Сила фантазии

Вечерний костюм, тонкая резинка, подбирающая длинные пряди на шее, чтобы стрижка казалась строже, неудобные ботинки с острым мысом, — все с самого начала говорило Фукузаве: не стоит сюда идти. Но в прошлом месяце вежливый курьер господина Рю доставил минималистично-вычурное приглашение на его имя. На гадкой матовой бумаге черного цвета золотые буквы сообщали дату и время проведения мероприятия. Господин Рю все делал с размахом. — Частная вечеринка? — удивился Куникида. — Но вы обычно не посещаете частные вечеринки. — Да, но я обещал, что в этом году сделаю для господина Рю исключение. Так что пригляди, пожалуйста, за агентством, пока меня не будет. — На это вы всегда можете рассчитывать, директор! Вот так Фукузава лишил себя путей к отступлению: обо всем договорился и уже не мог сослаться на срочные дела, чтобы сбежать. Куникида прекрасно справлялся с шефством над всеми, кроме разве что собственного напарника. Упрекнуть Куникиду, впрочем, Фукузаве было не за что: он сейчас сам смотрел на обтянутую тканью пиджака спину бывшего напарника и испытывал жгучее желание ретироваться под стол, лишь бы не встречаться лицом к лицу. Костюм, не иначе как украденный у Бонда, сидел на Мори попросту идеально. Рядом с ним Фукузава в своей одежде еще сильнее чувствовал скованность движений, нелепость происходящего: да, безусловно, он умел носить европейскую одежду. И портной сделал свою работу на совесть. Но Мори не только распоряжался штатом личной прислуги, но и вел себя так, будто хозяин вечеринки он, а не господин Рю. Лениво протянув приглашение на входе, Мори сдержанно улыбнулся портье, настроение которому тут же испортил Фукузава своим хмурым видом. Охрана пустила его в здание — к огромной толпе людей: господин Рю до отказа накачал почти три сотни квадратных метров элитой японского общества. И это, сказал себе Фукузава, самое важное. Главное — избегать Мори всего лишь один вечер. Что может быть проще, когда тебя окружает пара сотен человек? Фукузава расслабился. Ясная цель — простые действия. А с этим он справляться умел. И в самом деле, вечер мгновенно стал лучше. Ничто не беспокоило Фукузаву, даже необходимость время от времени обмениваться поклонами и вежливыми беседами со знакомыми лицами. Господин Харукава — видный политик; но в самом начале карьеры расследование ВДА помогло ему вывести на чистую воду конкурента, замешенного в отмывании крупных денег. Господин Накама — известный в городе юрист, который всегда может положиться на Рампо и профессионализм других членов агентства. С ним Фукузава, в отличие от господина Харукавы, всегда мог обмениваться исключительными сухими деталями работы. Харукава предпочитал шутки и личную жизнь. Время побежало быстрее. Фукузава совсем не заметил, как выпил два бокала шампанского и, конечно, не обратил никакого внимания на то, с каким самодовольным видом Мори здоровается едва ли не с каждым гостем. Знали ли он этих людей или надеялся обзавестись связями, Фукузава себя не спрашивал. Не интересовался он и тем, как Мори представлялся всем этим людям: уж точно не боссом Портовой мафии. И не отмечал про себя, что Мори совсем ничего не ест и почти не пригубил алкоголь: бокал его, перемещаясь из руки в руку, оставался почти полным. Наверное. Фукузава не знал — он не следил. А когда Мори исчез с горизонтов больше, чем на десять минут, Фукузава даже не выдохнул с облегчением. Не допустил мысли, что может свободно передвигаться по залу, а не раздумывать, как избежать стычки. — Фукузава-сан. — От отсутствующих в этот вечер мыслей его вовсе не отвлекал господин Рю. Фукузава ведь ни о чем не думал. На голос он обернулся сразу же и легко поклонился. Господин Рю, напротив, отвесил куда более низкий поклон. Все еще благодарил за помощь: три года назад господин Рю потерял отца. Незадолго до своей смерти старик решил жениться на юной, малообразованной девушки с невероятно привлекательной внешностью. Господин Рю признавался Фукузаве, что не хотел относиться к будущей мачехе предвзято только потому, что она красива, но глупа. Однако, когда зачитали завещание, тут же обратился в ВДА за помощью: семейный бизнес, имущество, банковские счета — все отходило не господину Рю-младшему, который потратил десять лет на образование и опыт управления самыми различными предприятиями, а невесте, с ошибками произносившей слово «инвестиции». Тогда Рампо легко доказал, что документы — фальшивка, а юрист — один из многочисленных любовников несостоявшейся мачехи господина Рю. И что его она тоже планировала соблазнить, но не сумела найти подхода: по какой-то необъяснимой причине молодой и вполне перспективный наследник ее будто вовсе не замечал. И хотя Рампо выяснил и эту причину, он тактично умолчал о личной жизни нанимателя. С тех пор Фукузава стал получать очень много знаков внимания от семьи Рю: благодарных клиентов хватало, и все же именно господин Рю одаривал агентство порой чрезмерно крупными суммами. И через год подобных подарков уже Фукузава почувствовал себя обязанным хотя бы иногда узнавать, как у господина Рю идут дела. — Добрый вечер. — Я очень рад вас видеть. — Господин Рю улыбнулся. — Не думал, что вы на самом деле придете. — Нашелся свободный вечер. — Надеюсь, я не испортил вам график раскрытия преступлений, — засмеялся господин Рю. — Но очень хотел, чтобы сегодня вы застали очень важную новость. Вы заслуживаете того, чтобы узнать одним из первых! Он просто светился и почти подпрыгивал от желания поделиться. — У вас случилось что-то хорошее? — Все узнаете ближе к концу праздника. А пока… наслаждайтесь вечером. Только не уходите раньше, чем я объявлю все, договорились? Фукузава кивнул: — Хорошо. — И… о. Не стойте с пустым бокалом. Угощайтесь. Вино, шампанское, закуски, горячее — не стесняйтесь, не отказывайте себе ни в чем. Этот день не случился бы без вашего агентства. Фукузава вежливо улыбнулся и вздохнул. Он совершенно не чувствовал себя человеком, который заслуживал подобного интереса со стороны господина Рю. И все же в одном он был прав: стоять с пустым бокалом во время вечеринки глупо. Фукузава пошел к столу. Выбрать что-нибудь, соответствующее настроению. Выбор пал на вино. К тому же его посоветовала приятная девушка: молодая, но не знакомая Фукузаве. Она говорила на японском с легким акцентом. Он предположил, что девушка, должно быть, иностранка или японка, выросшая за пределами страны. Странно, что знакомство ему понравилось; обычно Фукузава утомлялся от общения на подобных праздниках. Но сейчас чувствовал прилив сил. Ничто не могло испортить ему настроение. Поудобнее перехватив бокал, Фукузава бросил в рот канапе и, развернувшись, сделал несколько шагов от стола. В эту же секунду кто-то невнимательный пересек ту мысленную тропинку, по которой Фукузава собирался добраться до еще одного знакомого лица. Он выскочил из ниоткуда, почти бросился под ноги. Фукузава попытался отклониться, избежать столкновения, но черный, хаотичный вихрь, метнувшийся ему наперерез, уже вцепился Фукузаве в лацкан пиджака и потянул вперед. Пошатнулся бокал. Фукузава скосил взгляд на багровую волну, поднявшуюся в фужере. И мягкая, теплая ладонь вдруг все исправила: вино осталось внутри. — Не разлили? — спросил вихрь, поднимая на Фукузаву насыщенно-фиолетовые глаза. Несколько мгновений они с Мори так и смотрели друг на друга. Мори держал его за пиджак одной рукой, другой придерживал бокал. Фукузава молча дышал ему в лицо, дожидаясь момента, когда хватка ослабнет и получится разорвать дистанцию. Но Мори не очень торопился отступать, а отцепить его от себя, решись Фукузава исполнить подобный трюк, возможным не представлялось. — Фукузава-доно, — сухо уронил Мори: вежливая улыбка сползла с его лица, оставив на нем легкий отпечаток досады. — Мори-сенсей, — кивнул Фукузава. Мори отпустил бокал. Фукузава сделал полшага назад. — Вижу, вы хорошо проводите вечер. — Вижу, вы тоже. Рад встрече. Теперь позвольте уйти. — Фукузава слегка отклонился назад. Пиджак, зажатый у Мори в руке, едва слышно затрещал. — Вы порвете мне пиджак. — О. — Мори моргнул, глядя куда-то мимо Фукузавы, и отпустил лацкан. — Вы мне лжете. Фукузава не отреагировал никак. А вот Мори усмехнулся. Добавил: — Вы вовсе мне не рады. — Вы себя переоцениваете. — Лишь говорю, что вы ко мне равнодушны. На мгновение Фукузаве показалось, что улыбка у Мори грустная. Пришлось напомнить себе, что перед ним жестокий убийца и постигший науку лжи манипулятор. — Могу арестовать вас прямо здесь, чтобы продемонстрировать свое истинное отношение. Вам больше не придется терзаться. Мори приподнял вверх брови и тихо засмеялся. Он будто не ожидал подобного ответа. В его глазах Фукузава читал желание высказать остроумную колкость. Прямо как в прошлом, подумал он. Мори сказал: — Не стоит. Вы этого не хотите. — Почему? — удивился Фукузава. Мори вновь усмехнулся и вдруг шагнул к нему навстречу. Он оказался неприлично близко: Фукузава всем телом чувствовал исходящий от него жар. Теплое дыхание коснулось шеи. Мори шептал ответ на ухо, и от его слов у Фукузавы едва не взлетели вверх брови. — Вы не хотите, — произнес Мори, — чтобы завязалась потасовка. Это чревато: я могу порвать свой костюм, потому что когда я увлекаюсь, то становлюсь небрежен. А драться с вами, Фукузава-доно, — он понизил голос, и по телу Фукузавы пробежали мурашки холодного, липкого ужаса, —чрезвычайно увлекательно. А если я стану небрежен, то могу повредить костюм. — Мне нет дела до вашего костюма, — ответил Фукузава. — Но вы же не знаете, что у меня под ним, — усмехнулся Мори ему в ухо и отстранился — заглянуть в лицо. И снова приблизился. Выдохнул в ухо, вгоняя нарисованный словами образ Фукузаве прямо в мозг: — Вдруг кружевные чулки, женские трусы и анальная пробка? Мори улыбнулся. Вежливо кивнул. Перехватил из рук Фукузавы бокал вина, сделал глоток, вернул обратно в неподвижные пальцы стеклянную ножку. — Я бы показал, но по вашему лицу вижу, что посмотреть вы не хотите. В таком случае, хорошего вечера, Фукузава-доно. Надеюсь, мы проведем его хорошо. И без неприятных встреч. Кажется, Мори подмигнул Фукузаве и зашагал, виляя бедрами, прочь. А может, он дернул уголками губ, перекатился с мыска на пятку, поправил крошечную резинку на куцем хвостике и перехватил какую-то особу в китайском платье под руку. Фукузава не запомнил: он остался стоять посереди комнаты, сжимая бокал с вином в руке. Он смотрел на Мори, но видел не дорогой и идеально подогнанный по фигуре фрак, а кружевной черный пояс, чулки, тонкую полоску ткани между ягодиц. Щеки потеплели. Фукузава ослабил давящий на шею галстук. Выдохнул. И опрокинул бокал вина в пересохший рот. — И как прошли встречи, Кавахиро-сан? — спросил кто-то у господина Кавахиро; кто-то, чьего лица Фукузава не мог различить. — О, просто замечательно!.. Я… Да и лица господина Кавахиро Фукузава теперь не мог различить. Все люди вокруг смешались для него в одно цветное пятно. И на этом размытом фоне четко очерчивался разве что профиль Мори — он общался с серо-черным небрежным мазком. Стоя всего в десятке метров от Фукузавы. Мог Мори он на самом деле прийти на публичное мероприятие в чулках под костюмом? Фукузава хотел узнать ответ. И тут же обругал себя за эту мысль: перед глазами встали тощие ноги, обтянутые чулками. Длинные ноги. С небольшими аккуратными ступнями. Фукузава даже не помнил, что когда-то видел Мори босым и полуголым, а теперь изображение без всяких трудностей, что случалось с ним поразительно редко, нарисовало забытый Фукузавой образ — но в женском нижнем белье. Нет, сказал Фукузава сам себе мысленно, покачав головой. Нет, не мог Мори прийти на вечеринку в подобном виде. Зачем ему такие развлечения? Он серьезный человек. Или мог, подсказало воображение, зачем-то рисуя Мори на широкой, красно-черной кровати дешевого лав-отеля. Фукузава поежился. Воображаемый Мори пошло улыбнулся и принялся увлеченно сосать леденец, словно актриса из порно-ролика, расставив длинные, обтянутые чулками ноги так, чтобы Фукузава мог рассмотреть кружевные трусы. Но он зачем-то даже разглядывал острые коленки, опасаясь даже подумать о пробке, таившейся под тончайшей полоской воображаемых стрингов. Фукузава сглотнул, залпом осушая четвертый за целый вечер бокал. Он хорошо переносил алкоголь. Но чувствовал себя чудовищно пьяным уже сейчас. Стоявший в десятке метров Мори томно вздохнул, облизывая губы. Щеки у него покраснели. Фукузава невольно уставился ему ниже пояса. Неужели и правда?.. — А вы, Фукузава-сан? Фукузава-сан? Кто-то коснулся его плеча, и Фукузава вздрогнул. Господин Кавахиро вежливо улыбался, явно ожидая ответа. — Да, — сказал Фукузава, стараясь сообразить, о чем идет речь. — Повторите, пожалуйста. А то я вас плохо расслышал. Теперь Мори стоял чуть подальше, но уже спиной к Фукузаве. Это все усложняло: вместо того, чтобы участвовать в дискуссии о правовом регулировании работы эсперов, Фукузава таращился на его задницу. С момента их знакомства в ягодицах и бедрах явно прибавилось объема: раньше Мори был просто худым. Теперь стал атлетичным и высушенным. Плохо, что Фукузава его так рассматривал. Воображение рисовало каждый раз разные трусы и чулки. Неизменными оставались кружево и черный цвет. Иногда Фукузава видел пояс. Иногда только чулки. Иногда трусы едва прикрывали ягодицы, иногда не прикрывали вовсе. Воображение имитировало бешеный принтер, пыталось угадать, какая картинка понравится Фукузаве сильнее. А он старался не думать, что рука Мори, когда он берет закуску со стола, подрагивает из-за анальной пробки. Сосредоточиться на теме разговора не получалось совершенно. Фукузава взял седьмой уже бокал, выпил одним махом, аккуратно переставил помощника Сугизо в сторону от входа и извинился: — Простите. Продолжайте без меня. Я скоро приду. — О. Конечно, конечно. Фукузава не стал даже дожидаться вежливого обмена поклонами — он подскочил к официанту, едва не напугав несчастного мальчишку до одури. К Мори на том конце зала подошел господин Рю и похлопал по спине, как старого друга. — Где туалет? — спросил Фукузава. Официант дрожащей рукой указал за спины компании политиков, обсуждавших новый налог. Фукузава не стал их обходить, просто прорезал себе путь сквозь удивленных стариков, и вышел в полутемный коридор. Кто-то додумался установить указатели. Фукузава распутал галстук, провел по лицу руками и пошел туда, куда его направила стрелка. О неправильности своих действий Фукузава пообещал себе подумать позже. И даже, возможно, устыдиться. Сейчас его волновала только одна проблема, только одна мысль. На совесть и ее угрызения места в голове не осталось. Фукузава распахнул дверь кабинки, вошел и закрылся. В туалете стояла тишина. Фукузава понадеялся, что никто больше сюда и не войдет, расстегнул ширинку и прикрыл глаза, доставая член. Дрочил он быстро и бездумно: гонял шкурку, закусив губу, пока не почувствовал, что готов. Тогда он несколько раз толкнулся в кулак. На мгновение перед глазами вспыхнул образ Мори в чулках и полупрозрачном халате, и погас. Фукузава кончил, подавив стон. Вытер руки бумагой. Тщательно убрал за собой. Застегнулся. Несколько минут он мыл руки и даже побрызгал прохладной водой в горевшее лицо. — Фукузава-сан, — улыбнулся господин Кавахиро, протянув ему бокал. — Вы вовремя. Мы как раз решили поговорить о том, какую полезную работу могут выполнять эсперы, замеченные в криминальных делах. Вы ведь имеете по этой части большой опыт? — Выступал на нескольких заседаниях суда, — ответил Фукузава и принял бокал. — Поделитесь, пожалуйста, своим взглядом с моими коллегами… Фукузава кивнул и снова заметил Мори: он все еще общался в компании господина Рю и его беспокойной руки, то и дело оказывавшейся то под лопатками, то на плече, один раз даже на пояснице Мори. В голову закралось подозрение: не пришел ли он на праздник в таком наряде, чтобы показать его господину Рю… — Да, конечно, — ответил Фукузава, хлебнув шампанского. От этой мысли срочно требовалось отвлечься. — С большим удовольствием. Господин Рю поклонился и оставил Мори в покое. Фукузава выдохнул и пригубил шампанское. Мори обернулся, заметил его и, закусив губу, закатил глаза так, будто, — Фукузава оборвал мысль, оборвал образ, допил за раз все, что осталось в бокале. — Фукузава-сан, вы в порядке? — спросил ожидавший дискуссии господин Кавахиро. — Да, — ответил Фукузава, откашливаясь: пузырьки попали в нос. — Но мне снова нужно отойти. Простите. Господин Кавахиро понимающе улыбнулся: — Мне что-то не очень после этих мидий. Фукузава кивнул ему в ответ и заторопился в туалет. К концу вечера Фукузава чувствовал себя бухим, уставшим и до отвращения развращенным человеком, которому теперь будет непросто зайти в общественный туалет и не подумать о Мори в чулках. И с пробкой. Мори до конца вечера попался Фукузаве на глаза еще несколько раз, и каждый раз выбивал его из разговора, заставляя ловить малейшее дрожание ресниц и тончайший вздох. Фукузава злился на себя, требовал прекратить, приказывал сам себе взять себя в руки, даже пытался избавиться от навязчивых мыслей приемами, выученными еще в детстве. Ничего не помогало. Мори, растянутый, горячий, одетый в одни только чулки с кружевом, возвращался в его голову снова и снова. Фукузава с отчаянием смотрел на часы и ждал, когда же случится главное событие вечеринки — и он, наконец, сможет уйти. И закопать себя, возможно, под ближайшей сакурой. Если не отпустит. Господин Рю словно прочел его мысли: на постаменте, игравшим роль маленькой сцены, вдруг оказалась его невысокая, но вполне узнаваемая фигурка. Он держал в руке микрофон и улыбался. — Дорогие друзья, мои уважаемые гости! Спасибо, что пришли сегодня. Особенно спасибо тем, кто остался, несмотря на работу и долг перед обществом. По залу пробежали шепотки одобрения и мягкий смех. Фукузава нервно дернулся: он ощущал, словно господин Рю обращается к нему лично. — Я собрал вас на это мероприятие не просто, потому что люблю баловать вас вкусной едой и дорогим алкоголем. Снова смех. — …Но и потому, что желал объявить вам важную новость. Джей-Джей, иди сюда. Свет, до сих пор падавший на господина Рю, выхватил из толпы девушку, которая посоветовала Фукузаве вино. Она неловко улыбнулась, засеменив к импровизированной сцене. Господин Рю подал Джей-Джейк руку, и она встала рядом. — Это Джей-Джей. Она вернулась в Японию из Америки, чтобы… стать госпожой Рю! В зале захлопали. Фукузава кивнул сам себе: вот значит, что имел в виду Рампо, когда туманно намекнул, мол, у господина Рю и так есть личная жизнь. Просто не такая, которую себе воображала та мачеха. Значит, он встречался с девушкой из другой страны, бывшей соотечественницей. Действительно, прекрасная новость: пару с помолвкой выстроилась поздравить целая очередь. Фукузава решил, что пришлет открытку и пошел к выходу. Часть гостей тоже покидало вечеринку. И среди незнакомых спин и голов Фукузава умудрился выхватить одну знакомую — Мори шел немного впереди. Лениво передвигал ноги, будто вообще никуда не торопился. Может, он и не уходил вовсе, а так — вышел покурить: вряд ли за годы Мори расстался со своей пагубной привычкой. От Фукузавы теперь требовалось совсем мало: просто выйти на улицу и пройти мимо. Но он зачем-то нагнал Мори. Перехватил его за руку. Заломил, погасив сопротивление. И потянул туда, где между выходом и залом для торжеств зияла чернеющая пустота. — Что вы творите! — возмущенно выдохнул Мори. Фукузава впечатал его лицом в стену, свел его ладони за спиной. Подавил желание ткнуться носом в макушку. Вместо этого уткнулся лицом в стену рядом. Они стояли близко друг к другу: Фукузава вжимал Мори в стену своим телом. Постепенно напряжение, сковавшее Мори в первые секунды, схлынуло. Фукузава ощутил, каким мягким, податливым, легким он становится, и ужаснулся собственной реакции: кровь резво устремилась вниз. — Фукузава-доно, — выдохнул Мори. Фукузаву тряхнуло от этого тихого, вкрадчивого шепота. — Вы сказали, что я не хочу знать, что у вас под костюмом, Мори-сенсей. — А вы что, обиделись? — Мори усмехнулся и вдруг изогнулся. Пах Фукузавы уперся ему в бедро. Послышался короткий смешок. — А нет, похоже, теперь вам все-таки захотелось узнать. Фукузава молчал. Сейчас ему было совершенно не до подначек: его едва не трясло от напряжения, вставший член прижимался к бедру Мори, и он сам находился так близко и так… доступно. Фукузава закусил губу. — Ну раз это серьезно, то нам, пожалуй, лучше перебраться в более подходящее место. Идите со мной. Нас подвезут. Фукузава не ответил — только кивнул. Он отпустил руки. Шагнул назад. Мори едва заметной тенью отстал от стены, вынырнул из темноты на свет и пошел вперед, к выходу. Фукузава провел ладонями по лицу. У самого выхода Мори остановился и обернулся. Кивнул головой. Фукузава выдохнул — и пошел следом. Он молча сел в автомобиль, ожидавший у ворот, и захлопнул дверь. От водителя Мори отделяло тонированное стекло. На Фукузаву он не смотрел, уставившись в окно. И только когда машина тронулась, Фукузава заметил, что у Мори тоже крепко стоит. В любой другой ситуации не сообразить, куда едет машина, означало бы лишиться жизни. Но сейчас Фукузава Мори доверял. Сам не знал, как это произошло. Может быть, вспыхнувшее между ними возбуждение заставляло голову работать неправильно. Принимать ошибочные решения. Говорят же, что влюбленные мужчины подобны овцам. Хотя причем тут влюбленность… Машина остановилась. Мори отстегнул ремень и вышел со своей стороны двери. Фукузава последовал его примеру. В темноте вечера никто, даже вежливый швейцар, не обратил на них никакого внимания. В здание отеля они вошли тихо и друг за другом. — Налево. К лифтам. Все, что сказал Мори. Фукузава послушно пошел к лифтам. Вместе с ними ехали какие-то иностранцы. Фукузава не заметил, он стоял на почтительном расстоянии и старался не рассматривать Мори: не замечать легкий румянец на его щеках, тень от длинных ресниц, искусанные за время поездки губы. Опасался сорваться. Туристы вышли. Лифт поехал наверх. А они так и стояли по разные стороны, пока не оказались на одном из верхних этажей. Мори вновь удостоил Фукузаву лишь короткого кивка головой и вытащил из кармана карту-ключ. Номер располагался в конце коридора. Мори услужливо придержал перед Фукузавой дверь, будто перед женщиной, и криво улыбнулся. Фукузава вошел в темную комнату. Вспыхнул свет. Щелкнула дверь. Фукузава обернулся — Мори налетел на него, вжал в стену всем телом и поцеловал. Фукузава не понял, как они переместились ближе к широкому обеденному столу: идти от дверей пришлось долго, через всю комнату. А он даже не заметил. Так его увлек Мори. Фукузава целовал медленно — Мори порывисто, хватая его зубами то за губы, то за щеку, то за подбородок. От этих легких, не способных причинить никакой боли укусов, замирало сердце. Фукузава, наоборот, не торопился: он медленно вел ладонями по горячей спине, ощупывал изгибы, трогал скованные тканью лопатки. И целовал — бережно, аккуратно, старательно. Будто никогда раньше не касался никаких губ и теперь опасался напортачить, испортить впечатление. Мори остановился, ударившись о край стола. Распахнул глаза, теперь казавшиеся черными. Фукузава провел ладонью по его растрепавшимся волосам и понял, что по дороге они потеряли резинку. — Снимите уже этот чертов пиджак, — выдохнул Мори, подергав Фукузаву за пуговицы. — Хорошо. Фукузава расстегнул пиджак и снял. Мори, отвернувшись к одному из кресел, тоже избавился от фрака, развязал галстук. Бросил одежду на кожаное сидение. Фукузава повесил пиджак на ближайший к нему из пяти стульев и застыл, решая, как поступить. Странным образом ему хотелось как можно скорее вытряхнуть Мори из одежды — и оставить его в таком виде, растрепанным и раскрасневшимся, надолго. Выбери что-то одно, сказал себе Фукузава, и уверенно шагнул ближе. Он подтянул Мори к себе. Расстегнул пуговицу за пуговицей на его рубашке: так же неторопливо, как чистил любимый и верный меч. Мори уронил тихий смешок, склонив голову набок. Фукузава не собирался лишать себя удовольствия рассмотреть все детали после того, как целый вечер мучился от непрошеных фантазий. — Я почти разочарован, — сказал он, заметив, что под рубашкой ничего нет. — Вы не все сняли, — ответил Мори, щурясь от знакомой улыбки. Фукузава расстегнул его ремень. Он хотел действовать осторожно, и все-таки штаны соскользнули с Мори, едва он закончил с молнией. Фукузава подавился воздухом. Мори ему не солгал. Весь вечер он ходил в тонких чулках. Никакого пояса на нем не оказалось, зато кружевная резинка плотно прилегала к коже. А член просвечивался сквозь трусы. Мужские. И кружевные. — И часто вы так ходите на мероприятия, Мори-сенсей? — Только если требуется для кого-то нарядиться, — ответил Мори, небрежно пнув ногой брюки, лежавшие на полу. Фукузава почувствовал, что возбуждение, казавшееся предельным, зашкалило выше общепринятых границ. — И для кого же вы так старались? — О. — Мори улыбнулся, поправив волосы. — Мне стало известно, что на вечеринку приняли приглашение вы. Полагаю, для вас. Один раз еще могло показаться. Но Мори дважды сказал, что причиной его наряда стал Фукузава. Дальше сил держать себя в руках он не нашел. Поймав Мори за обнаженный торс, Фукузава развернул его лицом к столу. Без всяких подсказок Мори сообразил и уперся руками, прогнулся. Ягодицы легли Фукузаве в ладони. Трусы он сдернул вниз быстро, едва не порвав кружевную резинку, а чулки трогать не стал. — Я думал… — Сказал для большего эффекта, — выдохнул Мори. Фукузава покачал головой: он с замиранием сердца ждал увидеть пробку. Однако Мори все-таки не удержался и солгал. Странно было бы ждать от него другого. Но и спускать с рук эту маленькую, безвредную в целом ложь, Фукузава не собирался: он потянулся пальцами к анусу. — Когда вы… Мори был абсолютно готов. Влажный и растянутый. Он снова издевался? Фукузава пошарил глазами по комнате и понял, что упустил: небольшая, черная пробка валялась на полу. Мори его не обманул. Просто умудрился избавиться от улик раньше, чем Фукузава их обнаружил. Это его разозлило. Не по-настоящему; добиться от Фукузавы гнева мало кому удавалось. Мори входил в список. И все же сейчас злиться всерьез не хотелось. Скорее, он почувствовал себя, словно в далеком прошлом: когда Мори постоянно подсовывал ему правду под видом лжи и водил за нос. Сколько раз Фукузава представлял себе, как возьмет и легонько его придушит. Сейчас он понял, что фантазировать мог о другом. Фукузава расстегнул ширинку и, не раздеваясь, прижался членом ко входу. Мори сдавленно выдохнул, опустился ниже, выгибая спину, и подался навстречу. Член мягко скользнул в растянутое тело. Мори издал тихий стон и опустился на стол грудью. Стол скрипел от толчков. Фукузава тяжело дышал. Мори вскрикивал. Возможно, движения причиняли ему боль, но он не жаловался. Наоборот, подавался навстречу, извиваясь на члене Фукузавы так, словно ждал этого последние двенадцать лет. А может, и ждал, подумал Фукузава и тут же оборвал мысль: он не хотел кончить слишком рано. Ему нравилось чувствовать, как собственным телом он способен выбивать из Мори такие обреченные стоны и такие нежные вздохи. Он не старался войти глубоко и двигался мелкими, частыми толчками. Мори ни о чем не просил. Просто делал так, как Фукузава его направлял. Подчинялся. У Фукузавы горели лицо и легкие от того, как часто он глотал воздух. — Глубже, — вдруг выдохнул Мори. По его голосу Фукузава понял, что он на грани. И двинул бедрами, вгоняя член глубже. Мори коротко всхлипнул, приподнимаясь, и весь сжался, кончая. Фукузава зажмурился, вышел. Обхватил себя ладонью и тоже кончил, прижав головку к кружевной резинке чулок. Мори вышел из ванной глубоко за полночь, когда Фукузава уже успел не только принять душ, но и получить из местной прачечной полностью чистый и сухой костюм. Он даже переоделся, неловко распрощавшись с обслугой, и выпил бутылку минералки из горлышка, игнорируя дорогую фарфоровую посуду. Мори, тоже практически полностью одетый, сел напротив в кресло. Фукузава постарался не замечать, что в полуметре от них тот самый стол, на котором… — Я могу вызвать вам машину, если вы не планируете задерживаться, — сказал Мори. Фукузава взглянул на часы. — Завтра к шести утра мне уже нужно быть у полицейского департамента. Казалось, Мори огорчился: его вежливая улыбка отдавала неискренним холодком. — В таком случае, полагаю… — Через две недели я приглашен на экономическую выставку, — зачем-то сказал Фукузава, вставая. — Надо же. — Мори приподнял бровь. — Я, кажется, тоже. Надо бы проверить. Мусора из приглашений скопилось полно. — Что ж. Если вдруг будете… — Да. — Мори тоже встал и протянул Фукузаве руку. — Постарайтесь не втянуть меня в драку. Не хочу переживать за свой костюм. — Неужели он будет таким же, как и сегодня? Фукузава даже не изображал удивление — он на самом деле заинтересовался. Мори пожал плечами и улыбнулся: — Приходите и узнаете. Если вам, конечно, захочется. — Если захочется, — согласился Фукузава, кивнув. Следующим утром он позвал к себе Куникиду. Нужно было обсудить, кто присмотрит за агентством через две недели. Пока Фукузава будет занят на выставке.