꧁☠︎ П͟о͟с͟л͟а͟н͟н͟и͟к͟ ͟С͟м͟е͟р͟т͟е͟й͟ ☠︎꧂ (ГП)

Глава 27. Узы страха.

🥀(Ц) Первое условие бессмертия — смерть.

Все живут, но далеко не каждый действительно умирает!

— Так что это было совершенно неожиданно. Раз и вот я уже заместитель главы отдела в посольстве. До сих пор не верится и приходится привыкать к новому кабинету: он значительно больше и как‑то непривычен. Ещё и бал был довольно сложным: все что‑то хотят знать о моих будущих планах и точке зрения на разные события. А я стою и задаюсь вопросом: кто все эти люди и что я там делаю, вместо того чтобы праздновать Рождество с любимой женой, — оживлённо рассказывал мужчина. — Поэтому я так рад, что все вы наконец смогли приехать. Знакомые и родные лица это всегда хорошо. Ещё я взял отпуск и мы всё время можем проводить вместе. Это был старший родной сын Аркасов — Дориус. Высокий и широкоплечий, как отец, с карими глазами и со столь же смуглым оттенком кожи. Но от матери ему достались мягкие волосы красивого бронзового цвета, собранные в хвост и тонкие черты лица. Он жизнерадостный и обаятельный человек который всем нравится и довольно талантливый маг. Одеваться любит в тёмно‑красную мантию и тёмный костюм под ней. Он работает в Германии, в посольстве от представителей магической Англии и закончил Шармбатон. Сейчас ему 32 года и несколько лет назад он женился на дочери главы отдела магического хозяйства по имени Адельхайд, или просто Адель, как её все и называют. Её отец занимается обеспечением функционирования всех главных общих мест, включая само министерство и обеспечивает организацию мероприятий не считая спортивных и конвертов, во время которых контролируют даже погоду. Он — известный мастер чар, написавший книгу «Как избежать сотни проблем благодаря волшебной палочке и смекалке». Сама же Адель — домохозяйка и довольно молчаливая, но внимательная особа. У неё светлая кожа и серые глаза, короткие пшеничные волосы. Собственно, мы оказались в гостях у них, когда вчера прибыли в Германию. Нестор и Сафрония давно планировали эту поездку, но до этого помешала моя кома или ещё раньше вновь налаженная клиентская база. Так что через неделю после начала каникул, которые я провёл дрессируя одного беспокойного медиума женского пола и занимаясь с учеником, а потом пришлось неожиданно для меня собирать вещи. И тем самым откладывать обряд вознесения для Вальтера на неопределённый срок — до моего возвращения. Также, как и разбирательство с неожиданно свалившимся на голову наследством, про которое оказалось на удивление трудно что‑то выяснить. Почему‑то все разговоры про рода и алтари и тому подобное были под негласным запретом и окружающие либо уклонялись от прямых ответов, мямля что‑то неопределённое, либо и вовсе прямо отказывались разговаривать на эту тему. Особенно плохо всё прошло с Араксами: ведь Сафрония ударилась в слёзы запершись в спальне, а Нестор пропал на несколько часов в яростном расположении духа. Это всё равно подтвердило мои догадки что что‑то с прошлым этой семьи не так, но к сожалению, они воспринимают меня по сроку годности моей физической оболочки. И уж точно не помышляют вести откровенные, задушевные беседы, раскрывая все скелеты в шкафах и подвалах. Но к счастью я как некромант, кое‑что понимаю в поиске спрятанных косточек и рано или поздно всё равно выясню истину. Хотя бы из‑за профессионального любопытства и невольного вызова к моему разуму. — А как у вас ребята, первый год в Хогвартсе? Я слышал там большая библиотека и великолепный вид на небо в столовой, — обратил внимание на младших Дориус. — Всё хорошо, мне нравится, — тихо ответила Гликерия. — Интересное место, — всё же ответил я, пребывая в своих мыслях. Вскоре после этого семейный ужин был закончен, и все разошлись по своим комнатам. У Дориуса довольно большой трёхэтажный дом, поэтому места всем хватило с избытком. Рядом на подушке мирно устроился Мрак, на которого я пристально посматривал, читая при этом бестиарий редких магических существ. Я успел изучить уже множество книг и статей про всевозможных тварей, в том числе и тех которые уже вымерли тысячелетия назад. Но так и не нашёл нужное существо: было много кошачьих и даже небольшого размера, но отличались их способности, а именно это подделать невозможно. После прошла примерно неделя: мы ходили на экскурсии в музеи, в том числе побывали и на работе у брата в министерстве, но там ничего интересного не имелось. Ненадолго заглянули в знаменитую тюрьму для волшебников Эркштаг, а точнее на её первый этаж куда и пускают любопытных. Там располагаются фотографии и досье на самых известных заключённых, а также колдофото строительства этого здания. Эркштаг знаменит своей необычной спиральной архитектурой и тем, что главным охранником выступает мантикора, которая просто пожирает беглецов, поэтому желающих испытать удачу практически нет. Поскучали на игре в квиддич на национальном стадионе, который расположен в Швангау. «Гейдельбергские гончие» местная команда, с треском проиграли сборной Болгарии: это было похоже на предсмертную агонию, растянутую на целых три часа. Результат уже никого не удивил, а я лишь мечтал поскорее уйти оттуда. Кстати я решил когда‑нибудь попозже заглянуть в тюрьму Эркштаг и разобраться с той сущностью, которая засела в глубине подземных этажей, но не сейчас: уж больно она сильна и безумна — это я почувствовал сразу, когда только подходил к зданию. Остальным было довольно весело, но меня начало беспокоить странное поведение Гликерии. Когда жизнерадостный и энергичный ребёнок за столько дней в основном молчит и ходит лишь туда куда говорят — это ненормально. Родители тоже это заметили, но пока не бьют тревогу, пытаясь найти причину таких изменений. Последней каплей для меня стало, когда девочку не позвали на обед а она просидела в комнате до ужина, даже не пытаясь проявлять инициативу. Поэтому я стал постоянно находиться рядом. Аркасы решили, что я так пытаюсь её поддержать, но нет — я искал источник перемен. И открыв свою чувствительность на максимум доступный без вреда для тела, уловил что‑то инородное. Обычно воздействия вроде проклятий или коррекции ментальной ощущаются снаружи, как будто наслаиваются на человека. Но бывает когда чуждость идёт изнутри — как правило это более редкие моменты. Есть ещё и воздействие из тела, когда например принимаются зелья или носятся артефакты. В нашем случае это именно внутреннее влияние со стороны души. И это очень скверно, ибо заметить практически невозможно не обладая специфическими навыками, и не менее трудно попасть внутрь души. Так ещё и стоит понимать что ты там всего лишь гость и в случае агрессивной реакции владельца души можно получить множество травм своей сути, а то и вовсе оказаться буквально сожжённым. Даже некроманты не любят сталкиваться с подобным, но в данном случае это личное, а поэтому стоит попытаться. Было бы легче если бы я хотя бы знал или предполагал что не так с младшей сестрой, но это можно понять только изнутри. Хорошо уже что мои могущественные способности вообще позволили уловить что‑то, а иначе местные волшебники никогда ничего не обнаружили бы. Я оставил девочку в покое и ушёл до наступления ночи, чтобы избежать свидетелей и следовательно неприятных вопросов позднее. Ответы‑то у меня есть, но сомневаюсь что кто‑то хочет или готов услышать правду обо мне: «Здравствуйте, я некромант из другого мира, лично знаком с богами и сюда меня послали Смерти и кстати их три. А и да, это тело создано под меня и все эти годы вы заботились о том, кто намного старше вас и вообще является чудовищем из сказок. Мам, пап, брат, с вами всё в порядке? Почему вы столь качественно изображаете зомби, что посинели и очень реалистично хрипите?» Сомневаюсь, что вообще когда‑нибудь об этом расскажу хоть кому‑нибудь. Для союзников это мгновённая путёвка в лечебницу для душевнобольных, а для врагов — лишняя информация. Солнце сменилось луной, и в доме застыла тишина. Я тихо выбрался из кровати, сдвинув наглого кота который развалился уже чуть ли не у меня на голове и вышел в коридор. Дойдя до третьей двери от меня, зашёл внутрь. Гликерия спала на большой кровати, на которой её тонкий силуэт практически терялся. Её кожа была неестественно бледной, а лицо искажено от боли. Пальцы были крепко сжаты в кулаки и время от времени судорожно дёргались. То что было незаметно под светом дня, в полной мере проявилось ночью и теперь полностью понятно что это не просто детские переживания или надуманные обиды. Судя по всему, дело обстоит чрезвычайно скверным образом. Я невольно поморщился предвкушая будущие проблемы и лёг рядом с ней, крепко сжимая ледяную ладошку в своей. Медленный выдох — и я покидаю душой своё тело, оставляя тонкую но крепкую нить связи по которой найду дорогу обратно. Душевное восприятие совсем не похоже на человеческие чувства, отчего понятие пространства, расстояния и времени, кардинально отличается. И найдя странным образом мигающую душу рядом, скользнул к ней выстраивая с ней аналог мысленного общения. «Это я, Саргон. Впусти, я помогу». И стал дожидаться права доступа. Можно конечно проникнуть насильно но это причинит боль душе сестры. Я надеюсь что она сохраняет какое‑то подобие ясного сознания и способна понять, что происходит. Когда я уже отчаялся и принял непростое решение пробиваться силой, то почувствовал что могу частично взаимодействовать с душой девочки. И немедленно этим воспользовался, не зная насколько долго она может оставаться открытой. Так я появился на красивой поляне: это конечно было не реальным местом, а отражением происходящего в душе Гликерии. Сочная трава трепетала под тёплым ветром, рядом порхали большие разноцветные бабочки и росли целые острова тюльпанов — это её любимые цветы. Всё очень мирно и приятно, но стоило поднять голову вверх как это ощущение тут же было смыто без остатка. Небо имелось, но оно было как лоскутное одеяло, сшитое из абсолютно неподходящих кусков. Красный участок с каким‑то монстром отдалённо похожим на дракона; дальше шла чёрная дыра на фоне серого участка; потом — ядовито‑зелёный с белыми пятнами похожими на плесень и какими‑то мухами. И так всё небо: всё это внушало глубинное чувство отвращения и желания вновь устремить пристальный взгляд под ноги и больше никогда не смотреть на слишком яркие и неприятные виды. — Вот это удача, — сумрачно произнёс я. Я уже видел такое, но не прямо точно: всё‑таки каждая душа сугубо индивидуальна, но нечто подобное — да. Когда душа разделяется на несколько неподходящих отрезков — это главный признак одержимости. Одержимость тоже бывает разная: это когда например призрак вселяется в тело и захватывает временно над ним контроль или когда бывает вот такое непотребство. Это происходит в результате того что чья‑то другая душа желает победить и угнетает душу, при этом поглощая её силу и получая полноценный контроль над телом, словно оно её собственное. А истерзанные клочки проигравшего отправятся как и положено в чертоги, вынужденные заново проходить весь путь и постоянно накапливать силу. Это очень редкое и полностью запретное умение: одного только подозрения на его использование хватит чтобы такого умельца возжелали убить все, начиная от богов и заканчивая разумными зверями. Очень рискованное и жестокое занятие. Я невольно ощутил как во мне поднимается гнев, как волны бушующего океана грозясь утопить в нём всё, включая меня. Но я удерживал себя на грани, позволяя злобе подпитывать свои силы и при этом не давая ей влиять на разум. В этот раз оказалось сложнее справится, когда дело касается близкого человека. Гликерия — всего лишь маленькая, весёлая и добрая девочка, которая точно не заслуживает такого. Хотел бы я сказать что я справлюсь и она всё забудет, что это никак на ней не скажется. Но, к сожалению, даже когда (а не если) я уничтожу то отродье, это всё равно отпечатается на душе и подсознании сестры вечным клеймом. Я пошёл прямо, ступая по влажной траве: судя по всему недавно был дождь — так отражаются слёзы в реальном мире. Сам я выгляжу тут как некий безликий силуэт из серой энергии смерти, потому что я изолирую себя от обнаружения девочкой: ведь вместе с ней о моём присутствии узнает и захватчик. Я довольно долго шёл, но и не подумал остановиться или свернуть в сторону: тогда меня либо бы выбросило из чужой души, либо откинуло в начало. И вот наконец я увидел беседку из белого мрамора и светящийся кристалл в человеческий рост внутри. А в купол беседки непременно бьёт мутный разноцветный свет с небес. И по кристаллу отвечающему за целостность души, поползли уже мелкие трещины. Перед беседкой сидит на коленях статуя грустной феи. Она очень юная на вид и сделана из белого материала, а её поза выражает страдание. Только крылья всё так же подняты и демонстрируют себя. Эта статуя — отражение целостности личности Гликерии, и по её позе сразу видно что ей очень тяжело и больно. Я подошёл вплотную и положил руку на голову феи, анализируя её состояние. Помимо этого я уловил следы обиды и отчаяния: ведь ей так плохо, а она даже на помощь позвать не может — её враг не позволяет. — Ничего, потерпи ещё немного и всё закончится. Обещаю, — непривычно мягко прошептал я фее, зная, что она меня слышит. А затем я оттолкнулся от земли и взмыл в небо на проявившихся за спиной костяных крыльях. Тут не действуют ограничения внешнего мира, открывая мне все возможности моей души — и очень немалые хочу заметить. Я летел рядом с потоком энергии, стремясь к его источнику. И достиг места похожего на разлом, из которого торчали четыре красных немного карикатурных глаза. Протянул руку пытаясь коснуться, но передо мной возник щит из энергии души Гликерии. Этот ублюдок достаточно захватил контроль, чтобы иметь возможность провернуть такое. Быстро же он меня заметил и теперь рассчитывает что я не решусь пробиваться, ведь это навредит девочке. Правда что я должен делать дальше по его логике, я понять не могу. Если уйти, то вторженец всё равно поглотит и овладеет всем чем сможет, обрекая сестру на ужасную участь даже после смерти. Так что если бы у меня не было другого пути, я бы сам убил дочь Аркасов, тем самым прерывая слияние и позволяя ей умереть, но сохранить силу души и целостность. Так и поступают некроманты: да это тяжело и грустно, но альтернатива ещё хуже. А слабохарактерным личностям нечего делать среди помощников Смерти. — Уйди. Прочь. Вон отсюда. Иначе девчонке конец, — свои отрывочные мысли попытался передать мне один идиот. А я и правда придерживаюсь такого нелестного мнения о враге. Всё‑таки надо уметь быть таким редкостным неудачником, чтобы попытаться вселиться в сестру очень могущественного некроманта. — Ты всё равно не сможешь. Я чувствую: барьер нерушим. Иначе вред ей, — продолжил нудно твердить тот на краю сознания. И как ни печально признавать, он прав. С его стороны ситуация безвыходная, но это только кажется. В первую очередь стоит понимать, что магия смерти очень неестественна и потому её легко убедить не пускать в определённые места. Но есть кое‑что обо мне что практически никто не знает: по крайней мере таких всего‑то несколько человек и пятеро божественных сущностей. Так вот я не был некромантом изначально и даже не собирался им становиться. С раннего детства я любил магию и изучал её, вот только это были направления жизни, природы и исцеления. Да в этом деле у меня был не меньший талант чем к текущему призванию, кроме пожалуй мотивации. Так вот обучали меня эльфы, которые и заботились о малолетнем сироте. По счастью на моём родном острове обитали изгнанники, проигравшие в войне за веру другой богине. И той богине жизни были противны такие направления как: тьма, смерть, хаос и т. д. Но это скорее личные пристрастия, чем какие‑то особенности сущности. Так я и был прекрасным магом этих направлений, пока в результате не слишком приятных событий не отказался от них полностью, начав осваивать с нуля вторую грань моего ненормального таланта. А это значит… Мой силуэт преобразился: за спиной появилась накидка, состоящая из духов смерти, а голову накрыл капюшон, под которым всё равно было видно словно засасывающие душу водовороты вместо глаз. Появилась поверх лица белая костяная маска с серебряной ровной линией, делящей лицо на две равные половины. А в руках появилось оно: длинное матово‑чёрное гладкое древко, плавно переходящее в острое лезвие, способное рассечь не только плоть но и нечто большее. Прекрасное и смертоносное орудие — Коса. Всё это знаменует применение высшего заклинания истинных некромантов — «Воплощение смерти». Вся сила вышла на пик своих возможностей, а вокруг меня появился едва заметный ореол от связи напрямую с планом смерти, даря безграничный источник энергии, который будет существовать пока хоть кто‑то в бескрайней вселенной продолжит умирать. — Это всё равно бессмысленно. Страшно, но бесполезно, — не упустил момента высказать своё очень важное мнение охотник за душами детей. Я лишь хмыкнул, не собираясь снисходить до общения с этим. В моей второй руке свободной от косы, заплясало серое пламя в которое я стал транслировать свою злость, страх за Гликерию и дикую жажду мести. А когда огонь сжался в обманчиво безобидный огонёк, то приступил к решительным действиям. Я высвободил огромный и неиспользуемый резерв магии жизни из своей души и направил его в щит. Тот сначала задержал постороннее воздействие, но когда не ощутил опасности спокойно пропустил и изнутри я мягко окружил преграду и просто отодвинул щит в сторону. Словно ручей смещает камень и без какого‑либо вреда для сестры. — Я… Не… Не надо. Стой! У меня не было выбора. Я просто хочу ЖИТЬ!!! — панически закричал вторженец, но было уже поздно. Сначала я взмахнул косой и от неё отделился сгусток концентрированной некроэнергии и ударил по сущности наглеца, заставляя его противно визжать. Но если он думал что это худшее что с ним произойдёт, то он горько ошибался. — Прошу пощады. Прости. Это ошибка, — взмолился тот. Но такое не прощают. Нигде. Никогда. Никто. Серый огонёк медленно вылетел из моей ладони и быстро достиг разлома с бешено вращающимися глазами. И тут же прогремел взрыв который спалил в мгновение все извращённые небеса, никак не затрагивая низ. А ко мне в руку приземлился небольшой шар по виду из стекла: внутри был один красный глаз из которого непрерывным потоком текли алые слёзы, растекаясь по низу. Я потряс шаром чувствуя как от этого страдает заточенная внутри душа. Это было ещё одно высшее заклинание, которое можно использовать только находясь под действием «Воплощения смерти». Оно называется «Призыв возмездия» и работает довольно интересным образом: чем больше объект воздействия сотворил злодеяний — причём по своим меркам, а также по правилам Смерти, которые не любят только; предательство, вред детям и безумие, — тем хуже будет наказание от которого никак не избавиться. Такой несчастный может умереть и переродиться и всё равно будет страдать, расплачиваясь за ошибки пока не исчерпает весь заряд. Я хочу выяснить кто это такой был изучив его воспоминания, а после отправлю в чертоги, чтобы он начал отбывать своё наказание. Всё равно даже тысячи лет пыток не будут хуже: фантазии не хватит, да и не настолько я садист с бесконечным запасом свободного времени. Я развеял воплощение и спустился вниз, с удовольствием замечая как выгоревшие небеса понемногу становятся всё голубее. Зашёл в беседку и передал кристаллу весь остаток сил энергии жизни, от чего примерно половина трещин затянулась сразу, а остальные существенно уменьшились. Погладил фею, которая приняла более свободную позу и даже приподняла опущенную голову. — Я же обещал, маленькая. Не волнуйся: брат обо всём позаботится. Возвращайся поскорее к нам обратно: больше тебя никто не обидит, — искренне пообещал я. И покинул её душу, возвращаясь по связи в своё тело. Непроизвольно дёрнулся, когда иголками прошила боль по всему телу, но сдержал невольный стон с силой сжимая челюсть. Такие поступки по‑хорошему мне не стоило делать лет до пятнадцати, но сейчас не было выбора поэтому и жалеть не о чем. Где‑то через неделю восстановлюсь, ну а пока лучше не использовать магию. Я посмотрел на спящую рядом девочку: её состояние стало лучше даже на вид. Лицо было уже не такое бледное, а тело расслабилось. Я осторожно и неловко попытался встать, терпя не слишком приятные ощущения, но спокойно лежавшая рука Гликерии вдруг вцепилась в мою, не отпуская, а её брови озабоченно нахмурились. Подумав что идти я не в состоянии, а ползущий бодрой гусеницей некромант — это как‑то слишком даже для этого мира, я упал обратно и закрыл глаза, вскоре погружаясь в тёмный омут сновидений.

Отступление со стороны Салазара Слизерина.

Не помнить, кто ты и почему оказался в таком беспомощном положении — это очень обидно и злит. Но даже этому я рад: ведь раньше был только сон, в котором постепенно я растворялся теряя себя по кусочкам. Странный мальчишка оказавшийся настоящим некромантом, вызвал много вопросов на которые тот не стремился отвечать. Откуда он взялся и какие у него цели и самое главное откуда взялись такие умения в столь юном возрасте. Всплывали воспоминания что был такой запретный ритуал, который с помощью убийства ста детей до пяти лет, позволяет вернуть молодость до детских лет. Но это опровергает наличие брата‑ровесника и незнание обычных вещей. Я их тоже многие не помню, но при этом понимаю что это ненормально. Я смог вспомнить собственное имя и фамилию, также знаю что у меня есть какая‑то очень важная цель. Кто‑то близкий в беде, и я должен помочь, но прошло столько столетий что невозможно чтобы тот был жив. От бессилия и непонимания хотелось всё крушить, но я не могу покинуть артефакт, в который поместил мою душу Саргон. Он говорит что иначе нельзя до восстановления хотя бы частичного. Я не верю ему, как и любому практикующему магию смерти: они уничтожали целые деревни и приносили армии в жертву своим амбициям. Сейчас был казалось бы идеальный момент, когда юноша полностью занялся помощью некровной сестре. Хватит сил нанести один удар, выбраться из ловушки и затаиться подальше, постепенно приходя в себя, пока тот не сделал из меня очередного слугу. Я практически ударил, когда почувствовал как тело темноволосого и красивого с виду спящего мальчика словно обхватило нечто, от чего я почувствовал прилив панического ужаса. Присутствие чего‑то вечного и настолько безмерно могущественного, что не поддаётся даже осознанию и мне было сказано: «Знай своё место, маг». Затем всё пропало а мне пришлось смириться, что от этого некроманта избавиться просто не получится. Что ж я всегда славился гибкостью мышления, а значит надо стать достаточно ценным, чтобы Саргон и вправду вернул меня к жизни и восстановил память. Передо мной перестраивались десятки планов и схем поведения — всё чтобы занять себя и не вспоминать никогда о том, чему невольно стал свидетелем. Пока у рода Слизерин есть шанс на возрождение я не отступлюсь и если не могу победить, то примкну.