Большая гейская влюблённость Эммы Свон/Emma Swan's Big Lesbian Crush

Генри Миллс сидел в закусочной с Грейс, когда получил сообщение SOS от своей матери. "Код чёрный парень, станция. Сейчас!" Ох, блин, это было нехорошо. Они придумали схему цветового кода одновременно с системой вознаграждений. Красный был злость, но не убийственная, фиолетовый был на грани краха Злой Королевы, а чёрный? Ну, чёрный был либо она стала Злой Королевой, либо у неё депрессия. Генри немного ненавидит себя за то, что молится о последнем. Но, честно говоря, с грустной Злой Королевой будет гораздо легче иметь дело, чем с разрушительной Злой Королевой. Так что на самом деле он не так уж и плохо себя чувствует. Парень быстро попрощался с Грейс и практически помчался в участок шерифа. Войдя внутрь, он увидел, что его мама очень спокойно сидела за столом и занималась бумажной работой. — Ма? Что не так с мамой? Ты сказала, что это чёрный код, - задыхаясь, покраснел и вспотел он. Эмма оторвалась от своих документов и улыбнулась. — О, эй, малыш. Ты сюда бежал? Генри нахмурился. Как будто она не поняла, что он бежал. — Нет! Я прилетел сюда. У меня всё ещё осталось немного волшебной пыльцы с того времени, когда мой психотический подросток, не такой уж и прадедушка, похитил меня и украл моё сердце. — Честно говоря, малыш. Ты на самом деле отдал ему своё сердце, так что это на твоей совести, - ухмыльнулась Эмма. — Серьёзно? Как ты вообще стала родителем? — Ну, Генри. Когда мамы и папы... Генри тут же заткнул уши. — Лалалала, - Эмма фыркнула с его недопения. Он открыл уши, когда понял, что его мама не будет продолжать своё очень позднее знакомство с птицами и пчёлами. Эмма уже провела ему презентацию в PowerPoint, и это было достаточно унизительно. Ему до сих пор иногда снятся кошмары по этому поводу. — Ну? Ты собираешься рассказать мне, что случилось с мамой? Всю неделю она вела себя странно, но я просто подумал, что это её "свободная неделя", поэтому остался у бабушки с дедушкой. «Свободная неделя» — так называли определённое время месяца Реджины. Это была единственная неделя в месяце, когда она могла оскорблять людей, не обижая их, при условии, не проявлять насилие. Хотя им пришлось добавить правило, согласно которому она могла заставить Сноу плакать только дважды за неделю, не потеряв при этом наклейку, потому что поначалу Чарминг приходила домой в слезах несколько раз в день. А тот факт, что она была беременна, усугубил ситуацию в тысячу раз. В итоге Эмма и Дэвид фактически прятались в башне с часами, играли в карты и пили большую часть недели. — В этом месяце у неё уже была свободная неделя, помнишь? Она сказала Голубой Фее, что она покровительственная, высокомерная, похожая на мотылька дура. Я вообще не знаю, что с ней не так. Зи только сказала, что ей грустно, - вздохнула Эмма. — О да. Это плохо! Ну, что ты сделала? — Что? Почему все думают, что это моя вина? - Заныла Эмма. — Потому что обычно это твоя вина. Она никогда не грустит так из-за кого-либо ещё. Она почти не плакала из-за Робина. На самом деле, разве вы не выпивали вместе примерно через двадцать минут после того, как он покинул город со своей женой/Злой Ведьмой? - Он ухмыльнулся. — Ну… Да, у меня ничего нет, - простонала она. — Я знаю! Так зачем тебе моя помощь? Потому что, знаешь ли, у меня действительно есть жизнь, кроме моей мамы. — Что? Ты имеешь в виду, что сидишь в закусочной со своей «не-девушкой» и ешь еду, за которую твоя мама определенно тебя забанит? - Дразнила Эмма. — Тебе нужна моя помощь или нет? - Он зарычал. — Да, извини. Конечно! Может ты придумаешь, что могло бы её расстроить? — Ну, когда дело касается тебя, это может быть буквально что угодно. Когда вы в последний раз разговаривали? — Хм, на прошлой неделе на семейном ужине. — Прошла целая неделя? Проклятие! Ты, должно быть, действительно облажалась. Ты не вернула ещё одну мёртвую жену Робина, не так ли? - подозрительно спросил он. — Я собираюсь оставить это без внимания, потому что я «крутая мама», но нет. По крайней мере, мне это не известно. Но со слов Зи, твоя мама сказала Робину, что у неё больше нет к нему чувств... - Эмма замолчала, размышляя, следует ли ей упомянуть о поцелуе, но она решает не делать этого. Кроме того, это не могло быть причиной, не так ли? — Ну, возможно, ты ничего не сделала. В конце концов, может быть, Робин что-то сделал? — МОЙ БОГ! Дааа! Очевидно, это вина Робина. Возможно, он нашёл ещё одну из её давно потерянных сестёр, чтобы оплодотворить, - взволнованно сказала она. Взволнованная тем фактом, что это, вероятно, не её вина, а не то, что парень-птица не смог сдержать своего червя при себе. — Эй, ма. Серьезно? Это грубо! — Как угодно! Ты можешь уже идти. Большое спасибо за помощь, - невозмутимо сказала она. Генри ушёл, прежде чем Эмма закончила предложение. Сегодня вечером у него было свидание, и он не собирался позволить маме испортить его. — Отлично! Пока, - выкрикнул парень, выбегая за дверь. — Дети, - пробормотала Эмма, садясь в кресло и беря в руки незаконченные документы. Затем она снова положила их обратно. Дэвид может закончить это, у неё есть дела поважнее. Ей всё ещё нужно было расстаться с Крюком и признаться родителям, но перед этим ей нужно было пойти и узнать, что сделал "красногрудый", чтобы расстроить её лучшую подругу. Возможно, ей удастся ударить его по дерьмовому лицу. Она написала Дэвиду записку на случай, если не успеет вернуться к своей смене, и отправилась в лес.

***

Свон нашла Робина почти сразу. Он сидел на пне и точил стрелы. Этот парень выглядел как дерьмо! Типа, серьёзно. Он выглядел так, будто плакал целую неделю, а пах - будто спал на пивоварне. Она откашлялась, и он поднял глаза, щурясь. Затем попытался встать, но споткнулся и оказался на заднице. — Что ты хочешь? Пришла украсть одного из моих детей? Или тебе нужны мои весёлые ребята? - Он пробормотал. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь. Сколько тебе пришлось выпить? И нет! Ты и моя мама — единственные люди, которые думают, что жить в лесу с группой мужчин — это нормально, хотя на самом деле это чертовски странно, - недоумевает она. — Недостаточно. Как будто я когда-нибудь верил, что смогу забрать её у тебя. Ха! Даже татуировка родственной души не сможет заставить её полюбить меня больше, чем избранного, - выплюнул он. — Ты говоришь о Гарри Поттере? Потому что я думаю, что Джинни Уизли для тебя слишком молода, и у неё нет сестер, которых ты мог бы оплодотворить, - ухмыльнулась Эмма. — Отвали, Спаситель, ты можешь забрать мою женщину, но моих мужчин ты никогда не заберёшь. Я буду драться с тобой, - крикнул он, вскакивая на ноги и, шатаясь, направляется к Эмме. — Ладно, Мэл Гибсон, успокойся, - фыркнула она, уклоняясь от него, и тот снова споткнулся и приземлился на колени. — Я Робин из Локсли, я… — Действительно? Я думал, тебя зовут Робин Гуд, и ты приехал из Шервудского леса в Ноттингеме? — Нет, Локсли был поместьем, в котором я жил в заколдованном лесу. — Верно, значит, ты никогда не был в Ноттингеме? — Нет, Ноттингем был шерифом — Тогда почему у тебя британский акцент? — А почему у Зелины? - Он выстрелил в ответ. — Туше. Некоторое время они смотрели друг на друга, прежде чем Эмма снова заговорила: — И что ты сделал с Реджиной? И я не имею в виду ту часть, где ты спал с её сестрой, я имею в виду эту неделю, - спросила она лучника, который всё ещё лежал на полу. — Я ничего не сделал, это ты сделала, и теперь я её потерял, и у меня даже нет Зелины в качестве подкрепления, потому что она теперь хорошая, а спать с родственной душой твоей сестры аморально, - выплюнул он, кажется, протрезвел. ну, теперь, по крайней мере, не так невнятно говорил. — Ууп чёрт возьми, Зи! Я так горжусь ею, - птичка нахмурился, а она ухмыльнулась в ответ. - Хм, нет, я не беру на себя вину. Мы с рыжей курицей решили, что это твоя вина, и будем этого придерживаться. Так расскажи мне, что ты сделал, - приказала Эмма. — Она сказала, что я неправильно её поцеловал, видимо, мое лицо было слишком волосатым, поэтому я побрился, а потом она сказала, что мои губы недостаточно мягкие, поэтому я использовал какой-то бальзам, но, видимо, я использовал не тот, потому что я не на вкус как корица, поэтому я купил нужный, но тогда мои волосы не были достаточно светлыми, а глаза недостаточно зелёными, моя куртка не была достаточно кожаной, и ты бы слышала её, когда я сказал, что мой любимый цвет - синий, потому что, судя по всему, он должен быть жёлтым. Я предложил покрасить волосы и носить контактные линзы, но она подвела черту: "жёлтый — мой любимый цвет". Ради бога, я мужчина. Потом она избегала меня три дня, а когда я пришёл посмотреть, как она, ну, она сказала мне, что её чувства ко мне умерли, и захлопнула дверь перед моим носом, - он грустно вздохнул. — Хм, она действительно особенная, да, похоже, она точно знает, чего хочет, но кто подходит под это описание? Вейл, может быть, он однажды покрасился в блондинку? Киллиан носит много кожаных вещей, а у Сноу зелёные глаза, но это было бы отвратительно, - размышляет она вслух, в то время как Робин смотрит на неё, будто она самый тупой человек на планете. Я имею в виду, что большую часть времени он ничего не замечает, но это выводит из себя. — Я действительно не могу думать ни о ком другом, - чёрт возьми, брюнетка только что избавилась от Робина, и теперь у неё есть кто-то другой, кто может с "этим" конкурировать, это чертовски смешно, и, если бы она не была так уверена, что Реджина - любовь всей её жизни, то уже бы сдалась. — Ты действительно не можешь никого больше вспомнить? Как, вообще? - допытывался Робин. — Нет, мне нужно идти, не пей больше, иначе я тебя арестую, - строго отвечает она, прежде чем щёлкнуть запястьем и исчезнуть, оставив растерянного Робина лежать на полу.

***

Иногда Эмма забывает, что у неё есть магия, знаете ли, поскольку она прожила двадцать восемь лет, даже не подозревая о её существовании, а затем ещё год просто отрицая существование. Чувак, это были дни, когда ты просто расслаблялась и угоняла машины вместе с трёхсотлетним мужиком, притворявшимся двадцатилетним мужчиной, попадала в тюрьму и обнаруживала, что ты беременна, а затем отдавала этого ребёнка на усыновление. Хорошо, теперь её жизнь, вероятно, лучше, но, по крайней мере, тогда не было проклятий и злой магической херни, раздражающих родственных душ, фальшивых парней или родителей, которые думали, что ты употребляешь наркотики, и определенно не было бывшей Злой Королевы со смешанными сигналами, которая должна быть твоей лучшей подругой, но теперь игнорировала твоё существование. Свон фыркает, потому что прекрасно знает, что не сможет жить без людей в её жизни сейчас, даже без Зелины, вероятно, она могла бы отказаться от Румпеля в большинстве случаев, но даже с ним окей, когда тот не является манипулятивной заразой, что случается не очень часто, но тогда ты не сможешь получить всё это, не так ли? Она оказывается дома, когда Генри уходит на свидание. Он целует блондинку в щёку и говорит, что вернётся в десять. — Веселись, Генри, но помни, что мы с твоей мамой слишком молоды, чтобы быть бабушками, и твоя мать убьёт тебя, а затем меня, а затем, вероятно, бабушку и дедушку, потому что, очевидно, они будут виноваты в том, что родили меня. Так что, не делай этого, ладно? - Она вздыхает. — Хорошо, ма. Пока, люблю тебя, - кричит он, бегая по подъездной дорожке, чтобы встретиться с Грейс. Она заходит в дом и закрывает дверь, а затем подходит к холодильнику и достает пиво. Шериф садится на диван и делает глоток, пытаясь придумать, как инсценировать разрыв с Киллианом, а также признаться родителям. Генри уже знает, что она как минимум бисексуальна. Однажды он засёк её, когда она пялилась любовалась смотрела на задницу его мамы. На самом деле, она почти уверена, что он знает о её чувствах, но они никогда не говорили об этом подробно, хотя Эмма уверена, что сын поддержит её. Завтра нужно было идти по плану. Она не могла себе позволить снова облажаться.