Холодный

В первый раз Изуна расплакался. Некрасиво, недостойно шиноби и скорее от осознания собственной уязвимости в руках кровного врага, чем от физических мучений. Жалко всхлипывал каждый раз, когда Тобирама плавно толкался в его тело, распирая изнутри горячо и неудобно. Возбужден тогда Изуна не был, а Сенджу и не пытался возбудить: подлечил и брал своё по праву победителя. Второй раз был более долгим. То ли Белый Демон бордель после не слишком удачного первого раза посетил и там поднаторел в навыках, то ли снизошёл до чтения соответствующей литературы... Сенджу озаботился ласками и прелюдией. Ласкал уверенно, вдумчиво, как задание выполнял: ласка - отслеживание реакции партнёра, повторить. Изуна задыхался от возбуждения, стонал ему в губы между поцелуями и ёрзал, связанный по рукам, но горячо обласканный свободными и достаточно изобретательными руками врага. Изуна ничего не понимал. Тобирама сам его на поле боя едва не прикончил, взял в плен, вылечил и повадился к пленнику по ночам. Как супружеский долг исполнять к супруге приходил. Приходил и брал с каменной рожей, на которой вечно одно прищуренное презирающее выражение. Но действия говорили об обратном. Так прошло холодное лето, наступила осень и однажды Изуна услышал с улицы голоса сокланов и сдержанные поздравления. Учихи и Сенджу заключили мир. * * * * В честь нового мирного уклада всех пленников было решено освободить. Изуну вернули старшему брату. Только на церемонии торжественного освобождения из плена, на которой Изуну передавал из рук в руки лично Тобирама, смотрел младший из главной ветви Сенджу на Мадару вдвое убийственней и презрительней обычного. Долго погулять на свободе Изуне не довелось. Всего через неделю Тобирама Сенджу нагло заявился в только построенный квартал клана Учиха, с непрошибаемой рожей прошествовал мимо толпы бывших кровных врагов, добрая половина из которых на Белого Демона до сих пор зуб точила, хоть и скрыто. Под убийственным взглядом Мадары Тобирама взял Изуну за руку, как жену, и повёл на половину Сенджу. Изуна пошёл.