом лице, почувствовал сильную злость.       — Серьезно не понимаешь? — рыкнул он, сжимая кулаки.       — Просвети, — Саске нагло усмехнулся. Губы растянулись в оскале, серые глаза сверкнули.       Наруто дернулся вперёд, нависая над парнем, зажав его между собой и дверью.       — А ты подумай, ублюдок, — выдохнул он, едва сдерживая себя от того, чтобы не начать драку.       Саске фыркнул, закатывая глаза.       — Из-за того вечера? Это было всего лишь…       — Расслабление?! — Наруто впечатал кулак в скрипнувшую дверь возле его головы, Саске вздрогнул. — Вот как ты это называешь?!       — Именно. И тебе, как я понял, оно понравилось.       Наруто с недоверием осматривал красивое лицо. Неужели и правда… это правда настоящий Саске — этот равнодушный кусок говна? Неужели все так? Только сейчас он понял, что у него все же теплилась маленькая надежда, едва заметная, на то, что Учиха…       — Хорошо, — выдохнул Наруто и расслабился, делая шаг назад.       — Что хорошо? — между идеальных бровей залегла морщина, Саске поддался вперёд.       — Я принял решение, — сказал Наруто, слабо улыбнувшись. Внутри образовалась пустота.       — Что за решение? О чем ты? — тон у Саске больше не был грубым и командным, в нем проскользнула нервозность.       Наруто рассеяно взъерошил свои волосы.       Туалет в университете был отвратительным, с грубыми надписями, которые не стирали годами, бычки валялись под раковиной. Уборщица тут словно и не бывала.       — Наруто!       Саске взял его за руку. Темные круги под глазами в желтовато-грязном свете слабых ламп проступили ещё глубже, щеки словно запали, одни серые глаза тревожно осматривали его лицо. Единственные живые в этом человеке. Но даже такой Саске казался Наруто прекрасным.       Это нужно прекратить. Оборвать зависимость.       — Ты так и не догадался, откуда я узнал слова песни, что написали вы с братом? — тихо спросил Наруто.       Саске растеряно моргнул и покачал головой, крепче схватив его пальцы, почти до боли. Но физическая боль была ничто в сравнении с внутренним состоянием.       — Ты жил какое-то время в приюте, помнишь? — Наруто на миг вспомнил так поразившего его мальчика. — Я был там, но мы никогда не пересекались, вряд ли ты меня помнишь.       Саске кивнул.       — Не знаю, что со мной случилось, но я следил за тобой почти каждый день, — продолжил Наруто. — Ты исполнял вашу песню очень часто, так я выучил ее наизусть.       Саске второй рукой помассировал виски, жмурясь, словно у него сильная головная боль.       — Да, я… — едва слышно ответил он, — я пытался закончить ее, но ничего не получалось. Стихи Итачи были идеальные, но моя музыка требовала доработки, — Саске остановился, и второй рукой взялся за его плечо, встав практически вплотную. — Но ты завершил ее, сделал идеальной.       Наруто пожал плечами. Возможно, он так долго работал над ней, что действительно получилось.       — К чему ты это рассказываешь? — потребовал Саске.       — Меня зацепила не только песня, Саске, — Наруто вздохнул. Он почувствовал себя стариком. — Меня впечатлил мальчик, который её исполнял. Настолько, что я стал одержим им. С чего-то я решил, что если прославлюсь в этой сфере, то он обратит на меня внимание.       Старые лампочки чуть потрескивали в тишине. Саске переступил с ноги на ногу, все так же удерживая его.       — Семь лет прошло, я вырос, — продолжил Наруто. — Познакомился с реальным мальчиком, узнал, что он полная противоположность тому, что я напридумывал, но… — Наруто видел завитушки-пены в серых глазах, даже сквозь туалетную вонь чувствовал аромат моря, — но я по-прежнему влюблен в него, Саске. И ничего не могу с этим поделать.       Саске отпустил его, открывая рот, но тут же закрывая обратно.       — Я не могу от этого избавится сразу, — Наруто растянул губы в неправдоподобной улыбке, — но я постараюсь. И для этого мне нужно…       — Подожди! — воскликнул Саске. — Это не повод, чтобы не приходить и…       — Нет, — резко перебил его Наруто, голос охрип, но он твердо продолжил: — Я может и идиот, не замечаю очевидных вещей, может не совсем умен и все такое, но я никогда, слышишь, Саске, никогда не потерплю, чтобы со мной «расслаблялись». И не буду, как Сакура, вилять перед тобой хвостом и смотреть в рот, когда ты отдыхаешь в клубе. Но и работать с тобой больше не смогу, делая вид, что ничего не произошло.       Жевалки заходили на бледном лице, грудь тяжело вздымалась.       — Я увольняюсь, — сказал Наруто, поднимая рюкзак.       — Ты не можешь! — Саске скрестил руки на груди и высокомерно вскинул бровь. Голос был ледяной. — Я один из лучших продюссеров на рынке шоу-бизнеса и могу дать тебе все: песни, славу, деньги. Ты не можешь отказаться от меня. Я твой счастливый билет, который поможет воплотить желания в реальность.       Чёрные волосы рассыпались по плечам, красные губы поджались, из ворота белой рубашки видны были резко очерченные ключицы, острый кадык на шее. Единственное, что сейчас выдавало Саске — дрожащие пальцы с розовыми полукружиями ногтей и серые глаза, что испуганно смотрели на собеседника.       Наруто, закинув портфель на плечо, широко улыбнулся и подмигнул ему:       — Я всегда любил трудности.       Он обогнул Учиху и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. ***       На пары он решил не идти, вышел на морозную улицу и медленно побрел в сторону дома, пиная снег под ногами.       Снежинки танцевали в воздухе, опускаясь на лицо, волосы, голую, без шарфа, шею. Иногда он останавливался и пытался лепить снежки, но снег рассыпался. Руки замёрзли без перчаток, пальцы покраснели, их кончики он перестал чувствовать уже через минут десять. Если заболеет, а бабуля узнает, что он был без шапки, ему крупно попадет. Наруто хихикнул, представив эту картину. Он был уже на две головы выше Цунаде, но до сих пор ее опасался.       Прохожая пожилая женщина остановилась, с подозрением уставившись на него. Он кивнул ей и пошел дальше.       Снег окутал своим белым покрывалом весь город, делая его светлее, даже тише, как-будто все остановились, чтобы посмотреть на прекрасное явление природы.       Наруто и сам остановился, вытянув ладонь. На нее упала снежинка. Красивая, резная. Но тут же растаяла, капелькой скатившись по пальцам.       Наруто поежился, с удивлением замечая, что куча снежинок растаяла у него на лице. Он провел по щекам, стирая влагу.       — Молодой человек, у вас все хорошо? — заботливо его спросила сухонькая старушка в огромных очках-лупах.       — Все отлично, — прохрипел он и хотел улыбнуться, но мышцы лица так задревенели, что едва двигались.       Он торопливо направился дальше, не горя желанием ловить сочувственные взгляды.       В конце концов, он сделал свой выбор. Да, полный кретин, что отказался от такого шанса, но он справится, пойдет другим путем. Своим, уникальным.       И все же… он полный кретин.       Наруто, слыша свои всхлипы, как со стороны, побежал.       Он кретин, который сам отказался от того, чтобы быть рядом с человеком, которого любил всю сознательную жизнь. Вдруг бы потом у него что-то получилось?       Нет, честно ответил себе Наруто, он бы не смог наблюдать за тем, как Саске ведёт себя в клубах, он бы не мог сидеть рядом и общаться, заглядывая в равнодушные серые глаза. Он бы не смог. Осталась бы тень, а настоящий был бы настолько подавлен, что перестал быть Узумаки Наруто.       Наруто поднялся на лифте на свой этаж, аккуратно открыл дверь ключом, поставил рюкзак на пол и снял кроссовки. Он пошел на кухню, открыл холодильник, без удивления разглядывая пустые полки. Как-будто кто-то мог тайком занести ему еды.       Он потянулся к шкафу, где лежала лапша быстрого приготовления.       — Только ты всегда со мной, — усмехнувшись, пробормотал он и поставил чайник. Дуя на горячую лапшу, он подумал, что Саске не единственный человек в этом мире, и есть другие композиторы. Нужно просто поискать.       Доев все и даже вымыв за собой палочки, он дошел до кровати, едва не запнувшись об диски, которые уже не убирал неделю, и достал телефон.       Музыки было так много, что он решил нажать просто плей по своим рекомендациям.       Завернувшись в одеяло и засунув наушники в ухо, он перематывал ничем не примечательные песни. Были красивые, были интересные, но не цепляли. Через часа два ему попалась незнакомая. Он включил ее на повтор, закрывая глаза. Пела девушка. Музыка лилась, словно река, водопадом срывалась вниз и дальше журчала, как ручей.       Наруто улыбнулся и зашёл в информацию. Улыбка погасла.       Автор слов и музыки Учиха Саске.       Сердце тревожно забилось в груди, Наруто свернулся калачиком, прижав колени к груди.       Дальше! Нельзя останавливаться!       Кусая губы до крови, он листал и листал, но не мог найти ничего стоящего. Холод пробирался под одеяло, застревал в костях, дыхание стало поверхностным и быстрым.       Телефон пиликнул.       Наруто, увидев, что это Суйгетцу, ответил на звонок.       — Да? — сказал он, надеясь, что голос звучит как и всегда.       — Что у вас произошло? — сразу накинулся на него Суйгетцу. — Рассказывай!       — Ничего, я дома вообще-то. Причем давно.       — Блять, Наруто, не знаю, что ты сделал с Саске, но я бы настоятельно рекомендовал всё исправить, — Суйгетцу стал шептать в трубку, словно боялся, что его услышат. — Он сошел с ума, я никогда не видел его таким. Если честно, то мне страшно. В гневе он намного страшнее Карин и Сакуры. Я бы даже сказал, что в десятки раз страшнее. Мы с Джуго едва успели сбежать.       — А что случилось? — Наруто выпутался из одеяла и, шатаясь, направился в ванну.       — Наша студия превратилась в свалку, он сломал новые инструменты, которые недавно пришли. А ещё наорал на нас, чтобы не путались под ногами. Мне его лицо, похожее на маску покойника, будет в кошмарах сниться.       — Бедняги, — протянул Наруто, включая на весь напор горячую воду.       — Что всё-таки произошло? — серьезно спросил Суйгетцу.       Наруто достал коробку с бомбочками, придерживая телефон плечом. Когда-то на новоселье Цунаде подарила ему их сразу штук двадцать.       Он достал зелёную, понюхал и разорвал упаковку, кидая в воду.       — Думаю, он скоро успокоится, — наконец ответил он. — Потерпите день-два, и все придет в норму.       — Наруто!       Он закатил глаза и взял следующую, фиолетовую, она пахла лавандой. Хвоя и лаванда — сочетаются? Плевать.       — Ты… рассказал ему? — неуверенно спросил Суйгетцу.       — Ага.       Наруто достал следующую, голубую, и, даже не определив, что за аромат, кинул в ванну.       — И он из-за этого так озверел? — не поверил Суйгетцу.       Ещё три бомбочки оправились в воду. Глядя, как маленькие пузырьки нарезают друг на друга и чувствуя себя в парфюмерном магазине, Наруто стянул штаны.       — Ну, я ещё добавил, что увольняюсь, — пробормотал он, забираясь в ванну.      Мурашки побежали от пузырьков, горячая вода обожгла кожу, он поморщился.       — Что? Ты с ума сошел?! — заорал его собеседник. — Понимаешь, что творишь?       — Почти, — хмыкнул Наруто опускаясь по грудь в воду.       — Слушай, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, но, правда, рационально подумай о своем будущем, без эмоций, — Суйгетцу терпеливо, как маленькому, старался донести весь ужас ситуации. — Чувства проходят, а карьера строится вне зависимости от них. В нашей сфере очень важно вовремя ухватится за появившуюся возможность. Саске — идеальная возможность, тем более он обожает твой голос, ты можешь стать его фаворитом.       Наруто убрал телефон от уха и закрыл глаза, пытаясь раствориться. Растаять. Исчезнуть.       — Суйгетцу, — через несколько секунд тишины сказал он, голос надорвался. — Я все решил. Увидимся.       Он бросил телефон на полку и с головой погрузился в воду, чтобы скрыть дорожки слез.       Сколько он не плакал? С пяти лет. В детдоме быстро и жестоко объясняют, что плаксам в этом мире не выжить.       Наруто вынурнул и всхлипнул, закрывая лицо руками. Рыдания обрушились на него как лавина, нарастая с каждой секундой все сильнее.       Он никогда в жизни так сильно и надрывно не рыдал.       Тело дрожало от холода даже в горячей воде, тряслось, как в лихорадке. Горло хрипело, сжималось-разжималось, слезы смешались с соплями, губы, искусанные до крови, саднило и щипало от соли.       Он сам добровольно отрезал себя от того, что было ему дорого. Суйгетцу прав, он сошел с ума.       Наруто не знал, сколько прошло времени, прежде, чем он успокоился. Вода остыла, ароматы смешались, превратились в один странный и пронзительный. Почему-то свежий.       Наруто с трудом выбрался из воды, натягивая полотенце на пояс. Он подошёл к зеркалу и уставился на себя. Парень в зеркале не был им. Острый подбородок, поджатые упрямые губы, потухшие голубые глаза, красные веки и серая кожа.       Он осторожно дотронулся пальцами отражения.       Нет, это был он. Повзрослевший сразу на несколько лет молодой человек с потерянным видом.       Прошлепав босыми ногами по холодному полу, он вошёл в свою комнату. Бардак здесь стоял знатный даже по его меркам. Книги, бумажки, диски — все вперемешку валялось на полу.       Удивительно, как он ещё ни разу не запнулся обо что-то. Видела бы это бабуля, убила бы.       Бежевые обои выглядели слишком просто без плакатов. Может стоит перекрасить цвет?       Синий? Нет, он слишком напоминает особняк Саске. Красный? Нет, это цвет студии.       Оранжевый?       Наруто кивнул сам себе, замечая, как комната теряет свои очертания. Он моргнул, слезы покатились из его глаз. Сколько можно?!       Он с силой вытер их тыльной стороной ладони и потянулся к пижаме.       В дверь позвонили.       Наруто остановился.       — Чертов Суйгетцу и когда он уймется? — проворчал он вполголоса и отправился открывать.       Придерживая полотенце одной рукой он, не взглянув в глазок, резко отворил дверь.       — Ты в курсе, который час? — недовольно спросил он и распахнул глаза.       На пороге стоял Учиха в темном пальто с высоким воротником. В его руках была черная папка.