через две недели – он придёт.

очередная ссора. очередные крики 'да ты мне на хуй не нужен'. снова битая посуда, которую никто так и не уберёт в ближайшие дни. снова хазин уходит, хлопая дверью и проговаривая 'надеюсь, я сюда больше не вернусь.' снова игорь остаётся наедине с собой. снова говорит себе, что он идиот. снова эта ужасная тишина. но верит, что скоро всё будет как раньше. верит, что петя скоро придёт обратно. верит, что хазин снова придёт извинятся и игорь тоже извинится и будет всё хорошо. только вот 'скоро' затянулось. петя не пришёл в первый день и игорь не удивился, проходили уже. не пришёл во второй, но тогда игорь был на работе и старался игнорировать этот факт. и ближайшую неделю петя тоже не появлялся, ни на пороге, ни в шторке уведомлений у игоря на телефоне. а игорю хотелось. безумно хотелось написать хазину с извинениями. и он не то чтобы очень гордый, что не писал. просто боялся спугнуть и сделать ещё хуже. вдруг он ещё в обиде и просто отправит грома в чёрный список. спустя две недели после ссоры ничего не изменилось. даже осколки посуды были на полу, только немного в другом месте, потому что игорь каждый раз спотыкался об них по утрам и раздражался. и сон стал хуже без хазина рядом. мог только думать-думать-думать. думать о том, что такого он пете сказал, что тот до сих пор не возвращается. думал о том, где же петенька ночует теперь. думал: почему хазин перестал на работу ходить. но на работе об этом думать нельзя – он же не один тут. он – полицейский – ему нужно 'спасать мир'. а ночью он один. ночью – он не герой, а просто человек, который уснуть не может, потому что тепла чужого не чувствует рядом. любой другой на его месте радовался бы, что из таких отношений выбрался, но не игорь. недавно, в одну из ночей последних двух недель, лежал с мыслями, что без хазина не мог, не только потому что любит, но ещё и потому что привык. к крикам, к громким звонам разбивающейся посуды, к резким, бьющим по ушам хлопкам входной двери, ко всем-всем словам ненависти и обиды за малейшую ошибку. и уже не было больно от слов, что петя уйдёт. вернётся. точно вернётся. даже если объёбаный. даже если не будет давать отчёт своим действиям. главное, что рядом. главное, что живой. игорь почти не мог сосредоточиться на работе. слушал напарника вполуха. всё думал о хазине и его состоянии. пытался даже у фёдора ивановича узнать что с петей? почему он на работе не появляется? а потом старался повежливее отказаться от приглашения к дядь-феде домой. потом хотел сам хазину написать, но слов не находилось и всё на что был способен гром это: 'петенька, простиизвини, да, я – мудак, вернись, пожалуйста'. потом во время дела какого-то решил себе за шавермой, наконец перекусить. а на пороге заприметил знакомую макушку ( случайно, кончено, точно не всматривался в толпу в надежде увидеть. ). сначала не придал значение, прошёл мимо ( быть точнее – попытался. на деле смотрел в его сторону, чтобы точно убедиться, что это он. ), а после подошёл, как понял, что не ошибся, промямлил что-то. вроде и извинения, а вроде он и сам не понял, что спизданул. хазин улыбнулся, смотря на игоря, тоже в ответ сказал, что перегнул и первый же в объятия затянул. гром выдохнул спокойно и обнял в ответ.