промолчал

миша всегда молчал. молчал, терпел, сдерживался. это было в порядке вещей. молчал потому что слушал, выслушивал, поддерживал. он хотел быть нужным кому-то, хотел быть полезным и значимым. он не считал себя кем-то особенным, важным. мишель не принижал себя, с самооценкой все было в норме. просто он сгорал, когда на него не обращали внимания. сгорал от злости, обиды. от невысказанных слов. страдал от своих же мыслей и утопал в них. что-то темное и неприятное томилось в его груди. бестужев-рюмин не мог говорить правду, говорить о том, что его волнует. он отчетливо помнит ту ситуацию, когда аня с сережей ушли без него. он психанул: — а меня вы не хотите с собой взять? конечно, друзья не хотели сделать ему больно(миша на это надеялся). злость и разочарование кипело и бурлило. и вот произошло то, чего мишель ожидал и не ожидал. — мишенька, ты не обидешься, если ты один поедешь? нам с аней нужно проветриться, поговорить, – осторожно спросил муравьев-апостол. — конечно, сереж, не обижусь. конечно, блять, нет. — миш, если тебе что-то не нравится, не молчи, мы поймем, – подала голос анюта. — ребят, все хорошо. если вам нужно – ступайте, – сказал миша то, что думал. но не то, что говорило сердце. — блять, миша, у тебя глаза на мокром месте. не молчи. если ты против, скажи прямо, – не унимался сережа. похоже, действительно переживал. — все в порядке. ну, если вы договорились уже, зачем я буду вам мешать, – твердо ответил бестужев-рюмин. на улице был уже вечер, становилось холодно. компания стояла на перекрестке. миша с сережей смотрели друг другу в глаза. мишел действительно старался сдержать слезы, а серж видел это, но ничего не смог сделать. — так, мальчишки, я начинаю замерзать. давайте прощаться, – говорила анюта теплым голосом. миша обнял бельскую. подошел к сереже. муравьев-апостол крепко сжал его в объятиях. беспокоился. непозволительно долго длилась эта тактильность. вроде душила, а вроде согревала. сережа отпрянул и заглянул в глаза мишелю, спросив: — все в порядке?, – миша лишь кивнул. загорелся зеленый свет, оповещая прохожих о том, что можно начинать переход. бельская с муравьевым двинулись на другую сторону улицы, иногда оглядываясь. мишель лишь грустно улыбался им вслед. он пошел к остановке и в одиночестве ждал автобус. опять один. опять промолчал.