like you said, none of us are saints, if I recall

Влюбиться в своего студента не входило в планы Чу Ваньнина. Особенно в общительного, всеми любимого, обаятельного студента, который ненавидел его до глубины души. И уж тем более в такого недосягаемого для него человека. Презренные чувства Чу Ваньнина к Мо Жаню возникли почти сразу после знакомства с ним. В первый день занятий молодой человек подошёл к нему после окончания лекции. К тому времени Чу Ваньнин уже смирился с тем, что почти всегда производит на студентов плохое впечатление, ведь он был одним из немногих профессоров, которые начинали преподавать и задавать домашние задания в первые же дни семестра. Поэтому, когда он увидел, что к его столу подошёл высокий красивый парень, в то время как остальные, ворча, выходили из аудитории, то почувствовал, что, несомненно, сейчас получит жалобу от студента, который ожидал, что университет — это сплошные вечеринки и никакой работы. Вместо этого Чу Ваньнин потерял дар речи, когда молодой человек улыбнулся ему и сказал: — Я много слышал о вас, профессор. И я с нетерпением жду возможности учиться у вас! Ещё более шокирующим, чем слова этого студента, было то, что сердце Чу Ваньнина заколотилось от искренности его слов. На мгновение он подумал, что, возможно, этот человек разыгрывает его. Ведь когда люди «много слышали о нём», это никогда не было чем-то хорошим. Но его уверенность в этом улетучилась, когда студент, представившийся Мо Жанем, начал рассказывать о том, как читал о работах Чу Ваньнина, и, что сам планирует изучать машиностроение. Когда Мо Жань взглянул на время и поспешил покинуть аудиторию, чтобы успеть на следующую лекцию, Чу Ваньнин был немного ошарашен. И вот его влюблённость в Мо Жаня начала прорастать, словно неприглядный сорняк. Будучи старше его на десять лет, он не мог не ощущать себя немного отвратительно из-за своих нежелательных чувств и пытался убедиться в том, что он просто смущён, ведь Мо Жань был одним из первых студентов, кто проявил энтузиазм и оценил его работу по достоинству. Но даже когда он был слишком суров к Мо Жаню и вызвал у него ненависть на несколько лет — как и у всех остальных учеников, — он не мог подавить в себе это заблуждение. Чу Ваньнин прекрасно понимал, что это ни к чему не приведёт, поэтому смирился с односторонней влюблённостью, которая, возможно, угаснет, как только Мо Жань закончит университет, когда Чу Ваньнин перестанет регулярно видеть его улыбку с ямочками. Но, словно судьба сыграла с ним злую шутку, Мо Жань, вопреки всему, решил стать его ассистентом вместе со своим гораздо более воспитанным двоюродным братом Сюэ Мэном. Чу Ваньнин втайне дорожил тем временем, которое им удавалось проводить вместе, но иногда ему казалось, что было бы гораздо проще, если бы Мо Жань просто пошёл своей дорогой и забыл о нём, потому что находясь рядом с ним в личной обстановке было трудно игнорировать чувства, которые он годами пытался похоронить глубоко внутри. Чу Ваньнин не был человеком, которому было особенно приятно испытывать возбуждение. Это неприятное ощущение не часто беспокоило его: в те редкие моменты, когда он просыпался ото сна твёрдым, — упорно отказывался признавать это, пока оно не исчезнет само по себе. Однако после того, как этот парень пробудил в Чу Ваньнине чувства, которые так долго пребывали в спячке, подобные вещи стало трудно игнорировать. Часто Мо Жань появлялся в самых постыдных снах Чу Ваньнина, и, проснувшись, можно было почувствовать на коже призрачные прикосновения его рук. После нескольких месяцев мучений он наконец сдался и прикоснулся к себе.  Чу Ваньнин был разочарован и испытывал отвращение к себе в тот первый раз. Достаточно и того, что он питал непристойные чувства и желания к парню на десять лет младше себя, к тому же своему студенту, но использовать его как объект для фантазий, доставляя себе удовольствие, было абсолютно непростительно. Однако после первого раза Чу Ваньнин не мог заставить себя остановиться. Некоторое время простого использования рук для удовлетворения себя — иногда вставляя два пальца в рот, чтобы посасывать их, мечтая о чём-то большем — было достаточно. Но когда Мо Жань стал его ассистентом, и стал проводить с ним намного больше времени, иногда наедине, Чу Ваньнин стал ещё более напряжённым. Теперь этого не казалось достаточно. После того, как провёл ночь, утопая в вине и самоотвращении, он впервые приобрёл секс-игрушку. К моменту её доставки Чу Ваньнин уже сумел стереть из памяти позорную импульсивную покупку, и только увидев коробку перед дверью, вспомнил о своём ужасном решении в состоянии алкогольного опьянения. Его лицо лишилось цвета, а затем покраснело, и он схватил упаковку, собираясь выбросить её или, возможно даже, сжечь. Не в состоянии или просто не желая разбираться с этим сразу, Чу Ваньнин запихнул её в далёкий ящик своего комода и далёкий уголок своего разума. Она пролежала там неделю, выжигая дыру на задворках сознания, насмехаясь над ним, и, в конце концов, он сдался, убеждая себя, что просто собирается посмотреть на неё. Чу Ваньнин и сам понимал, что просто обманывал себя. Его первая попытка была очень неловкой. Он заказал смазку вместе с игрушкой – маленьким красным вибратором, – и хотя понятия не имел как пользоваться всем этим, но решил, что это будет несложно. Однако незнание подвело его, несмотря на обильное использование смазки, попытка протолкнуть игрушку в его дырочку вызвала дискомфорт. После неудачи Чу Ваньнин сказал себе, что этого достаточно, – его любопытство удовлетворено.  Но через неделю, когда он вместе с помощниками изучал учебный план, Мо Жань поставил его в тупик. Как и всегда, длинные чёрные волосы Чу Ваньнина были стянуты в хвост, но вместо обычного высокого у него был более мягкий низкий. В этот день он чувствовал себя немного глупо, и его мучила неловкость из-за того, что он попробовал что-то новое в бессмысленной попытке привлечь внимание Мо Жаня кое-кого. Пока Чу Ваньнин просматривал лежащие перед ним конспекты и отказывался поднимать взгляд на двух ассистентов, голос Мо Жаня вывел его из состояния самобичевания. — Профессор Чу, ваши волосы сегодня выглядят очень красиво! О, некоторые из них попали вам на лицо, позвольте мне помочь. Удивившись, Чу Ваньнин повернулся к Мо Жаню и встретил тёплую улыбку с ямочками. Не успел он ответить на неожиданный комплимент, как Мо Жань потянулся к нему, чтобы аккуратно убрать волосы с его лица и заправить их за ухо. Пальцы слегка коснулись чувствительного ушка, отчего по телу нему пробежала едва сдерживаемая дрожь. Чу Ваньнин застыл в шоке, глядя на улыбающееся лицо Мо Жаня. Его сердце бешено колотилось, он внутренне кричал на себя, чтобы перестать стоять как идиот и сказать что-нибудь.  К его облегчению и сожалению, момент был нарушен Сюэ Мэном. — Мо Жань, ты бесстыдник, перестань дразнить профессора Чу! Хоть раз соблюди приличия! Мо Жань просто рассмеялся и начал спорить с ним. Пока они ссорились, Чу Ваньнин поспешил заглянуть в свои записи и компьютер, желая, чтобы его пылающее лицо успокоилось. Конечно, это всего лишь подшучивание. Мо Жань делал подобное только для того, чтобы его подразнить. Но несмотря на это, Чу Ваньнин не мог взять под контроль собственный пульс. Несмотря на это, он провёл остаток дня в растерянности и нервном напряжении, к тому же отпустил их обоих пораньше, чтобы как можно скорее вернуться в свою квартиру.  Придя домой, Чу Ваньнин собрался с духом и открыл вкладку инкогнито, чтобы загуглить некоторые постыдные вопросы. Он был полон решимости попробовать ещё раз. Во второй раз он заставил себя прочитать советы на сайте: например, о том, что не стоит торопиться. Вместо того чтобы сразу же перейти к попыткам засунуть игрушку внутрь, советуют потратить время, чтобы возбудить себя и «настроиться». Это было чем-то незнакомым для него, так как каждый раз, когда Чу Ваньнин прикасался к себе, это происходило потому, что он уже́ был отчаянно возбуждён, и, наконец, поддавался требованиям своего тела, — физическое подтверждение его собственной слабости. Раздевшись догола и стараясь игнорировать любые привычные мысли о том, как глупо или неприглядно он, должно быть, выглядит, Чу Ваньнин улёгся на свою постель. Он вспомнил о предложениях в Интернете и неуверенно поднёс руку, чтобы легонько коснуться своей обнаженной груди, задевая один из напряжённых сосков. Внезапно, это ощущение потрясло его. Чу Ваньнин не ожидал, что будет таким чувствительным здесь. Слегка нервничая, он вернул руку к вершине и застенчиво провёл по ней пальцами, что отозвалось небольшой дрожью в теле. Искра удовольствия сделала его смелее, и он осторожно щипал и массировал свою грудь одной рукой, в то время как другая плавно опустилась вниз по его телу. Чу Ваньнин заставил себя быть терпеливым и игнорировать место, к которому хотел прикоснуться больше всего, поэтому сначала погладил свой живот, за каждым движением оставались мурашки. Намеренно избегая своего члена, который начинал увеличиваться, он переместил руку, чтобы сжать своё бедро. Хотя его ладони были не особенно маленькими, его пальцы были тонкими и определённо не такими длинными, как у Мо Жаня. У молодого человека были красивые руки. Отвлекающие руки. Большие и крепкие, что делало ладони Чу Ваньнина крошечными по сравнению с ними. Он не мог не представить, насколько маленьким выглядело бы одно из его запястьев, если бы эти широкие руки обвили его, ну или же его бедро. Как легко ему было бы захватить его талию полностью, возможно, оставив синяки в форме кончиков пальцев. Чу Ваньнин начал вызывать образ руки Мо Жаня, охватывающей его член, и внизу живота вспыхнуло пламя. Он старался не думать о том, как грубые мозоли на пальцах Мо Жаня будут ощущаться на его коже. Чу Ваньнин был полностью твёрд.  Не имея больше терпения дразнить себя, он решил, что сейчас самое время перейти к следующему шагу. Взяв частично опустевший флакончик со смазкой, который лежал на кровати в поле его зрения, словно предупреждение, он повернулся на бок и подтянул колено к груди. В Интернете говорилось, что так будет проще. Чу Ваньнин открыл и неуклюже нанёс немного геля на пальцы, настолько разгорячённые и возбуждённые, что даже слегка вздрогнули от скользкого холода. Он потянулся и медленно поднёс руку к потаённому месту между ног. Не будучи настолько смелым, чтобы сразу же попробовать ввести туда палец, вместо этого он на пробу осторожно потёр ним тёплую и подрагивающую плоть. Это было странное ощущение, но не неприятное, и оно помогло ему расслабить мышцы, готовясь к предстоящему. Когда смазка достаточно нагрелась, Чу Ваньнин попробовал погрузить в себя средний палец. К его удивлению, он с лёгкостью вошёл в размягчённую плоть, а тело с готовностью приняло проникновение. Чу Ваньнин прикусил губу от неожиданного ощущения наполненности. Как и в прошлый раз, всё ещё было жжение, но он почувствовал, что наслаждается этим ощущением, а не испытывает непреодолимую боль, как было раньше. Почувствовав это, Чу Ваньнин, наконец-то, ввёл второй палец вместе с первым. Жжение усилилось, но это только увеличило ощущение заполненности, которое, как выяснилось, начало ему нравиться. Чу Ваньнин задыхался, несколько раз проталкивая и вытаскивая пальцы. По мере того, как он раскрывал себя, его мысли снова устремились к рукам Мо Жаня. Пальцы Мо Жаня были немного толще, чем у него, и он не мог удержаться от того, чтобы представить, насколько плотнее он будет заполнен, если его будет ласкать Мо Жань. Достаточно было бы всего двух пальцев, чтобы раскрыть его даже шире, чем игрушкой. Чу Ваньнин представлял, как будет протестовать против чрезмерного растяжения, но Мо Жань всё равно знал, что ему это нужно, и не обращал бы внимания на его пустые жалобы. Интересно, сколько пальцев придётся вставить, прежде чем он сможет вместить его член? От этой мысли Чу Ваньнин издал тихий стон, а свободной рукой поспешил прикрыть рот от стыда. Его пальцы ускорились, не желая быть нежным с самим собой. Внутри плоть, обхватившая пальцы, была тёплой и скользкой. Но ему больше не нужно бороться со своим телом, чтобы вытащить их. Чу Ваньнин счёл себя готовым к встрече с игрушкой. Собираясь вынуть пальцы, он наткнулся на что-то, от чего у него резко сжался живот. Он читал об этом месте – должно быть, это его простата. Надавив на неё посильнее, по телу пробежали искры. Не удержавшись от соблазна, Чу Ваньнин несколько раз провёл пальцами по этому месту: член начал болеть и истекать естественной смазкой от интенсивной стимуляции изнутри — он протестовал против того, что его так долго игнорировали. В Интернете говорилось, что простата может быть разной у разных людей, и некоторые не отличаются особой чувствительностью. Чу Ваньнин предполагал, что он относится к тем, кто был слишком чувствителен.  Оргазм уже начал медленно нарастать в животе, и он решил не увлекаться. Чу Ваньнин снова попытался вытащить пальцы из себя, и на этот раз успешно. Он не ожидал, что последующее ощущение пустоты окажется настолько неприятным, и уже скучал по тянущему и жгучему чувству, когда внутри него что-то есть. Чу Ваньнин почувствовал, как его колечко мышц слегка дрожало без заполнявших его пальцев. Чтобы успокоить своё тело, он потянулся к игрушке, которая угрожающе лежала на кровати рядом с ним. Она уже не казалась такой большой, такой, которую невозможно вставить внутрь. Фактически, ширина была всего лишь немного больше, чем у двух его пальцев. Чу Ваньнин намеренно игнорировал небольшое чувство разочарования, затаившееся глубоко в его животе. Он поспешил покрыть её смазкой – слишком нетерпеливый, что не хотелось признавать, — желая перейти к следующему шагу. Чу Ваньнин поднёс игрушку к месту, где его тело дрожало и безмолвно просило о большем. Ощутив прохладный пластик на тёплой коже, он рефлекторно напрягся и почувствовал, как мышцы снова сжались. Глубоко вздохнув, Чу Ваньнин позволил своим мыслям вернуться к тому, как он чувствовал себя всего лишь несколько мгновений назад, когда пальцы были внутри. Призывая себя расслабиться, он подтолкнул игрушку вперёд. Несмотря на изначальное сопротивление тела, его мышцы легко приняли вибратор внутрь, кажется, почти жадно стремясь к наполненности. Появилось знакомое жжение, к которому Чу Ваньнин хотя начал привыкать, но всё равно дрожал от удовольствия. После небольшой паузы, чтобы приспособиться, он попробовал сжать игрушку внутри себя. Она не была особенно длинной и могла лишь слегка задевать простату. Чу Ваньнин стонал от разочарования и поворачивал бёдра, пытаясь заставить вибратор прижаться к нужному месту, но безуспешно. Раздражённый, не желая сдаваться, он осторожно протянул руку, чтобы включить его. Вибратор немедленно ожил. Чу Ваньнин дёрнулся и задрожал от внезапного навязчивого ощущения. Он не мог оставаться неподвижным: проталкивал игрушку внутрь, а затем вынимал, когда становилось слишком невыносимо, как будто это могло дать ему хоть какую-то пощаду. Чу Ваньнин услышал отчаянные жаждущие звуки и ужаснулся, осознав, что это его собственное дыхание. Он вложил два пальца в рот с двойной целью: заглушить стоны, которые непроизвольно издавал, и дать себе хоть чем-то занять рот. Даже не прикладывая усилий, чтобы двигать игрушку, Чу Ваньнин уже чувствовал, как удовольствие в его животе начинало нарастать снова. Второй рукой сжимая простынь, ему безмерно хотелось коснуться своего члена, который увлажнился и дёргался на бедре, но он не был готов позволить этому закончиться прямо сейчас. Вдохновлённый своими предыдущими попытками, Чу Ваньнин вынул пальцы, смоченные слюной, изо рта и начал тереть ими тот сосок, которым прежде пренебрегал. Ощущение стало ещё более интенсивным с игрушкой, жужжащей внутри, поэтому он сильно ущипнул свой покрасневший бугорок. Внезапно Чу Ваньнина настиг оргазм. От неожиданности он успел только поднести руку к члену, чтобы было обо что тереться, пока он кончает на свой живот. Его тело задёргалось и неконтролируемо напряглось, а колечко мышц, сжимающее игрушку, только усилило оргазм и продлило его. Чу Ваньнин всхлипывал, пытаясь устоять перед самым сильным оргазмом в своей жизни.  Он затянулся, а когда начал отпускать, жужжание внутри вдруг стало слишком мощным, раздражающим перевозбуждённые нервы. Он издал жалкий и потрясённый стон, слепо нащупывая позади себя вибратор, чтобы выключить, но пока не вытаскивать его.  Чу Ваньнин пролежал так дольше, чем ему хотелось бы признать, позволяя оргазму полностью пройти через всё своё тело, сознание отключалось через случайные промежутки времени. Его мышцы тоже беспорядочно сжимались, и он смущённо отметил, что ему есть что сжимать. Позже вечером, после долгого горячего душа и кружки чая, Чу Ваньнин обнаружил себя на сайте для взрослых, где он заказал свой первый вибратор, стыдливо добавляющим вещи в корзину. Хотя заказ игрушек уже́ был достаточно развратным, Чу Ваньнин не смог удержаться, чтобы не навести курсор на товар, рекламируемый на главной странице. Это было... женское нижнее бельё. В реальной жизни у него не было большого опыта в этом деле, да и в Интернете он не обращал на это особого внимания. Но что-то в них выглядело таким... мягким. Они были нежными и красивыми — два слова, которые Чу Ваньнин никогда бы не применил по отношению к себе. Но что-то в них притягивало, и он догадывался, что это точно не потому, что он хочет посмотреть, как их примеряет кто-то другой.  Закрыв вкладку, Чу Ваньнин решил выбросить это из головы. Он просто не хотел больше думать об этом. Да, и, очевидно, это хорошо работало до каких-то пор.

---

Жить с Мо Жанем было приятно. Даже больше, чем приятно. Чу Ваньнин не знал, что за временное безумие овладело им, когда он предложил ему свою свободную комнату. Просто... он выглядел таким подавленным и напряжённым, когда рассказывал о своей ситуации с жильём, и всё, чего хотелось, — это чтобы этот грустный взгляд исчез с его лица. Неважно, как это произошло, но Чу Ваньнин был рад, что это случилось. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким довольным, сытым и окружённым заботой, если вобще когда-либо чувствовал. Мо Жань настаивал на том, чтобы в обмен на бесплатную аренду комнаты, он выполнял работу по дому, например, готовил и убирал. Чу Ваньнин знал, что он делает это только из чувства долга, но эгоистично решил не останавливать его.  Нельзя сказать, что у проживания с Мо Жанем не было минусов. А именно, насколько более возбуждённым себя чувствовал Чу Ваньнин, постоянно находясь в такой непосредственной близости к нему. Если раньше он думал, что это плохо, то теперь — непрерывно проклинал то, насколько его тело стало нуждаться в ласке в последнее время. Чу Ваньнин был уверен, что вид Мо Жаня, расхаживающего по дому без футболки после душа, забирает у него годы жизни. К тому же, живя с соседом, он имел гораздо меньше возможностей удовлетворять себя. Чу Ваньнин был отъявленным трудоголиком, и, проводя так много времени в университете, редко бывал дома в отсутствии Мо Жаня. Когда молодой человек переехал к нему, Чу Ваньнин ожидал, что не будет часто видеть его, что он чаще будет в других местах со своими многочисленными друзьями. Но, к его удивлению, Мо Жань, казалось, с удовольствием проводил бОльшую часть своего свободного времени в квартире, за исключением вылазки раз в неделю, чтобы утешить Сюэ Мэна. Казалось, что ему больше нравится быть рядом с Чу Ваньнином, чем где-либо ещё. Странно. И хотя Чу Ваньнин эгоистично дорожил каждым мгновением, проведённым вместе, это означало, что любое... личное время ограничивалось душем или моментом, когда Мо Жань уже спал. Из-за этого Чу Ваньнин чувствовал себя немного подавленным. Но главное, что мешало всему быть идеальным, — понимание того, что это когда-нибудь закончится, и чувство вины за то, что ему та́к нравится эта ситуация. Каким же подлым он был, наслаждаясь условиями жизни, которые возникли только благодаря несчастью и отчаянию Мо Жаня? Чу Ваньнин практически манипулировал им, поскольку у того не было другого выбора, и при этом имел наглость воплощать в жизнь какие-то фантазии о домашней жизни с человеком, к которому испытывал безответные чувства. И всё же он не мог заставить себя сделать хоть что-то, чтобы остановить это. Они жили вдвоем, словно пара, и оба упорно не замечали, что этому придёт конец.  Конец, по мнению Чу Ваньнина, наступил раньше, чем он ожидал. Всё решилось в один прекрасный вечер, когда он вернулся домой с работы и менее чем через тридцать минут вошёл в свою спальню, где Мо Жань стоял на коленях над коробкой с самыми бесстыдными вещами. Чу Ваньнин никогда ещё не был так унижен. На его глазах рушились все те прекрасные вещи, которые он приобрёл за последние несколько месяцев. Испуганный и опустошённый, он отказался встречаться со взглядом Мо Жаня, чтобы избежать отвращения, которое, как он был уверен, найдёт там. Поэтому ответил единственным известным ему способом. — Похоже, что такое проживание было плохой идеей. Думаю, тебе лучше как можно скорее найти другое место для жизни, — с болью выдавил Чу Ваньнин, стараясь убрать любые эмоции в голосе. К его ужасу, глаза вдруг начали слезиться. — Прошу прощения за то, что причинил тебе неудобства, и впредь буду стараться держаться от тебя подальше. Его сердце разрывалось на части, отпуская Мо Жаня вот так. Но он знал, что в конечном итоге так будет лучше для... Подождите, почему Мо Жань прижался к нему? И почему ему в джинсы засунули что-то похожее на банку Monster energy? Это...?!? Рот Чу Ваньнина двигался без разрешения, и он был уверен, что слышит, как сам требует, чтобы Мо Жань поцеловал его. Что?!??!?!  Несмотря на то, что с момента знакомства с Мо Жанем Чу Ваньнин начал испытывать множество непонятных и удивительных чувств, ничто не могло подготовить его к тому, что Мо Жань неловко повернёт к нему голову и прильнёт к его губам в нежном мягком поцелуем. Его первый поцелуй.  Дальше всё было как в тумане. В один момент Мо Жань вёл его в спальню и укладывал на кровать, а в другой — вводил два пальца и раскрывал его для своего члена. Мо Жань был его первой любовью, он впервые поцеловал его и впервые взял его, — именно в таком порядке. После этого Чу Ваньнин приготовился к неизбежному мягкому отказу, ведь знал, что Мо Жань был достаточно добрым для этого. Но он не ожидал, что тот будет столь настойчиво опровергать предположение, что он ищет лишь секс на одну ночь, да ещё и признается в своих чувствах к нему. Если бы не уверенность Чу Ваньнина в том, что Мо Жань не способен на такую жестокость, он бы подумал, что это какая-то изощрённая шутка. Но Мо Жань сказал, что любит его, а его глаза сияли искренностью. Чу Ваньнин сомневался, что может полностью поверить в это вот так сразу, при том, что жаждал, чтобы это оказалось правдой. Он решил ухватиться и взять всё, что только мог получить, даже если Мо Жань просто играл с ним.

---

С этого момента их отношения закрутились, словно вихрь. Так как они уже жили вместе, Мо Жань сразу начал проводить каждую ночь в комнате Чу Ваньнина, а на второй неделе практически переехал туда. Как только они официально стали парой, Чу Ваньнин осознал, насколько много недель они уже́ вели себя как пара. Продолжив свои домашние ритуалы, остальные части их жизни сложились как пазл.  Чу Ваньнин не мог отделаться от ощущения, что живёт в детально придуманном сне, который может исчезнуть в любое мгновение. Что он проснётся один в своей квартире, такой же нелюбимый и нежеланный, как и раньше.  Мо Жань, будучи внимательным партнёром, замечал, когда Чу Ваньнин впадал в самоуничижительное настроение, и всегда уделял ему особое внимание в такие дни. Мо Жаню удалось убедить его в том, что он испытывает к нему настоящие сильные чувства (по какой-то причине), но Чу Ваньнин не был бы Чу Ваньнином, если бы удалось заставить его поверить в что-нибудь о нём самом. Что касается самого парня, то Мо Жань, казалось, колебался между двумя настроениями: дразнящим задиристым и зубодробительно милым и ласковым. Эти настроения часто распространялись на... спальню. Иногда ему нравилось издеваться над Чу Ваньнином, как в тот первый раз, когда Мо Жаня застали в чужой спальне и он каким-то удивительным образом впервые в жизни оказался на его кровати. Он дразнил его и давал прозвища, которые заставляли Чу Ваньнина краснеть и возражать из принципа — хотя он на самом деле секретно наслаждался ими, — оставлял синяки в форме пальцев от крепких захватов, когда грубо трахал его.  Но иногда Мо Жаню нравилось не торопиться, чтобы Чу Ваньнин прочувствовал все ощущения, пока он медленно гладил его, целовал, ощупывал, сжимал. В таком настроении он произносил фразы гораздо хуже: вместо того, чтобы назвать Чу Ваньнина отчаянной шлюхой, Мо Жань говорил, что он прекрасен, и насколько он любит каждую часть его тела. После этого Чу Ваньнин обычно не осмеливался смотреть ему в глаза. Именно в таком настроении Мо Жань оказался одним ленивым воскресным утром. Чу Ваньнин обычно просыпался первым, а в свободные от работы дни оставался в постели до тех пор, пока Мо Жань не встанет и не потащит его на кухню, чтобы приготовить завтрак для них обоих, но этим утром он, казалось, не спешил покидать кровать.  Борясь со сном, Чу Ваньнин проснулся от того, что Мо Жань провёл рукой по его волосам. Время от времени он проходился ладонью по спине, оказываясь в опасной близости от ягодиц. Ощущение было успокаивающим, и Чу Ваньнин не чувствовал необходимости двигаться или предупреждать Мо Жаня о своём пробуждении, предпочитая мирно плавать на грани бодрствования и сна. Мо Жань погладил его задницу. Застигнутый врасплох, Чу Ваньнин издал тоненький вскрик. Открыв глаза, он увидел Мо Жаня, который смотрел на него сверху вниз с озорной улыбкой на лице.  — Как мило, что ты присоединился ко мне, золотце, — беззаботно поддразнил он.  Чу Ваньнин издал звук, подозрительно похожий на хныканье.  Мо Жань лежал позади и обхватил его талию, прижимаясь грудью к спине, пахом к заднице. Он явно не на шутку проснулся.  — Неужели ты такой ненасытный даже в такую рань? Чу Ваньнин выругался вполголоса, слишком сонный, чтобы показаться раздражённым.  — Хм... конечно, мой благородный Чу Ваньнин выше таких презренных чувств, — снова поддразнил Мо Жань. Он заговорил прямо ему в ухо и толкнулся бёдрами вперед. Их разделяли лишь тонкие боксеры Мо Жаня и мягкий хлопок трусиков Чу Ваньнина. Твёрдая головка члена протиснулась мимо ткани между половинками, ища то место, где утопала накануне вечером. Одновременно Мо Жань поднёс руку к передней части его трусиков, где член уже начал просыпаться и напрягаться, оставляя мокрое пятно. Чу Ваньнин практически услышал самодовольную ухмылку Мо Жаня.  Он продолжал ощупывать его член, и Чу Ваньнин не мог не поддаться инстинкту и не прижаться к нему. Они продолжали так некоторое время, лениво переходя к сухим толчкам. Когда он достаточно возбудился, Мо Жань плавно перевернул его на живот, вдавливая всем своим весом в матрас.  Уткнувшись лицом в его чувствительную шею и заставив вздрогнуть, Мо Жань протянул руку к тому месту, где Чу Ваньнин всё ещё был раскрыт и влажен с прошлой ночи. Он стеснялся спать голым, поэтому вчера вечером неуклюже стянул одну из футболок с пола их спальни и попытался одеться сам. Его руки не слушались, Чу Ваньнин пытался надеть её через верх. Ласково посмеиваясь, Мо Жань осторожно забрал у него футболку и попросил поднять руки, чтобы накинуть её на голову. Взяв с пола чёрные трусики (подарок Мо Жаня; он сказал, что ему нравится, как они контрастируют с бледной кожей Чу Ваньнина), он помог ему натянуть их на ноги, стараясь не задеть чувствительный член и болезненный вход. Чу Ваньнин слегка покраснел от такого обращения, колеблясь между ощущением попечительства, ведь Мо Жань одевал его, словно ребенка, и нежностью, наполнявшей его сердце от заботы, проявленной так ласково. Но... он знал, что Мо Жань наслаждался этим. И хотя Чу Ваньнин не был готов признать это вслух, — ему это нравилось не меньше. Редко удавалось прояснить мысли и по-настоящему расслабиться, но нежные прикосновения и заботливые действия Мо Жаня всегда помогали ему. Теперь, одетый только в трусики, которые выбрал для него Мо Жань, и футболку Мо Жаня, он не мог не чувствовать себя немного... одержимым. Чу Ваньнин не ожидал, что ему понравится это чувство, но он никогда никому не принадлежал, и не было никого, кому бы он хотел принадлежать больше, чем Мо Жаню. Что касается него, то Ваньнин догадывался, как Мо Жань относится к тому, что он носит его одежду. В данный момент парень стягивал пояс трусиков, обнажая задницу. Передняя часть оставалась на месте, и Мо Жань, поправляя их, давил на зажатый в ткани член. Чу Ваньнин заёрзал, пытаясь удержаться от желания начать брыкаться на кровати.  Эластичный пояс зацепился за изгиб его задницы, подтянув плоть и сделав член еще более пухлым, чем обычно. Оценив открывшийся вид, Мо Жань не мог не обратить внимания на то, как задралась его футболка, обнажив гладкую бледную кожу поясницы. Чу Ваньнин вздрогнул под тяжестью его пристального взгляда. — Не пялься просто так, — зашипел Чу Ваньнин, не в силах вынести неловкости от того, что его вот так выставляют напоказ и глазеют. Мо Жань ласково захихикал и, наклонившись вперёд, игриво поцеловал родинку, расположенную посередине обнаженной спины Чу Ваньнина. — Я понимаю, — произнёс Мо Жань с нотками смешка в голосе. — Тебе не терпится перейти к самому интересному. Чу Ваньнин знал, что это бессмысленно, но всё равно не мог удержаться от желания всё прояснить. — Мне не... Слова замерли у него в горле, когда Мо Жань впился в половинки его задницы своими большими пальцами и раздвинул их, словно спелый фрукт.  — Не волнуйся, золотце, я тоже этого хочу, — задыхаясь, сказал Мо Жань. Чтобы не навлечь на себя гнев, Мо Жань не стал медлить. Он просунул один из больших пальцев дальше и стал тереться об раскрытую дырочку. Чувствительный после прошедшей ночи, Чу Ваньнин не удержался и взволнованно охнул, выгнувшись навстречу. Вход всё ещё был мягким, и Мо Жань надавливал на него, пока он не поддался, — большой палец вошёл внутрь до первого сустава. Даже без использования смазки он был мокрым внутри — весь в остатках геля и спермы Мо Жаня. Чу Ваньнин пытался притвориться, что мысль о том, что Мо Жань всю ночь был в нём, не возбуждает его. — Ты такой неряшливый здесь, — восхищённо произнёс Мо Жань. — Как будто создан для этого. Не в силах заставить себя отругать его, Чу Ваньнин просто зарылся лицом в подушку и сделал вид, что ничего не слышал. Для члена, может, и не хватало смазки, но для пальцев – в самый раз. Он ввёл большой до упора и несколько раз провёл ним изнутри, сперма начала вытекать наружу. Мо Жань прижал второй палец к первому, пытаясь ввести их оба вместе. Отверстие сопротивлялось, и Чу Ваньнин застонал от напряжения. Нахмурившись, Мо Жань наклонился вниз к тому месту, где находился его первый палец, и начал лизать по краям. Чу Ваньнин задохнулся от внезапной влажности. Хотя Мо Жань делал это не в первый раз, это не помешало ему прийти в замешательство от ужаса и возбуждения, почувствовав язык своего парня в таком интимном месте. Мо Жань старательно вылизывал его, пытаясь сделать как можно более влажным. Как только это удалось, он просунул свой язык рядом с большим пальцем и стал трахать его, используя их одновременно. Только когда Чу Ваньнин услышал сзади влажный звук и почувствовал, как слюна начинает стекать по промежности, Мо Жань счёл свою работу законченной и оторвал лицо от ягодиц. На этот раз, когда он попытался ввести второй палец, тот проскользнул внутрь с минимальным сопротивлением. Это всё ещё было трудно, Чу Ваньнин прикусил губу, чтобы не выдать больше ни одного неловкого звука. Пальцы внутри него начали двигаться, мягко проникая и понемногу растягивая. Как только он раскрылся достаточно широко, Мо Жань вытянул большие пальцы, чтобы раздвинуть его дырочку в жестоком подобии того, как он раздвинул его задницу пятнадцатью минутами ранее. Тот же маленький вход, что и раньше, теперь покраснел, заблестел и растянулся. Чу Ваньнин почувствовал, насколько он открыт, и со смутным ужасом понял, что Мо Жань, вероятно, может видеть его внутри.  — Чёрт, да это действительно голодная киска, — заметил Мо Жань, его слова прозвучали слишком непринуждённо.  Опять это слово, которым Мо Жань любил его мучить. Чу Ваньнин мог сколько угодно отрицать это, но то, как сжимались и трепетали его мышцы, говорило Мо Жаню всё, что ему нужно было знать о его чувствах. Всё происходящее было настолько неловким, что Чу Ваньнин даже не мог осознать этого. Не успел он смириться с этой ужасающей реальностью, как Мо Жань сделал нечто настолько унизительное, что на глаза навернулись слёзы. Он собрал всю слюну во рту и плюнул. Прямо в него.  Чу Ваньнин потерял дар речи. Мо Жань негромко выругался, засмотревшись на этот вид Чу Ваньнина, и не смог быстро дотянуться до своих боксеров, чтобы вытащить член. Мысли спутались от возбуждения, и он прижал головку к дырочке Чу Ваньнина, потираясь о неё и размазывая смесь спермы и слюны. На самом деле без смазки он пока не собирался его трахать, но Чу Ваньнин упёрся в матрас, чтобы прижаться к Мо Жаню, и оказался достаточно раскрыт и влажен, чтобы головка проникла внутрь. Они оба застонали. Не желая упускать представившуюся ему возможность, Мо Жань склонился над Чу Ваньнином так, чтобы грудь коснулась его спины, и медленно погрузился в него. Из-за неудобного положения, в котором они находились, а также из-за того, что трусики всё ещё были наполовину надеты, Мо Жань не мог войти особенно глубоко, но Чу Ваньнин всё равно был потрясён ощущением того, как член заполняет его. Из-за отсутствия смазки было немного туго, но он обнаружил, что ему нравится это грубое ощущение.  Мо Жань начал трахать его неглубоко, используя только две трети члена. Но при этом он действовал жёстко, вкладывая в каждое движение весь вес своего тела. Каждый толчок заставлял бёдра Чу Ваньнина опускаться вниз, и ему некуда было деться, кроме как биться об кровать. Его трусики, вероятно, уже были в полном беспорядке.  Сочетание грубого обращения и трения матраса заставляло Чу Ваньнина думать, что он может кончить прямо вот так, он был искренне благодарен подушке, за которую держался, чтобы заглушить свои неприличные стоны. Словно решив, что Чу Ваньнин слишком сильно стимулирует его член, Мо Жань обхватил его талию и потянул их обоих назад. Он приземлился задницей на кровать, слегка подпрыгивая, а Чу Ваньнин — ему на колени, лицом в сторону. Всё это произошло без того, чтобы Мо Жань вытащил член, а сила падения заставила Чу Ваньнина скользнуть по нему до тех пор, пока парень не оказался в нём полностью.  Внезапное чувство наполненности до краёв вывело его из равновесия. Чу Ваньнин издал болезненный стон, когда его член выплеснулся в трусики, а вход пульсировал и неконтролируемо сжимался вокруг Мо Жаня. Бёдра Мо Жаня дёрнулись, ещё больше растягивая его оргазм. От ослепительного удовольствия, охватившего всё тело, зрение помутилось, а конечности задрожали, он практически задыхался. Мо Жань провёл рукой по бёдрам Чу Ваньнина, пока тот всхлипывал во время оргазма, словно успокаивая дикого зверя. Ему потребовалось мгновение, чтобы перевести дыхание и перестать дрожать, прерывисто сжимаясь вокруг Мо Жаня. Пока он ждал, Мо Жань собрал его чёрные волосы одной рукой и обнажил шею, чтобы осыпать её поцелуями вдоль и поперек. Он помог ему стянуть с ног мокрые трусики, отбросив их в сторону и оставив Чу Ваньнина голым, не считая футболки Мо Жаня. Как только мужчина на его коленях перестал делать прерывистые вдохи, Мо Жань слегка наклонился вперёд, чтобы тихонько сказать ему на ухо. — Ты можешь оседлать меня, Ваньнин? — он ещё раз поцеловал его в шею, прямо в родинку за ухом Чу Ваньнина. Чу Ваньнин опустил голову на его плечо и закрыл глаза. — Мо Жань, я устал, — пробормотал он, всё ещё не вполне владея своим языком.  — Я знаю, золотце, — заверил его Мо Жань. — Обещаю, это будет приятно. Пожалуйста? Не имея возможности отказать Мо Жаню в чём-либо, Чу Ваньнин согласился. Он слегка наклонился вперёд и упёрся руками в согнутые колени Мо Жаня. Первая попытка окончилась неудачей: трясущиеся ноги подкосились, и он рухнул обратно на член. В следующий раз Мо Жань положил руки на бёдра Чу Ваньнина и направил их вверх, поддерживая его вес и частично приподнимая его, а затем позволил ему упасть обратно, как это было раньше. Так они вдвоём выстроили медленный и устойчивый ритм. Мо Жань помогал Чу Ваньнину подняться, а затем позволил гравитации сделать за них всю остальную работу. Каждый раз, когда Мо Жань опускал его, Чу Ваньнин не мог не издавать сладострастные звуки от ощущения того, что его так основательно заполняют. Как обычно, член Мо Жаня казался ему невероятно большим, словно он ощущал его в своем животе. Судя по его положению и звукам, которые он издавал, Чу Ваньнин не мог не чувствовать себя... немного распутным. Нахмурившись, он проклинал себя за то, что ведёт себя настолько неконтролируемо громко, в то время как Мо Жань сдерживался, ограничиваясь тихими стонами и тяжелым дыханием. Чу Ваньнин не хотел чувствовать, что он единственным, кого обнажили. — Мн... Мо Жань. Могу я... повернуться? — Чу Ваньнин вынужденно выдохнул в перерывах между толчками. — Я хочу... ах... я хочу видеть тебя. Движения Мо Жаня затихли. Он наклонился вперёд и укусил Чу Ваньнина за плечо. — Чёрт! Конечно, можешь, золотце, — ответил Мо Жань ему в плечо. — И как только ты можешь быть таким милым? Чу Ваньнин решил не удостаивать его ответом и принял помощь, неуклюже переставляя конечности, которые отказывались его слушаться. Устроившись, Мо Жань лёг спиной на подушки, а Чу Ваньнин уселся на его член, лицом к лицу. Он почувствовал себя немного самодовольным, увидев, что Мо Жань тоже выглядит весьма потерявшимся в чувствах. Его лицо раскраснелось, а глаза широко раскрылись от возбуждения, взгляд был прикован к Чу Ваньнину. Мо Жань слегка нахмурился, осознав, что футболка мешает ему разглядеть тело мужчины на коленях. Он начал собирать ткань у нижнего подола, а дальше просто поднес её ко рту мужчины. Поняв, на что тот намекает, Чу Ваньнин на мгновение задумался, стоит ли подчиняться. Решив, что это может сработать как импровизированный кляп, который, возможно, удержит его от унизительных звуков, он неохотно открыл рот, чтобы взять ткань. Теперь он держал футболку в зубах, не давая ей упасть, чтобы Мо Жань мог смотреть на его член и раскрасневшуюся грудь. — Так лучше? — спросил Мо Жань, слегка поддразнивая. Чу Ваньнин хмыкнул. — Я тоже рад, что могу на тебя посмотреть. Ваньнин прекрасен. Он говорил так серьёзно, что Чу Ваньнин, как обычно, не знал, лучше это или хуже. — Заткнись, — пробормотал он без тепла, наклоняясь вперёд и упираясь руками в живот Мо Жаня. Он медленно отстранился, достаточно оправившись, чтобы двигаться самостоятельно, а Мо Жань просто смотрел на него горящими глазами.  Чу Ваньнин не стал отстраняться, а предпочёл использовать половину длины члена Мо Жаня, чтобы трахать себя. Не в силах отказаться от этого, — старался вогнать его в себя до упора. Он рассеянно отметил, что снова стал твёрдым, но был слишком сосредоточен на том, как приятно чувствовать себя тщательно оттраханным, чтобы обращать на это внимание. Пассивно понаблюдав за происходящим, Мо Жань не удержался и позволил своим рукам вернуться на прежнее место на бёдрах и, упираясь в кровать, вошёл в него. Он был на взводе, и Чу Ваньнин подозревал, что Мо Жань уже на пределе. Он начал старательнее двигаться на его члене. Внезапно одна из рук Мо Жаня переместилась с его бедра на живот Чу Ваньнина. — Чёрт, детка. Смотри, — голос Мо Жаня был настолько напряжённым, что Чу Ваньнин мог забеспокоиться, если бы не посмотрел вниз. Каждый раз, когда его бёдра опускались и прижимались вплотную к Мо Жаню, а член оказывался внутри на всю длину, на обычно плоском животе Чу Ваньнина образовывался небольшой бугорок. Он застыл, уставившись на него. Это что...? Он экспериментально приподнялся, и его живот снова стал плоским. Когда опустился обратно, — выпуклость снова появилась. Мо Жань был так глубоко внутри него, что мог видеть это через его живот. Чу Ваньнин вздрогнул. У Мо Жаня действительно был такой большой, что он не мог вместить его, такой большой, что тело Чу Ваньнина менялось по форме его члена? — Боже, Ваньнин, блять. Это так чертовски горячо, — выдохнул Мо Жань в восторге. — Ты так заполнен мной. Чу Ваньнин снова сел. Глаза обоих были прикованы к тому месту, где Мо Жань двигался внутри тела. Не прекращая движений, рука Чу Ваньнина присоединилась к той, что лежала на его животе, и нащупала член Мо Жаня через него. Сочетание визуального восприятия и ощущения засасывающей дырочки оказалось слишком впечатляющим для Мо Жаня, и он использовал свою руку, всё ещё лежащую на его бедре, чтобы с каждым разом все сильнее притягивать его, поднимая свои бёдра навстречу.  Когда он кончил, то несколько раз резко дёрнулся, стараясь как можно глубже вогнать в него свой член. Чу Ваньнин стонал от этого ощущения, а Мо Жань заставлял его сидеть на своём медленно размягчающимся члене, пока сам дрочил ему, до тех пор, пока Чу Ваньнин не вскрикнул — ведь ткань во рту увлажнилась от слюны — и не кончил на живот Мо Жаня. Чу Ваньнин выпустил футболку изо рта, они сидели вдвоём, пытаясь отдышаться. Он не обратил внимания на то, что на ней остались следы пота, решив, что эта проблема может и подождать. Внизу Мо Жань ослепительно улыбнулся ему. — Я люблю тебя, Ваньнин, — произнёс Мо Жань, его голос был полон искренности. Несмотря на то, что он уже слышал эти слова немало раз, в животе у Чу Ваньнина всё равно разлилось приятное тепло. Он ещё не мог ответить, но Мо Жань уже умел читать между строк. Он бросился его целовать, а потом тихо пробормотал ему в губы «Я тебя тоже». Из-за страха Чу Ваньнин часто отказывался верить во многое из того, что говорил ему Мо Жань. Но в этот раз он позволил себе допустить, что, возможно, это правда. И на данный момент этого было более чем достаточно. Конец-