The Tension & The Spark

На следующий день Микки снова пришел в бар и рассказал Кевину о записке. — О черт возьми, нет. Микки вздохнул. — Где я возьму две штуки? Кермит вскочил со своего табурета. — Моя невестка — семейный адвокат. Я мог бы попросить ее прийти и поговорить с тобой… Уши Микки навострились. — Сколько? — Гораздо меньше двух тысяч, — Кермит ухмыльнулся. — Бесплатная консультация. — Спасибо. Это было бы здорово, — Милкович выдохнул и схватил пиво. — Пьешь на работе, Микки? — раздался фальшивый плаксивый голос Фрэнка Галлагера. — Это не очень профессионально. — И все же я снова лучший работник месяца здесь, — возразил Микки, раскинув руки. — Как насчет того, чтобы подлить мне и дать нам еще один шанс. В конце концов, мы практически семья. — Мы? — Микки изобразил растерянность. — У тебя с Йеном регулярные плотские отношения, не так ли? Микки повернулся к Кевину и крикнул шепотом. — Он имеет в виду секс? — Думаю, ты понимаешь, о чем я, — Фрэнк помахал Микки пустым пивным бокалом. — Не-а, извини. Семейная скидка не распространяется на отсутствующих дядей. Найди меня, когда я начну трахать Липа, — Микки фыркнул и вышел на улицу, чтобы занести новую поставку. Вернувшись через час, он обнаружил женщину средних лет с темными гладкими волосами, сидящую рядом с Кермитом. — Эй, Мик. Это Сьюзи. Тот адвокат, о котором я тебе говорил. Микки нервно улыбнулся. — О, хэй. Это было быстро. Сьюзи улыбнулась ему в ответ. — Я была в долгу перед ним. Итак, не хочешь принести мне газировку и рассказать обо всем..? Микки потребовалось менее восьми минут, чтобы понять, что план с двумя тысячами обойдется дешевле на целую тонну. Судебные издержки, связанные с присвоением опеки над его сыном, легко превысят эту сумму вдвое, если не больше, и все равно не будут гарантировать, что он выиграет. — Я не могу это сделать, — разглагольствовал Микки перед Йеном. Рыжий готовил ужин в доме Милковича, а Ев играл у его ног. В любой другой день Микки нашел бы эту домашнюю сцену достаточно горячей, чтобы получить стояк. Но сегодня ему напомнили, что все это может исчезнуть, если его злобная жена-психопатка выполнит свои угрозы. — Значит, мы найдем две штуки, — просто ответил Йен. — Оглянись вокруг, Йен. С чего ты взял, что я смогу найти две чертовы штуки? Ев с любопытством посмотрел на отца. Микки подхватил его и пощекотал ребенку подбородок. — Прости, солнышко. Йен тяжело вздохнул и положил ложку в раковину. — Итак, какой теперь план? Пока я слышу только то, чего ты не можешь сделать. Холодная ярость охватила Микки. — Думаешь, двух тысяч будет достаточно? Думаешь, она возьмет их, уйдет и никогда не вернется? Я заплачу ей и она будет возвращаться каждый раз, когда ей понадобятся деньги. Это если я вообще найду их! Еще есть законный путь. Это примерно пять тысяч только для того, чтобы мне сказали, что я отстойный отец, и что моя жена-проститутка, стерва и сука, лучше воспитает этого ребенка... — Хорошо! — Йен прервал его. — Мне жаль. — Как насчет того, чтобы перестать думать, что ты что-то об этом знаешь, и дать мне самому разобраться со своим дерьмом? Когда Микки вышел из ванной с только что выкупанным малышом, он обнаружил на кухонном столе накрытую тарелку с лазаньей и чесночным хлебом. Сбоку была записка с его именем, написанная рукой Йена. Он вспомнил дни, когда записка от Йена была тем, чего он ждал больше всего на свете. Сейчас не было такого ощущения. «Думаю, тебе нужно немного пространства. Позвони мне завтра. Йен х» Его сердце болезненно сжималось, когда он мял бумагу в кулаке. Он снова остался один. Пара смехотворно счастливых месяцев и он все проебал. Последняя одежда Ева была упакована. Мальчик был пристегнут к коляске и с любопытством смотрел на него. — Мы отправляемся в большое путешествие, — сказал Микки, передавая ребенку Пенни. — Ча. — Точно. Приключения. — Эн. — Нет. Только мы. — Эн! Микки вздохнул и вернулся к сбору последних вещей, которые хотел взять. Он не мог сейчас говорить с сыном о Йене. Мысли о Галлагере только расстраивали его. Прошло два дня с тех пор, как Йен вышел из этого дома, и с тех пор Микки его не видел. По правде говоря, он игнорировал звонки и сообщения Йена. Теперь его разум был настроен на совсем другие цели и ему не нужно было ничего, что могло бы отвлечь. — Эн! — закричал Ев, а Микки застонал. — Йена здесь нет. Он ушел. Смирись с этим. — Ты так думаешь? Микки закрыл глаза. Отлично. Теперь у него были галлюцинации и он снова слышал голос Йена. Что это за извращенное психическое заболевание? — Посмотри на меня, Микки! Микки открыл глаза и увидел Йена, стоящего в коридоре у открытой входной двери. — Что ты здесь делаешь? — Ты не ответил ни на одно мое сообщение. Я просил тебя позвонить мне. Микки взорвался. — ТЫ УШЕЛ! Йен отпрянул, будто из под его ног выбили почву. Микки не закончил, продолжая рычать на рыжего. — Ты бросил нас. Как и все! Люди, которые должны были любить нас. Люди, которые говорили, что любят нас. Они все уходят, — говорил он возмущенно. — Ты такой же, как они. Убирайся отсюда. — Микки... — Йен подошел ближе и Микки увидел, как на лице Йена отразилось осознание. — Что за херня? Ты уезжаешь? — Я забираю его и отправляюсь туда, где нас никто не сможет найти, — огрызнулся Микки. — Ты серьезно? О мой Бог, — ахнул Йен, будто его ударили. — Ебать. Ты даже не собирался сказать мне? Микки почувствовал себя плохо. Желчь подступила к горлу и ему пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем он смог начать говорить. — Что... — Нет. Даже не пытайся что-то сказать. Ты собирался уйти, не сказав ни слова. Ты собирался сделать со мной то же, что она сделала с тобой, — поражался Йен. — Как, блять, ты мог так поступить со мной? — Ты ушел! — кричал Микки. — Я дал тебе пространство! Я, мать твою, не уходил! Я расстраивал тебя и злил, поэтому дал тебе возможность подумать! Микки закрыл лицо руками и попытался сосредоточиться. Он едва мог дышать. — Я не могу поверить, что ты сделал это со мной. Я думал, ты любишь меня. Я думал, мы строим здесь жизнь, — голос Йена теперь был тихим. Почти побежденным. — Я люблю тебя. Ты единственный человек, кроме моей мамы, сестры и ребенка, которого я когда-либо любил. И оставить тебя позади означало бы убить ту часть меня, которую я никогда не смогу вернуть. Но разве ты не понимаешь? Строить жизнь здесь без Ева — это вообще не жизнь. Она будет бороться со мной до конца и заберет его у меня, даже если он ей не нужен. Просто чтобы трахнуть мой мозг. И мы, и моя работа, и наши друзья, и этот дом... все это не имеет значения, если его у меня нет. Ты можешь меня понять? — крикнул Микки, из уголков его рта полетела слюна. Йен двумя большими шагами приблизился к Микки, схватил его за плечи и столкнул их губы вместе. Микки колебался секунду, прежде чем подняться на цыпочки и прижать Йена к себе, посасывая и покусывая его губы. Звук хихиканья Ева заставил их разойтись и они долго смотрели друг на друга, задыхаясь и пытаясь успокоиться. — Не смей, блять, даже думать о том, чтобы снова бросить меня, — зарычал Йен. — Мы ебучая команда, ясно? Ты, я и он. Микки посмотрел туда, куда указывал Йен, и улыбнулся Еву, машущему им Пенни. — Хорошо. — Мы будет держаться вместе. Мы исправим эту ситуацию вместе. Мы будем жить долго и счастливо вместе. Хорошо? Микки кивнул. — Хорошо. — Мы так хорошо общались друг с другом. Ты первый человек, которому я рассказал о своем расстройстве. Ты рассказал мне о том, что почувствовал, когда стал отцом. Мы стольким поделились и мы хорошо умеем разговаривать друг с другом. Я не хочу, чтобы это изменилось, — умолял Йен. Слеза скатилась по щеке Микки и Йен смахнул ее. — Мне страшно. Йен нежно поцеловал его в губы. — Я знаю. Но мы разберемся. И если исчезнуть с Евом — крайний шаг, то я смогу с этим жить. Значит, я пойду с вами. Глаза Микки расширились. — Ты бы пошел с нами? — Если не останется вариантов? Конечно. Микки погрузился в еще один поцелуй, желая большего, но осознавая, что Ев наблюдает за всем этим. — Поможешь мне распаковать вещи? Если Ев и был разочарован отсутствием больших приключений, он этого не показывал. Малыш был рад провести день с Йеном. Микки боролся со своими чувствами по поводу всего этого. Он предал Йена, даже просто думая о побеге. Они провели день за запертой дверью, не имея ничего, кроме фаст-фуда и серии фильмов «История игрушек». Потом Йен отвел Микки в спальню и физически напомнил ему о том, какими идеальными они были, когда работали в команде. — Завтра… — Йен провел кончиками пальцев по груди Микки и заставил того дернуться, когда коснулся соска. — Мы пойдем туда, где каждая проблема, с которой я когда-либо сталкивался, находит решение. Микки нахмурился и повернул голову, чтобы посмотреть на своего парня. — И где это? — Увидишь. Микки пытался осмыслить то, что он видел. Что на самом деле происходило у него на глазах. Но у него ничего не получалось. Когда Йен сказал, что везет его туда, где каждая проблема найдет свое решение, он ожидал чего-то более духовного. Типа иссохшего старого дерева или фонтана, наполненного монетами желаний. Он совершенно не ожидал увидеть кухонный стол Галлагеров. — Лип будет здесь через пять минут. Дебби быстро принимает душ, — просто сказал Карл и сел рядом с Микки. Подросток немного пугал Милковича, но, если быть честным, та их единственная встреча в прошлом оставила у Микки чувство тревоги, а еще он был впечатлен. В душе Карл был хорошим ребенком, это было легко увидеть. Но он был чертовски сумасшедшим. Микки подумывал попросить Йена объясниться, но долговязый рыжий в настоящее время танцевал вокруг раковины с Евом на руках, резко опуская его вниз, будто они были участниками «Танцев со звездами». Ребенок взвизгнул от восторга, а Йен повернулся туда, где сидели Микки и Карл. — И оценки судей… — он включил голос диктора. Карл показал один большой палец вверх, другой вниз. — Хорошая форма, плавные движения. Ребенок — это будущее, за которым стоит присматривать. А вот насчет Рыжего Бэмби не уверен. От меня твёрдая семерка. Микки уставился на молодого потенциального серийного убийцу рядом с собой и задался вопросом, какой хуйней Галлагеров кормили в детстве, что они стали такими чертовски сумасшедшими. — Воу! — Йен подбросил Ева на руках. — А что насчет другого судьи? Неужели мои плавные движения подожгли его мир? Микки покраснел. — Конечно. Я имею в виду, не эти движения... Йен хихикнул, поцеловал Ева в лоб и схватил со стойки банан. Дебби спустилась вниз как раз в тот момент, когда задняя дверь открылась и появился Лип. Микки спокойно наблюдал, как Йен посадил ребенка на белый пластиковый детский стульчик и дал ему кусок банана, чтобы тот мог покалечить его своими острыми как бритва зубами и пускать слюни. Внезапно Кевин показался из-за арки в гостиной, куда и Ви просунула голову. — Что ты… неважно, — Микки покачал головой. Он уже понял, что Йен был сложным человеком со своим собственным мыслительным процессом. За столом стало тесно и Кевин раздал всем пиво, не в силах оставить рабочие привычки позади. — Хорошо, — Йен улыбнулся собравшимся. — Давайте разберемся с этим дерьмом. Руки Микки дрожали. Из-за этого наливать пиво в стакан было очень сложно. Прошла ровно неделя после Галлагерского кухонного саммита и план вот-вот должен был быть приведен в действие. Кевин вышел из-за его спины и сжал Микки плечо. — Ты справишься. Действуй. Микки взял пиво, сумку и сел за самый дальний от двери столик. Он был спрятан так, что всё здесь могло остаться конфиденциально, никто бы их не побеспокоил. Йена не было рядом и Микки казалось, что его запас кислорода был опасно низким. Когда все это закончится, ему действительно нужно будет подумать о том, насколько зависимым от Йена стало его счастье. Об этом не писал ни один из экспертов по отношениям, о которых он читал в девчачьих журналах Мэнди. Но Микки всегда любил играть по-крупному или не играть вовсе. Волосы на его затылке встали дыбом, когда входная дверь открылась и из комнаты высосало воздух. — Я здесь, — рявкнул он жене, не произнося ее имени. Светлана шла с важным видом, будто это место принадлежало ей, в обтягивающих черных блестящих брюках и белой блузке, едва прикрывавшей сиськи. Это зрелище выворачивало Микки из себя, не только потому, что он был геем. Она забралась в кабинку и оперлась локтями на стол, по-волчьи улыбаясь. — Ты обдумал мое предложение? Микки кивнул. — Мне нужно несколько гарантий. Дашь мне их и получишь свои деньги. Светлана постучала пальцами по губам. — Посмотрим. Смотря, что у тебя за просьба. — Не просьба. Требование. Ты не выполняешь, я не плачу, — повторил Микки и выражение ее лица сменилось хмурым, а затем снова стало бесстрастным. — Ладно… — она махнула рукой. Микки полез в сумку, вытащил большой конверт из плотной бумаги и положил его на стол. Светлана потянулась к нему, но Микки в последнюю секунду вырвал его. — Там документы о разводе. Мне нужно, чтобы ты их подписала, — заявил Микки, желая, чтобы его голос оставался спокойным. Ее брови изогнулись. — Ах. Ты несчастлив в нашем браке? Он закатил глаза на ее откровенный сарказм. — Однажды я захочу жениться на ком-то, кого действительно люблю, и ты не будешь стоять на моем пути. — Ты имеешь в виду оранжевого мальчика? — нахмурилась Светлана. — Чертовски верно, — ответил он без колебаний. — Так? Ты подпишешь бумаги? Она тяжело вздохнула и кивнула. — Я хочу остаться за тобой замужем так же сильно, как и дыру в своей голове. — Не дерзи, — зарычал он. — И будь осторожна со своими желаниями. — Ты угрожаешь мне, маленький мужчинка? — она зло усмехнулась. — Неа. Мне это не нужно. Ты думаешь, раз мой отец чертовски умственно отсталый придурок, то и я такой же? Так я — нет. Если ты перейдешь мне дорогу, ты не получишь ничего. Она скрестила руки на груди и посмотрела на него. — Это все? Он покачал головой и она невесело рассмеялась. — Выкладывай, педик. Микки ощетинился, понимая, что Светлана сказала ему что-то по-русски, что-то унизительное, но не мог это перевести. Он посмотрел на нее и чуть было не ляпнул что-то, но передумал. Он хотел, чтобы все было сделано и закончено и он мог вернуться домой к Йену. — Передай мне полную опеку. Ты уходишь и остаешься в стороне, — просто сказал Микки. Его сердце колотилось в груди так громко, что он думал, что она это услышит. — И это все? — она громко рассмеялась. — Ты такой странный, Михайло. Я бы сделала это бесплатно. Это было похоже на нож, пронзивший его сердце. Он глубоко вздохнул и уставился на нее. — Как ты вообще можешь так говорить? Он тебе вообще безразличен? — Я не заинтересована в воспитании твоего отродья. Я сожалею о том дне, когда встретила тебя. Микки в смятении покачал головой, глядя на холодную, расчетливую суку, на которой он имел несчастье жениться. — Не так сильно, как я. — Сомневаюсь в этом. Твой отец заплатил мне, чтобы я вышла за тебя. Ты знал? Конечно нет. Ты мне противен. Микки облизал пересохшие губы. — Ты так сильно меня ненавидишь. Ты не хочешь ребенка. Почему ты угрожаешь взять его под полную опеку, если я тебе не заплачу? — Я хочу свалить. Из Америки. Россия иногда бывает хреновым местом, но, по крайней мере, она не притворяется. Ты заплатишь мне деньги, которые мне нужны, чтобы выбраться отсюда, или я заберу единственную вещь в твоей жизни, которую ты действительно хочешь. Я понятно объяснила? — Да, — он все понял. Светлана поднялась на ноги. — Я беру бумаги для ознакомления. Буду здесь через неделю. Он смотрел, как она уходит, вздохнул и выключил диктофон на своем телефоне. Микки бросился к Йену, когда вернулся домой. Его парень присматривал за ребенком, пока он разбирался со своим дерьмом. — Ребенок спит? — Ага. Снова уснул на полу. Он странный малыш, — Йен крепко прижимал к себе Микки. — Все в порядке? — Ага. Мне нужно, чтобы ты трахнул меня сейчас. Брови Йена непроизвольно поднялись. — Как бы мне ни нравилось, когда ты предъявляешь требования моему члену… ты не хочешь об этом поговорить? — Неа. Теперь мы либо идем в спальню, либо я оседлаю тебя прямо здесь, на полу в гостиной? Йен проследил взглядом от того места, где они стояли, до спальни. — Второе. Определенно второе. Микки ухмыльнулся и снял рубашку. — Возьми смазку, сучка. Они тщательно подготовились к тому, что их ждет дальше. Ни секунды не было потрачено зря и Микки уже стонал в шею Йена, когда опустился на его смазанный член в презервативе. — О Боже, — прошипел Йен. Микки однажды спросил его, после того, как впервые оседлал, почему он кажется более громким в этой позе. Йен изо всех сил пытался это объяснить. По сути, речь шла о том, чтобы отдать Микки контроль. Чтоб он удерживал Йена на месте. Брал то, что хочет. И прочая психологическая чушь. — То, как подпрыгивает твой член, — очень развратно, — Йен хмыкнул. Ладно. Видимо, возможно, дело было не только в психологии. — Потрогай его. Он не кусается, — Микки ухмыльнулся своему парню. Йен на секунду закрыл глаза и Милкович подвинулся, чтобы изменить угол. Глаза Галлагера распахнулись, он изо всех сил держался за бедра Микки. — Тебе лучше быть готовым кончить в ближайшее время, если ты продолжишь делать такие движения, — рявкнул он и Микки засмеялся. — Не знал, что тебе хватит одного правильного толчка, скорострел. Из груди Йена вырвалось глубокое рычание, он схватил Микки за талию, заставив обвить себя ногами, и начал трахать так, будто наказывал за какой-то проступок. — Черт, Йен. Блять! — Микки царапал влажную кожу на спине Йена. — Сильнее! Их страстный акт было немного прерван, когда зазвонил телефон Микки, издав неприятный стандартный звон. Они проигнорировали это, но телефон тут же зазвонил снова. Микки заскулил и полез в джинсы в поисках мешающего наслаждению аппарата. — Что? — рявкнул он, схватив Йена за волосы, когда рыжий начал сосать его шею. — Это Лип. Мы нашли ее. — Ах-ага. — Тебе нужен адрес? — Занят, — возразил Микки и грубо дернул Йена за короткие волосы, пока тот не застонал и не толкнулся в него сильнее. — Что...? Это Йен? Вы трахаетесь? — Лип кричал в трубку так громко, что даже Йен его услышал. — Возможно, — Микки звучал настолько запыхавшимся, как и следовало ожидать, если в вашей диафрагме было целых девять дюймов, ищущих новый дом. — Господи Боже! Зачем ты ответил на чертов звонок? — Ты продолжал звонить! — Боже мой. Я вешаю трубку. — Напиши мне подробности, — Микки усмехнулся, даже не удосужившись повесить трубку, прежде чем отбросить телефон в сторону и потребовать от Йена трахать сильнее, быстрее и глубже. — Надеюсь, вы оба подхватите вшей, — крикнул Лип и повесил трубку. Йен кончил так, словно у него был припадок, и Микки прижал его к себе, пока слазил. Он сам еще не кончил, но Галлагер не заставил себя долго ждать. Он снял и выбросил презерватив и перевернул Микки спиной к себе. Когда они только начинали трахаться, Микки было трудно позволить Йену бродить там внизу. Если не считать некоторых поверхностных действий для подготовки, то он и сам не уделял особого внимания своей нижней половине. Никто никогда не пытался доставить ему удовольствие. Но Йен в этом смысле был совсем другим. Ему нравилось отсасывать Микки. Он любил играть с ним пальцами, иногда просто делая это, не думая о собственной разрядке. А еще Йен любил делать римминг Микки до такой степени, чтоб тот превращался в лужу каши. Йену просто нравилось любить Микки. Поэтому, когда Йен сполз по телу Милковича, лежащего на полу в гостиной, он понял, что сейчас о нем позаботятся. И Йен не разочаровал. — Почему у тебя такая красивая дырочка? Микки застонал от этой хромоты, но язык Йена быстро заткнул его, кружащий по сморщенной коже. — Я имею в виду... посмотри на это... совершенство. — Я не смотрю на свою задницу. Моя шея так не поворачивается. Йен усмехнулся, выдыхая теплый воздух на разгоряченную плоть. — Ты готов кончить? Микки быстро кивнул. — Аж болит. Это была еще одна вещь, которую он никогда раньше не испытывал. У него был секс до Йена. Он дрочил до Йена. Он дрочил на голос Йена еще до того, как встретил Йена. Но пока он не занялся сексом с Йеном, он никогда не знал, что может быть настолько твердым, что это причиняло физическую боль. — Я позабочусь о тебе, — прошептал Галлагер и Микки услышал обещание в его голосе. Секундой позже два пальца Йена глубоко погрузились в Милковича и начали бить по узлу нервов, сводившему его с ума. Губы Йена сомкнулись вокруг кончика его члена и он втянул его глубоко в горло. — О, ёбаный, блять, блять, блять. Его член взорвался, как гейзер, во рту Галлагера. Рыжий принял все это и пару раз сглотнул. Когда он отстранился, его губы были красными и изогнутыми в широкой улыбке. — Это было прекрасно. Микки покраснел и улыбнулся. — Иди сюда. Йен встретил его посередине для медленного поцелуя, Микки даже не волновало, что он может ощутить вкус собственной спермы. — Эй. Ты в порядке? — пробормотал Йен и провел большим пальцем по щеке Микки. — Извини. Сам не понимал, что плачу, — вздохнул он. Йен обнял его за плечи и Микки сделал глубокий вдох. — Все будет хорошо. — Обещаешь? — Обещаю.