Tooth Sorcerer

Впервые Сугуру заметил за Сатору странное поведение пару дней назад. Рассеянность, витание в облаках, тягостные вздохи с частотой примерно «всегда, пока никто не видит» и долгий-долгий взгляд в окно. Или на цветочные кусты, над которыми жужжали шмели. Или на каменные ступени перед тренировочным полем, где они сидели в ожидании своей очереди. — Всё нормально? — спросил Сугуру один-единственный раз за всё это время. Их только что отправили на новую миссию, как раз одну из таких, за которые Годжо обычно брался с особым энтузиазмом. Необходимо было подсобить тем, кого отправили ранее. Отличный шанс покрасоваться. Шанс, который в этот раз Годжо встретил как приевшуюся рутину. Впрочем, вопрос друга его малость расшевелил. — Ага! — бойко выдал он в ответ, после чего расправил плечи и ускорил шаг. Гето, правда, этим не удовлетворился, тем более что очень скоро Годжо опять тихо завздыхал себе под нос. Но навязываться и в душу лезть не хотелось. Навязываться Гето не любил. Навязываться было как-то… не по-мужски. Захочет — сам расскажет. А не захочет… — Да что с тобой такое? — сдался Сугуру ещё через несколько дней. Сатору отказался от рожка с шоколадным мороженым, который Сугуру минутой ранее купил в вендинге. Сегодня стояла страшная жара, однако отказ смутил вовсе не по этой причине. И даже не смутил — немного напугал. Годжо Сатору никогда не отказывался от сладостей. По крайней мере от тех, которые ему поставлял Сугуру, не способный со спокойной душой пройти мимо торговых автоматов. И если его сладкий добрый жест отринули, означать это могло… Да что угодно, на самом деле, это могло означать, однако вдруг среди этого великого множества «чего угодно» затесался какой-то серьёзный косяк, который оплошавший Гето и сам не заметил, как совершил? Хотя Годжо был не из обидчивых. А Гето — не из пугливых. — Ничего… — пробубнел парень, не потрудившись притвориться, что всё путём, как сделал это прошлый раз. Он сидел на скамье под окном и с сосредоточенно-мрачным выражением лица наблюдал за тем, как крутится барабан одной из стиральных машин, выстроившихся у противоположной стены подсобки их общежития. По одну сторону от него стояла пустая корзина для одежды, по другую — бутылка негазированной воды со вкусом клубники. Явный признак того, что к сладкому его любовь не угасла. На Гето, неловко застывшего с протянутым мороженым, он так и не взглянул. Признак тоже явный, вот только уже чего-то угасающего. Как минимум — желания общаться. Про максимум думать не хотелось, но Гето всё равно подумал. Он ведь был не из пугливых. И всё же, наверное, из навязчивых, потому что в этот раз отступать не стал: — От твоего «ничего» уже который день холодит похлеще, чем от этого мороженого. Он наклонился перед другом, загораживая тому вид на гипнотизирующий процесс стирки, поставил рожок на скамью рядом с бутылкой, но обратно не разогнулся. Так и застыл в положении «заглянуть в лицо Сатору любой ценой» и дождался, когда собеседник посмотрит на него поверх тёмных стёкол очков, съехавших по переносице вниз. Позади с громким стуком дёрнулся зашедшийся в лихорадке барабан, заставивший машинку подпрыгнуть. В такт сердцу, за один удар подскочившему к горлу. — Что происходит? — настойчиво спросил Сугуру, чеканя каждый слог, чтобы скрыть малейшие намёки на дрожь в голосе. На щеках Годжо вдруг проступил румянец, но Гето не успел додумать ничего такого, что бы совпало с его фантазиями, которые время от времени уводили его в компании лучшего друга куда-то не туда. Он едва моргнул, как тут же всё прояснилось. Стало таким же кристально чистым, как голубые глаза напротив. — У меня… — с явной неохотой и ещё более явной досадой вздохнул Сатору, отводя взгляд так, словно собирался признаться в чём-то постыдном. В чём-то, что могло случиться с кем угодно, но никак не с ним. — У меня зуб болит. Бесит уже. Лицо, которое до сих пор чудилось мрачным, оказалось всего-то навсего мученическим. Гето еще раз моргнул. Для достоверности. Чтобы убедиться, что не ослышался. Чтобы дать возможность договорить и объяснить истинную причину проблемы, разрешить которую оказалось не под силу даже Годжо Сатору. Но стиральная машинка продолжала настойчиво дребезжать где-то за его спиной, а друг продолжал молчать. — Ты ходил к врачу? — устав ждать, спросил Сугуру самое очевидное, заранее зная, каким будет ответ. — Не-а, — мотнул белобрысой головой Сатору и откинулся назад, прислоняясь к стене. — Почему? — последовал ещё более очевидный вопрос. Сугуру ощущал накал какого-то странного идиотизма. То ли он сам был идиотом, не понимающим базовых вещей, то ли идиотом был Сатору, раз почти неделю мучился с проблемой, которую решить — дело пары визитов к зубному. А для того, у кого денег жопой жуй, вообще раз плюнуть. — Да само пройдёт… — отмахнулся Годжо, а в следующую секунду скривился, выдавая себя с потрохами. Гето чуть прищурился. Он начал что-то подозревать: по тому, как друг то и дело косился в сторону, по румянцу, который всё никак не сходил с его лица, и по самому факту того, что он тянул так долго. Боль настолько его за эти дни доконала, что у него не осталось никаких сил притворяться самим собой. Но доконала, стало быть, не настолько, чтобы он перестал обманывать сам себя. Что за детский сад. — Открой рот, посмотрю, — уже совсем иначе попросил Сугуру, делая тон мягче, вытравливая из него любые намёки на осуждение. Таким тоном родители могли бы уговаривать своего ребёнка залезть в стоматологическое кресло. Таким тоном врач мог бы заверять, что больно не будет, просто «комарик укусит». И такому тону дети обычно не верили. Но Сатору не был ребёнком, а Сугуру не был ни его родителем, ни врачом. Они были лучшими друзьями и боевыми товарищами, которые столько раз друг друга прикрывали на миссиях. Совсем другой уровень отношений. Поэтому, поколебавшись немного, Сатору повиновался: повернулся на скамье, чтобы свет из окна падал ему на лицо, и разинул рот. — Ан хахаеха, — принялся объяснять при этом он, тыча кончиком языка в самый дальний зуб снизу. — Да вижу, что шатается, — Гето нахмурился. — Я бы сказал, ходуном ходит. У тебя что, молочные остались? Он слышал, что такое бывает. С другой стороны, сопровождалось бы выпадение болью? На его совершенно непрофессиональный взгляд, многострадальный зуб не выглядел хоть сколько-нибудь повреждённым. Да и цвета он был такого же, как остальные. Разве что десна вокруг была воспалена. — Слушай, если ты боишься к зубному идти… — Не боюсь я! — взбрыкнулся Годжо, моментально захлопывая рот. Тут же раздалось шипение, а тёмные очки поползли по наморщившейся переносице ещё ниже. — Не боюсь, — зачем-то повторил он и скрестил руки на груди. — Просто не хочу, чтобы у меня во рту ковыряли всякими стрёмными штуками. Ты вообще в курсе, как этот скрежет металла о зубы в мозгах эхом отдаётся? Да и дел у меня по горло. Некогда по врачам расхаживать. Терпеливо выслушав этот поток, который иначе, чем страхами и оправданиями, назвать было нельзя, Гето невозмутимо продолжил с того места, где его прервали: — …то давай по старинке. Быстро и почти безболезненно. Зуб рано или поздно всё равно выпадет. Так, может, лучше рано, чем поздно? — По старинке? — насторожился Сатору, которому конечно же неоткуда было знать столь древние методы. — Это как? Гето ухмыльнулся, заранее предвкушая реакцию. — Только ты, я и нитка. Реакция не заставила себя долго ждать. В кристально чистых глазах напротив читалось кристально чистое, наполненное ужасом «Я против».

***

Гето знал, что Годжо придёт. Правда, он думал, это случится завтра, в крайнем случае послезавтра, когда станет совсем невмоготу. Но Сатору вырос на пороге его комнаты этим же вечером, чем приятно удивил. Гляди, может, и до врача с такими темпами дойдёт после сегодняшнего подвига. Когда дело будет сделано, а беспокоящий зуб перестанет донимать, то нечего будет ковырять всякими стрёмными штуками. Обычный осмотр, только и всего. Но этот разговор лучше отложить на потом. Усадив Сатору на край кровати, Сугуру выдвинул верхний ящик комода и сразу же нашёл необходимое среди аккуратно разложенных вещей. — Никаких уколов и жутких щипцов, — он вручил белоснежный коробок с зубной нитью, надеясь, что эта небольшая хитрость сработает и у Годжо сложится впечатление, будто он один контролирует ситуацию. — Бррр, даже не заикайся об этом, — поёжился тот, вытягивая нужное количество нити. — А главное — можно будет потратить время на более важные вещи! — не удержался от колкости Гето, наблюдая за тем, как друг вслепую петляет свой зуб. — Чем предпочитаешь заняться после? В видеоигры поиграем или в зал сходим, где ты с позором проиграешь мне в баскетбол? Последнее пролетело мимо ушей Годжо. Едва зуб оказался соединён с коробком, зажатым в его кулаке, как парень напряжённо застыл. Затем немного отвёл руку в сторону, медленно натягивая нить, и тут же вернулся в прежнее положение. — Нет, это тупая затея! — выпалил он и заторопился вновь полезть пальцами в рот, чтобы освободить зуб. — Угомонись, — Сугуру вцепился в его запястья, останавливая. — Тупая затея — это терпеть неудобства, когда можно не терпеть. Он попытался вызволить коробок из костлявых пальцев друга, но хватка его была железной. Ещё и губы плотно сжал, чтобы отрезать все пути к своему драгоценному зубу. Догадаться о том, каким станет следующий шаг, было нетрудно. Назревал побег. Гето не мог позволить этому случиться. Если он сейчас даст Годжо уйти, то к чёртовому зубу никто больше не проберётся. Лучшие друзья так не поступают и не бросают в беде. Помощь будет оказана, хочет того Годжо или нет. — Пока у тебя во рту зуб шатается, о свидании можешь даже не мечтать! — сурово заявил он, драматично выпуская запястья друга. Сатору хлопнул пушистыми ресницами. Затем — осознанно или на чистом рефлексе — разомкнул губы, давая дорогу ошарашенному «С кем?». В этот момент Сугуру и воспользовался шансом. Ловко перехватил нить, висящую кривой дугой вниз, и со всей дури дёрнул. Раздался громкий вскрик — наверняка рождённый больше неожиданностью, чем болью. Тощая ладонь с силой шлёпнула по лицу. Нет, это Сатору не звонкую оплеуху Сугуру отвесил. Всего лишь схватился за собственную щёку. — Со мной, — Гето победно улыбнулся, давая понять, что прозвучавшая угроза была несерьёзной. Хотя если Годжо будет не против… Он поднял перед собой болтающийся на нитке трофей. В свете лампы на неровных костяных корешках блестели кровавые разводы. Сатору ошалело смотрел на эту картину, не в силах больше вымолвить ни слова. Рот его, впрочем, так и остался приоткрытым. На нижней губе застыла красная градинка. — Не благодари, — усмехнулся Гето, аккуратно вкладывая зуб в свободную ладонь Годжо, пока тот находился в оцепенении. — Можешь положить под подушку. Гляди, зубная фея на деньги поменяет. Каких-то несколько бесконечно долгих секунд Сатору таращился на свою раскрытую ладонь, и Сугуру успел с сотню раз пожалеть, что избрал столь самонадеянный способ застать друга врасплох. Но сдавать назад было поздно. Пришлось строить из себя вселенскую невозмутимость до конца и надеяться, что конец этот будет победным. — Я доверял тебе… — наконец, раздалось в напряжённой тишине, а взгляд голубых глаз пронзил насквозь. — Именно поэтому, — с деланным хладнокровием заметил Сугуру, — избавить тебя от мучений получилось только у меня. — Но какой ценой… — Сатору согнул пальцы, сжимая зуб в кулаке, которым принялся грозно трясти перед другом. С каждым новым словом в его голос возвращались привычные эмоции. — Теперь тебе придётся устроить мне первоклассное свидание! Гето рассмеялся, чувствуя, как легко развязывается узел, возникший в груди после той его безрассудной шутки о свидании. В ней, разумеется, шуточной была лишь доля. — Другого от меня и не жди, — пообещал он и напоследок снова не удержался. — Обещаю, оно будет не в стоматологии. Лицо Сатору нужно было видеть.