Разве любить это грех?

— Подсудимый, вы признаёте свою вину? И он молчит. Сжимает белыми от усердия пальцами футболку и стискивает зубы, чувствуя как предательские слёзы катятся по щекам. А судья всё никак не угомонится. Выжимает все соки, душу вытаскивает, сжимает и выбрасывает, называя грязной, порочной. И все слова предстоящего приговора уже стучат в висках... — Раз так, вам есть что сказать в защиту подсудимого? — впивается судья взглядом в адвоката и улыбается. Уже знает ответ. Статья нарушена и здесь уже нечего сказать. Его ничего не спасёт. — Нет. — отвечает чётко и громко, после чего сразу сжимая зубы и одними губами шепча одно единственное слово на повторе. "Прости". — Ну тогда, суд удаляется для принятия решения. Хах, смешно. И так всё ясно. Спасибо, что дали ещё пару минут, оттягивая приближающийся конец. Чон прячет лицо в ладонях и уже не сдерживаясь плачет. Как они могли? Отняли самое ценное. Самое сокровенное, хрупкое и дорогое. Чон в своей жизни ни о чём не просил. Довольствовался малым и всегда всех благодарил. Тогда за что? За что ему тюрьма? Он разве убивал? Насиловал или крал? Ни разу. Не так его воспитывали. Тогда за что? Он не поймёт наверное уже никогда. Хотя приговор ясен как день. Его накажут за любовь. Ту, что сидит сейчас дома на кухне наверняка. Намджун пообещал, что его не тронут. Он об этом позаботиться, Чон знает. Но его уже не спасёт. Бесполезно. Всё бесполезно. И Чонгук шепчет. Так, чтоб только воздух услышал всё и передал ему. Шепчет извинения. За то, что оставил. За то, что не сдержал обещания. За то, что накричал три дня назад. За то, что кружку на столе оставил. За то, что не обнял его в последний раз так крепко, как только мог. Боялся, что сломается. Тэхён ведь хрупкий, как крылышки мотылька. Его оберегать надо. И Чон извиняется, что не уберёг. От боли, страха и одиночества. Он не специально, правда. Надеется, что сможет с ним поговорить. Хотя бы раз. Хотя бы пару минут. Чонгук уже скучает. И по глазам, и по ладоням, и по обкусанным губам, и по привычке щурить носик, и по любви к шоколаду. Чон обязательно попросит Джуна скупить ему весь магазин. Только чтобы не грустил. Чтобы слёз не ронял. Ему нельзя. Чон сильнее сжимает зубы и одними губами шепчет одно единственное слово на повторе. "Прости". * * * Тэхёну холодно. Пальцы немеют и пускают неприятные мурашки по всему телу, когда тот запивает снотворное. Противно. От себя, от людей, от этого грёбанного несправедливого мира. За что? Никто не объяснил. Никто не выслушал. Просто забрали самое дорогое. Отняли то, что Тэхён клялся себе оберегать. Не смог. Не вышло. Но он старался, правда. Юноша кутается в одеяло и сжимает зубы, чтобы не закричать. Страшно. Слишком. Ещё никогда не было так страшно ложиться спать. Хотя парень уже и не помнит когда спал один. Теперь придётся привыкать. Но не сегодня. Пожалуйста. Отдайте его ему. Дайте хоть в глаза ещё раз заглянуть. Хотя Тэхён и знает их досконально, он не насмотрелся. Мало. Но кого это волнует? Просто оставили одного. Просто засудили за чушь. Просто разломали чужой мир. Что такого? А Тэхён корчится. Хватается руками за живот, давясь в немых криках и всхлипах. Больно. Слишком. Тэхён не верит. Это же розыгрыш, правда? Глупый. Невероятно глупый. И он улыбается. Верит в это. Дрожащими пальцами берёт с тумбы телефон и тыкает на любимый номер, выученный наизусть. И ждёт. Надеется. Стискивает телефон в пальцах и не дождавшись ответа, сбрасывает. Наверное, уже и не дождётся. А слёзы предательски струятся по щекам и мочат чужую подушку. Слишком любимую. Пахнущую родным человеком. Засыпать страшно. Страшно, что завтра это всё не закончится. Страшно без него. Страшно и слишком холодно. И Тэхён размазывает бесконечные слёзы, бьёт себя по щекам, надеется проснуться. Хах, смешно. И так же всё ясно. Никакой это не сон. И эта мысль выбивает из парня весь воздух, вырывая судорожный крик, который тот пытается заглушить подушкой. Соседи наверняка будут потом бурчать. Плевать. Но всё не бесконечно. И действие таблетки наконец полностью отключает мозг парниши, что засыпает с одним единственным словом на губах. "Прости".