Отречение от скорби

[Первое возвращение в Дом] Патрокл: Не отчаивайся, принц. В мой первый бой я бы погиб, если бы меня не прикрывал товарищ, так что могу только позавидовать твоей выдержке. Рано или поздно ты отсюда вырвешься. Уж в чём, а в твоём упорстве я не сомневаюсь. Загрей: Не прибедняйся. Если бы я знал, что это у меня только один шанс, я бы тоже не выдержал. Отец не слишком… вышел из себя? Патрокл: О, нет. Он тоже понимал, к чему всё идёт. Не мог не понимать. Я видел гнев, который и впрямь разрушал жизни, и Владыка — не тот случай. Не переживай за оставшихся. У тебя и без того много тягот. Загрей: Спасибо. И береги себя. Не давай отцу портить себе настроение. [Первый разговор на арене] Загрей: Вы вообще перерывы между схватками делаете? Чтобы подмести, например? ??? : … Загрей: Не любишь праздные разговоры? Давай я простой пойду по своим делам, а вы тут уборку устроите? ??? : Ты — единственный, кого я ещё не убивал. Загрей: И ты хочешь это исправить, так? А говорят, Элизиум — лучшее из мест!.. Я думал, одержимых убийствами ссылают в Тартар. ??? : Так верни меня туда! [После этого] Патрокл: Судя по времени, ты должен был быть в Элизиуме. Мои возвеличенные братья доставляют неприятности? Загрей: Они тоже, но их «чемпион» хуже всего. Я ещё не видел тени, которая бьётся с таким отчаянием. Хорошо, что он почти не прикрывается, да и щита у него нет… но он слишком быстрый для меня. Патрокл: Слишком быстрый, говоришь?.. Тогда тебе остаётся только обороняться и навязывать свой темп боя. Скорость — это нетерпение, а нетерпеливые быстро выходят из себя и начинают делать ошибки. Используй это и не поддавайся на провокации. [Первая встреча в безопасном зале] Загрей: Не могу отказать тебе в знании живописных мест! Но я думал, чемпиону выделят что-то более роскошное, чем обычная полянка. ??? : … Загрей: Ты не собираешься на меня нападать? Оставим представление для публики?.. о. ??? : Что-то не так? Загрей: Кроме того, что ты устраиваешь битву насмерть всякий раз, как я появляюсь в Элизиуме? Твой доспех. Мой наставник носит такой же… хотя у него он гораздо чище. ??? : Так… твой наставник… он не в Тартаре? Загрей: Нет, конечно! С чего ему там быть? ??? : Из-за меня. За меня… где он? Загрей: Он в Доме Аида, служит моему отцу. Ты его знал? ??? : Так Патрокл тебе ничего не говорил?.. я не просто знал его. Он был для меня всем. И сейчас остаётся, но… передай своему наставнику, что я ненавижу себя за то, что дал его убить. Что я сделал всё, чтобы покрыть его имя славой. Что… что без него меня нет. [После этого] Патрокл: Ты выглядишь обеспокоенно. Что-то случилось в дороге? Загрей: Да, но… я даже не знаю, как это описать. Помнишь чемпиона, которого я упоминал? Мы встретились в более… мирной обстановке и даже поговорили. Патрокл: Чем же этот разговор тебя озадачил? Загрей: У него такой же нагрудник, как у тебя, но весь покрытый грязью и… кровью, похоже. Она такая старая, что уже не поймёшь. Он спросил, не в Тартаре ли ты, а потом назвал твоё имя и попросил передать тебе, что ненавидит себя за то, что дал тебя убить. Он считает, что… не существует без тебя? Я не знаю, мне трудно понять, что он имел ввиду. Патрокл: … Загрей: Ты в порядке? Ты… не хотел вспоминать об этой тени? Патрокл: …я вспоминаю о ней постоянно. Похоже, ты столкнулся с Ахиллесом, величайшим героем из всех, что сражались под Троей! И с тем, чего эта слава ему стоила… если тебя не затруднит, передай Ахиллесу, что я никогда не винил его в том, что погиб. Я сделал всё, чтобы избавить его от страданий, и мечтаю о встрече, но пока не знаю, как её добиться. А теперь прости, принц. Мне нужно обдумать… всё это. [После этого] Ахиллес: Пат был прекрасным копейщиком, но косые удары ему никогда не давались. Если хочешь пройти через меня, возьми за труд попрактиковаться на других воинах. Их здесь достаточно. Могут развлечь… первые пару раз. Загрей: Мне никогда не понять, почему в Элизиуме постоянные убийства считаются развлечением. Ахиллес: Они думают, что подобны богам. Разве для богов нет большего развлечения, чем чужие страдания? Загрей: Я не уверен, что хочу знать тех же богов, что и ты. И раз уж мы пока закончили с убийствами… я передал твои слова Патроклу. Ахиллес: И… и он ответил что-то? Загрей: Да. Он сказал, что никогда не обвинял тебя в своей смерти. Он хочет вернуться к тебе, но пока что не знает, как. Ахиллес: Он… он и вправду всё это сказал?.. Загрей: А мне есть смысл лгать? Ахиллес: …увидимся на арене. […] Загрей: Извини, если лезу в личное, но этот Ахиллес… вы были близки? Когда были живы? Патрокл: Ближе, чем можно себе представить. Мы выросли вместе, а потом — стали возлюбленными. Мне сказали, что даже наш прах захоронен в одной урне. Я всегда хотел верить, что если не жизнь, то посмертие проведу с ним, но… Мойры смеются над мечтами людей. Загрей: Но ты здесь, а Ахиллес… о, нет. Отец и тебя заставил подписать какой-нибудь ужасный пакт? Патрокл: …да, мы подписали пакт, и нет, он не ужасен. Будь он ужасен, я был бы в совсем ином месте. А теперь, прошу, хватит об этом. Я не собираюсь рассказывать подробности без ведома Ахиллеса. Если он захочет — расскажет сам. Загрей: Раз уж теперь я регулярно бываю в Элизиуме, я могу поговорить с ним от твоего имени. Патрокл: Спасибо за участие, принц. Но не заботься о нас в ущерб собственным целям. […] Загрей: Значит, пока мы не на арене, ты не собираешься меня трогать? Разве тебе есть разница, где сражаться? Ахиллес: Я ищу сражения, а не охоты. Здесь с тобой было бы слишком легко справиться. Мне это не интересно. Загрей: Любишь усложнять себе жизнь? Ахиллес: Усложнять жизнь любишь ты, раз предлагаешь нарушить порядок вещей. Если так не терпится отведать моего копья — купи у Харона освобождение от пылающих колёс, а не возись с ними, как обычно. [Первый нектар: Патрокл] Загрей: Отец теперь верит, что я мародёрствую в его владениях. И раз так… это — пока что лучшее, что у нас есть. Держи. Патрокл: Уверен, что ты мог бы найти своей «добыче» лучшее применение, но раз ты настаиваешь… кстати, я нашёл кое-что, что могло бы пригодиться тебе в пути. Вот. Много не сделает, но может снять боль и чуть быстрее затворить кровь. Загрей: Морская губка? Не представляю, откуда, но спасибо! [Подарок: Лекарская губка — в Древней Греции морские губки применяли как кровеостанавливающее средство; из пропитанных смесью на основе макового сока губок вдыхали для общего наркоза.] [Первый нектар: Ахиллес] Загрей: В Элизиуме нектара, должно быть, хватит на вторую Лету, но… в общем, вот. Ты выглядишь так, будто он тебе очень нужен. Ахиллес: Да, ты прав. Его здесь предостаточно, но я не беру. Но раз тебе так хочется сделать одолжение, о принц… и, раз уж начал, сделай второе. Забери этот кусок бронзы с глаз моих. Загрей: Твой щит?.. Уверен, что тебе он не нужен? [Подарок: Расколотый щит — описание щита работы Гефеста занимает добрую сотню строк 18-й песни Илиады. В Hades упоминается, что личные вещи теней связаны с ними напрямую, поэтому щит Ахиллеса находится в таком же плачевном состоянии, как его владелец.] […] Загрей: Можешь рассказать, каким был Ахиллес при жизни? Патрокл: …сложный вопрос. Я видел его очень разным. Он был и мальчиком, незаслуженно хлебнувшим горя, и дерзким юношей, и самым великим из смертных царей. Ахиллес часто был угрюм и гневлив, это правда, но я не знал человека честнее и великодушнее. Сейчас он, полагаю, кажется совсем другим? Загрей: Это всё тоже верно, но он довольно мрачный тип. Ещё мрачнее отца, если это вообще возможно… После того, как мы стали разговаривать на поляне под статуей, я даже… не могу злиться на него? Он всё ещё очень усложняет мой путь через Элизиум, но даёт мне советы и как будто пытается научить чему-то. И я совсем не знаю, как к этому относиться. Патрокл: Сам он никогда не попросит, но… прости ему это. Насколько я мог понять, моя смерть повергла его в такое горе, что не вынес бы ни один человек. Видимо, он пытается с ним справиться… таким вот образом. Мне жаль, что это приносит тебе столько проблем. Загрей: Не всё настолько плохо! Соперничество с прославленным героем никому ещё не вредило. В этом царстве, по крайней мере. […] Загрей: Разве ты не должен сражаться с другими возвеличенными, как положено чемпиону? Ты бы украсил их очаровательную компанию. Ахиллес: Ты правда думаешь, что я — чемпион? Загрей: Разве нет? Зачем тебе постоянно сражаться со мной, кроме как по приказу моего отца? Ахиллес: Твоему отцу я бы только плюнул в лицо за то, что он забрал у меня Патрокла. А сражаюсь я потому что других обитателей Элизиума нельзя даже поцарапать. Какой смысл быть лучшим убийцей в месте, где никто не может умереть? Ты хотя бы кровоточишь. По тебе видно, что тебя ранили. Пусть на время, но тебя можно убить. Загрей: О. Очаровательно. Жаль вы не знакомы с Алекто. У вас схожий образ мысли. Ахиллес: С Алекто я знаком гораздо ближе, чем ты думаешь. Я даже по ней скучаю… впрочем, ты быстро учишься, отдам тебе должное. Значит, будешь справляться лучше. […] Ахиллес: Опять ты. Здешние тени боятся тебя почти так же сильно, как меня. Если ты здесь за славой, то большего не добьёшься. Загрей: Мне не нужна слава. Я пытаюсь сбежать из этого царства. Элизиум — всего лишь часть пути. Ахиллес: Разве ты не принц? Загрей: Да. И это — одна из главных причин. Ахиллес: Смертные рассказывают, что Аид лично сторожит выход из своего царства. Думаешь, справишься с отцом? Загрей: Не знаю. Но сдерживаться точно не стану. Ахиллес: Удачи. Я знаю, каково это — ненавидеть отца и богов. Благодари Мойр за то, что тебе есть, куда это выплеснуть. […] Патрокл: Загрей… прости мне мою навязчивость, но… как дела у Ахиллеса? Загрей: Если он не пытается отправить меня сюда, то сидит на поляне с большой статуей, смотрит на реку и говорит мрачные вещи. Не знаю, хорошо это или плохо. Патрокл: Это… гораздо лучше, чем могло бы быть. Загрей: Он всегда был таким? Патрокл: К сожалению, я могу только воображать, какой он сейчас. При жизни он всегда был чувствительным, это правда. Но я не могу представить себе, чтобы он просто сидел и предавался горю… страшный, должно быть, вид. Загрей: Если это тебя утешит, пока что он явно занят попытками убить меня в Элизиуме. Патрокл: …скажи ему, что я бы этого не хотел. Уверен, он послушает. Загрей: Разве не ты говорил, что по-настоящему тебя учат только сильные противники и сложные ситуации? Я получаю и того, и другое. Патрокл: Ха, и не поспоришь… просто помни, что я беспокоюсь не только за Ахиллеса, но и за тебя. […] Ахиллес: Ты искал её? Царицу? Загрей: Если сильно упрощать, то да. Ахиллес: Тогда зачем ты здесь? Разве она не вернулась? Загрей: Отец думает, что мои побеги помогут найти уязвимости в нашей защите. Подземный мир известен тем, что отсюда не сбежать, а раз я могу это сделать — что-то явно идёт не так. Не знаю, правда, как отец собирается исправлять этот бардак… но он что-нибудь придумает. Он бывает изобретательным. Ахиллес: Теперь ты не бунтуешь против бога, а богу служишь… даже интересно, что на это сказал Пат. Загрей: Не все разделяют твоё оголтелое богоборчество, знаешь ли. Ахиллес: У Патрокла не было ничего «оголтелого». Он — намного мудрее, чем я, ты и кто-либо ещё. А теперь иди, архонт. Надеюсь, меня за саботаж скинут обратно в Тартар. […] Загрей: Извини, если наступаю на больное… Ахиллес недавно сказал, что он был в Тартаре. Я не стал его расспрашивать, но, может, ты что-то об этом знаешь? Патрокл: …я знаю, что это — одно из самых несправедливых решений твоего отца, принц. Я видел в Элизиуме разжигателя войн Париса, интригана Одиссея и насильника Оилида, но в Тартаре почему-то оказался Ахиллес, а не они. Загрей: И ты… служишь здесь, чтобы Ахиллес был в Элизиуме, а не там? Патрокл: Ты как всегда проницателен… прости мне эту желчь. Это и правда больная тема. Загрей: Мне жаль, что отец заставил тебя подписать пакт. Патрокл: Не стоит. Этот пакт — самый человечный из всех, которые я знаю. Сам я вообще предложил поменять себя и Ахиллеса местами… к тому же, в Элизиуме я всегда был чужаком, а здесь у меня есть дело, которое мне по душе. […] Загрей: Прости, если я бережу твои раны, но… ты недавно упоминал, что был в Тартаре. Ахиллес: Больше всего ты бередишь мои раны тем, что тебе позволено видеть Патрокла и слышать его голос, а мне — нет. А что до Тартара… да, я был там. Загрей: И… почему? Разве воинам вроде тебя не место здесь? Ахиллес: Зато я стоял богам поперёк горла. Зевс под конец войны испугался, что я вопреки судьбе могу разрушить Трою в одиночку, чтобы отомстить за Патрокла. Вот и решил мне… воздать за нарушение порядка!.. Загрей: Так ты… сражался с богами? Из-за Патрокла? Ахиллес: Разве что походя. Один раз я сцепился с речным богом, это правда. Но тогда мне было всё равно, кто передо мной — бог, человек, демон… без Патрокла всё перестало иметь значение. Я и сражаться не хотел. Но я хотел увидеть его снова. Для этого пришлось бы умереть… так что же. Троянцы мечтали убить меня, и я дал им такую возможность, как только отомстил за Патрокла. А раз боги сочли это оскорблением… что же. Их самолюбие ещё хрупче, чем я думал. [В комнате отдыха] Патрокл: Я часто не могу отделаться от мыслей, что сам навлёк на себя свою гибель. Мы оба повели себя как дураки, но Ахиллес… не хотел бы я оказаться перед таким выбором: или лишить нас последних свобод, или устроить братоубийственную стычку… что бы он не сделал — ему бы не простили. Загрей: И… что он в итоге сделал? Патрокл: Отказался сражаться. Этого отказа ему тоже не простили. Да, он охранил мирмидонян от произвола, но его решение стоило жизней слишком многим нашим соратникам. Загрей: Ты тоже его не простил? Или… оказался здесь, пытаясь его защитить? Патрокл: Да, и снова да… наши корабли — единственную надежду вернуться домой — подожгли, и этого я не выдержал. Я сказал Ахиллесу, что либо он берётся за ум, либо я выхожу на бой вместо него. Загрей: Ахиллес выбрал второе? Патрокл: Да. Иногда мне кажется, что с этим доспехом он отдал мне часть своей судьбы… Ахиллес велел мне отразить врага от кораблей и вернуться, чтобы не гневить богов. Но я не послушал. Ахиллесу было предсказано, что он умрёт после того, как убьёт вождя троянцев, а я… не хотел этого. Я погнался за ним, забыв о просьбе Ахиллеса, и в итоге… он оказался прав! Я и правда попал сюда из-за Аполлона. Загрей: Что сделано, то сделано. Для меня ты — величайший воин из всех. Вряд ли многих приходится останавливать лично богам. Патрокл: Эта слава должна принадлежать Ахиллесу, но спасибо на добром слове. По крайней мере, наши корабли уцелели. Я умер не зря. Много ли теней могут сказать о себе то же самое? […] Загрей: Раз я могу видеть Патрокла, то я мог бы передать ему что-то от тебя. Это здорово помогло бы вам обоим. Ахиллес: Твой отец дурно с ним обращается? Загрей: Нет. Но он тоже по тебе скучает. Пусть и показывает это куда сдержаннее, чем ты. Ахиллес: …передать, передать… я не знаю, что ему передать. Что бы он хотел от меня слышать?.. Гектор теперь, скорее, опять умрёт, чем посмеет хвалиться его убийством. Из него вышел отличный наставник. В Лете живут морские коньки, похожие на цветочные гирлянды. Я бы ему отправил такого, но я привык ловить рыбу гарпуном или голыми руками, а Лету трогать не стоит… не знаю, что ему передать. […] Ахиллес: Знаешь, у твоего отца отличное чувство юмора. Он — гениальный палач. Загрей: И почему ты так решил? Он, конечно, далеко не глупец, но гением не отличается. Да и жестокостью тоже… Ахиллес: Потому что я здесь, а не в Тартаре. Там ничто не даёт забыть о пережитом. Даже Стикс выглядит так же, как Скамандр, когда его завалило трупами троянцев. А здесь… просто посмотри на эту реку. Она зовёт к себе. Она обещает, что сотрёт все твои сожаления, все печали. Один глоток — и ты как чистый лист, навсегда свободный от горя!.. Загрей: И ты… никогда не думал о том, чтобы выпить из неё? Закончить всё за этот глоток? Ахиллес: Боги лживы. Лета — тоже. Возвеличенные, с которыми ты бьёшься, давно напились из Леты. Но почему-то они не забыли, как сражаться и что это — единственный смысл их бытия. Нет, нет… Лета не даёт облегчения. Она отбирает у тебя последнюю свободу — свободу помнить, что ты потерял. А боль останется. Можно забыть, что от тебя оторвали кусок, но от забытья он не отрастёт обратно. Это и есть — мой Тартар. […] Загрей: Патрокл, послушай. Раз у меня снова есть доступ в административный зал, то я могу поправить твой контракт, чтобы ты смог навещать Ахиллеса. Вам обоим это нужно. Патрокл: Спасибо, что заботишься о нас, принц, но… если бы дело касалось одного меня, я бы согласился, не раздумывая. Но я просто не могу подвергать Ахиллеса опасности. Загрей: Думаешь, что отец вернёт его в Тартар? Брось. Он уже забыл о нём. К тому же, Орфей сидел в Тартаре совсем недавно, и возвращать его туда никто не думает. Патрокл: При всём уважении к Орфею, меня волнует только Ахиллес. Дай мне время, принц. Мне нужно убедиться, что Владыка не станет ему мстить. Он и так настрадался достаточно. Загрей: Как и ты. […] Ахиллес: Патрокл… и правда ничего не рассказывал обо мне? До того, как мы начали сражаться? Загрей: Он не слишком охотно делится личным. Ахиллес: Опять вбил себе в голову невесть что… Патрокл заслуживает целого мира. Жаль, я бросил его к его ногам слишком поздно. Загрей: Судя по твоему виду, мир сопротивлялся… но ты действительно любишь Патрокла. Это нельзя не признать. Ахиллес: Люблю?.. Нет, это больше, чем любовь… он был моей частью. Лучшей частью. Только он видел во мне нечто большее, чем прирождённого убийцу… нет. Патрокл и был этим большим. Ради него я пытался забыть о том, какую судьбу мне пророчили. Я делал то, что он считал правильным, пытался быть большим, чем очередной герой… а потом он умер, и из меня как будто вырвали душу. Оставили только зверя в человечьей шкуре… да, я добыл нам славу. Бессмертную славу, неувядающую славу!.. Но она принадлежит тому Ахиллесу, в жизни которого был Патрокл. А это — уже не я. Загрей: Патрокл говорил, что умер незадолго до конца войны. Он пытался сразить вождя, после которого ты вроде бы должен был умереть. И потом ты… решил закончить всё сам? Ахиллес: Он сам погнался за Гектором?.. вот дурак! Я же говорил ему, чем это кончится!.. а, неважно. С Гектором я расправился сам. И со всеми, кто пытался меня остановить — тоже. А дальше… мне уже стало всё равно. Думал, что всё кончится, что с Патроклом всё опять станет правильно… и где я теперь? Под Троей я хотя бы мог сделать что-то. А тут — ничего. Абсолютно ничего… […] Патрокл: Редко я вижу такое замешательство на твоём лице, принц. Загрей: Это из-за Ахиллеса, если честно. Когда он говорит о том, что делал при жизни, меня берёт холод ещё больший, чем на поверхности. Но когда он говорит о тебе, он… мне сложно выносить такую печаль. Патрокл: Ох. Он всегда чувствовал слишком остро. Я любил его во многом за эту чуткость и честность в том, что он испытывает, но… похоже, теперь она — его проклятие. Загрей: Действительно. Он как будто так застрял в своих переживаниях, что готов принести в жертву весь мир. Патрокл: Насколько мне известно, он так и поступал… я не прошу тебя прощать его за всё, что он сделал и с тобой, и с другими. Я могу сколько угодно рассказывать тебе, какой он замечательный, но пока ты видишь его иным, это мало что значит. Просто… помни, что большую часть из того, что он говорит, говорит его горе. А горе может разрушить и бога. […] Ахиллес: Знаешь, я вот думаю… а зачем это всё? Если это и есть — моё наказание, то к чему мне столько противиться? Разве я кому-то что-то докажу? Разве стал Патрокл счастливее, когда узнал, что я ненавижу тот дар, ради которого он пожертвовал собой?.. Загрей: Пожалуйста, не делай этого. Ахиллес: Разве ты не хочешь избавиться от могущественного соперника? Загрей: Дело не в том, чего я хочу или не хочу. Дело в том, что… я могу изменить пакт Патрокла. Чтобы он мог навещать Элизиум время от времени. Он тоже скучает по тебе и любит тебя, и… он не обрадуется, если ты исчезнешь. Ахиллес: …что тебе нужно? Я костьми лягу, если понадобится. Только скажи, что от меня требуется. Загрей: Пытаться усерднее меня остановить, чтобы отец порадовался, полагаю! А если серьёзно, то я уже предлагал Патроклу это сделать. Ахиллес: …только не говори, что он отказался… Загрей: Не отказался. Просил подождать. Беспокоится, что тебя могут опять сбросить в Тартар. Ахиллес: Этого благородного дурака что-нибудь исправит?.. Скажи своему наставнику, что быть без него — и есть Тартар. […] Загрей: Извини, конечно, что я столько лезу не в своё дело… но тебе точно нужно увидеться с Ахиллесом. Он — не самая приятная тень, но… кровь и тьма, никто не должен хотеть напиться из Леты, это просто неправильно! Патрокл: Он… он так и сказал? Загрей: Он сказал, что без тебя для него ничто не имеет смысла. И что его жизнь без тебя — и есть Тартар. Патрокл: …ты немало встревожил меня такими словами. Я уже узнал, что хотел. И… да. Я хочу, чтобы ты изменил мой пакт. [После выкупа пакта] Патрокл: Ты и правда сделал это?.. Ты сделал это. О боги. Я уже и не надеялся, что это случится… Загрей: Да, я сделал это! Теперь ты можешь покидать Дом в любое время, предусмотренное кошмарным отцовским графиком перерывов… и один из них должен был начаться прямо сейчас, разве нет? Патрокл: Ты прав. И… спасибо тебе. Я не привык разбрасываться такими словами, но… я перед тобой в вечном долгу, принц. Загрей: Ты заботился обо мне больше, чем родной отец, так что большой вопрос, кто тут в долгу! Это не обмен, Патрокл. Я хочу, чтобы ты был счастлив. [Первая встреча в Элизиуме с обоими] Патрокл: Я предполагал, что мы можем столкнуться с тобой, но… видеть тебя вне Дома довольно странно. Да и видеть всё это. Я всё ещё не могу поверить, что я здесь… Ахиллес: Но ты здесь! Ты здесь… Загрей: Похоже, вам обоим есть, в чём друг друга убедить. Ахиллес: Оказывается, к боли так привыкаешь, что её отсутствие кажется тебе ненастоящим… и… спасибо тебе, Загрей. Мне жаль, что я использовал тебя, чтобы выместить собственную неразбериху… а ты всё равно помог нам, и… ты стоишь поклонения больше, чем все остальные боги вместе взятые. Загрей: Поверь, я знаю, когда на тебе пытаются выместить неразбериху, и ты даже рядом не стоял. Схватки с тобой многому меня научили, а Патрокл… я даже не представляю, кем бы я был без него. Патрокл: О, вряд ли мы стоим такого обмена любезностями. Сейчас мы просто пара теней, нашедшие себе тихий уголок посреди вечной битвы. А ты — принц с важным заданием. […] Загрей: Ты вернулся! Как всё прошло? Патрокл: Полагаю, всё вышло настолько хорошо, насколько могло. Ахиллес действительно сильно поменялся с тех пор, как мы были живы… но, думаю, я скоро приведу его в чувства. Загрей: Рядом с тобой он даже выглядит по-другому. Он стал более… живым, что ли. Боги, Патрокл, мне нужны подробности! Если ты не возражаешь. Патрокл: Если ты настаиваешь… Харон любезно подбросил меня до Элизиума. Забавно, что Ахиллес выбрал ту же поляну, на которой отдыхал я во время своих мытарств, когда ещё был там. Я увидел, как он лежит на траве, и позвал его по имени. Он едва не сшиб меня с ног, а потом… я просто держал его в своих руках, и ничто другое не было важно. Только то, что он здесь, и я теперь с ним. […] Ахиллес: Странно, но… даже теперь, когда он ушёл, я больше не чувствую, что от меня оторвали кусок. Может, потому что теперь я знаю, что он вернётся? Обычно это я уходил, а он — ждал, пока я вернусь… а тут мы поменялись местами. Загрей: Ну, теперь ты не выглядишь так, словно тебя достали из Тартара! Полагаю, это прогресс. Ахиллес: Действительно, прогресс… послушай. Я плох в выражениях благодарности, но… я в бесконечном долгу перед тобой за то, что ты вернул мне Патрокла. И если тебе что-нибудь когда-нибудь понадобится, и это будет в моих силах… Загрей: Это не обмен, Ахиллес. К тому же, я сделал это в основном ради Патрокла. Это — меньшее, чем я могу ему отплатить. Ахиллес: Понимаю. Патрокла невозможно не любить. В любом случае, если я могу сделать что-то для тебя — я сделаю. А с твоим наставником мы сочтёмся сами, я думаю. […] Патрокл: А, принц. Мы как раз обсуждали, что Ахиллесу стоило бы найти себе какое-то занятие. Не можешь же ты жить от встречи до встречи. Ахиллес: Знаешь, я в этом уже поднаторел. Патрокл: Ты прекрасно пел и играл на лире! Разве не помнишь? Ахиллес: Я помню, что пел и играл, но не помню, что прекрасно. Загрей: Сложно представить тебя за лирой. В арену ты вписываешься гораздо лучше. Ахиллес: А ты думаешь, героев учат только копьём размахивать? Не могу сказать, что ты ошибаешься. Но, видимо, Музам нравилось смотреть, как я путаю цезуры и диерезы… сначала мной занималась Каллиопа, а потом — Эрато. Загрей: Разве Эрато не отвечает за любовную поэзию? Интересно она выбирает учеников. Ахиллес: Да, она. Сначала я недоумевал, почему вместо песен про аргонавтов я зубрю гимны Афродите и стихи самой Эрато, а потом… ну… я нашёл, куда применить этот опыт. Патрокл: Она готовила тебя к будущему, Ахиллес. Ахиллес: К единственной приятной его части.

[Бонус]

[…] Ахиллес: Я мог бы, но жертвовать временем с тобой… на потеху этим глупцам… это просто преступление. Патрокл: Здравствуй, принц. Я подумал, что Ахиллесу стоит потребовать чемпионский титул, раз уж он столько раз сражал его носителя. Разве смысл этого места не в том, чтобы на вершину пробивались достойные? Загрей: Кстати об этом… я до сих пор понятия не имею, кто настоящий чемпион Элизиума. Ахиллес: Тесей. Но я бы сказал, что Минотавр. Из них двоих только бык чего-то стоит. Загрей: Значит, всё-таки не Геракл… тогда мне нечего возразить. Ты столько раз делал за чемпиона его работу, что пора потребовать его жалование! Патрокл: Я принесу бумаги, по которым ты сверишь расписание. Ахиллес, тебе всё равно нужно чем-то заниматься. Тебе самому тяжело без дела. И если не понравится, ты сможешь отказаться в любой момент. Ахиллес: …и тебя не волнует, что я буду продолжать биться насмерть с твоим питомцем? Загрей: Разве не важнее, что меня всё устраивает? Ахиллес: Допустим, убедили. Я попробую. Большего обещать не буду. [На арене] Загрей: Здесь гораздо опрятнее, когда крошка подметена. В остальном, полагаю, эта старая добрая битва насмерть с пробиванием стен копьём? Ахиллес: Тебе повезёт, если кончится пробиванием стен, а не тебя. Но… это всё-таки чувствуется по-другому. Я уже и забыл, как это — быть хозяином хоть над чем-то. Даже если эта власть такая зыбкая, как местное «чемпионство»… и, раз уж ты здесь, мне надо отстоять этот титул. [Чрезвычайные меры: Элизиум] Загрей: Э-э… добрый день? Я не ожидал увидеть здесь ещё кого-то, честно говоря. Гектор: Могу то же сказать и о себе. Моё имя — Гектор. Мне сообщили, что есть существо, с которым я должен сразиться. Но я не подозревал, что это придётся делать в такой… компании. Ахиллес: …а ты ещё отрицал, что твой отец — гениальный палач. Только он мог додуматься заставить меня сражаться с этим псом на одной стороне! Гектор: В отличие от тебя, этот «пёс» хотя бы не глумился над трупами, ахеец. Ахиллес: Да? Расскажи-ка ещё раз, что ты собирался сделать с Патроклом, чтобы я сделал это с тобой!.. Загрей: Раз уж у вас столько накопилось, почему бы вам не заняться друг другом? Не хочу отвлекать вас. Ахиллес: Извини, Загрей, ничего личного. Теперь это работа. Так что хватай копьё, эгиду или что там у тебя на этот раз, и к делу! Быстрее покончу с тобой — быстрее займусь им. [Дом Аида] Патрокл: Судя по времени и твоему замешательству, это снова был Элизиум… даже интересно, кого Владыка счёл достойным сражаться рядом с Ахиллесом. Загрей: То есть ты знал, что он там будет не один? Патрокл: Владыка всегда… творчески подходит к пактам о наказании. Недавно он запросил в архиве список всех обитателей Элизиума, поступивших туда за время троянской войны. Он даже меня спрашивал о том, кого я счёл бы достойным соратником для Ахиллеса. Мне казалось, что он выберет Аякса Теламонида. Загрей: Нет. Это Гектор. Судя по тому, как Ахиллес злобно с ним говорил — тот самый. Патрокл: О. Его можно только пожалеть. Судя по тому, что ты здесь, он остался один на один с Ахиллесом, а это… при жизни для него хорошо не кончилось, скажем так. Загрей: Так ты не злишься на Гектора? Разве не он отправил тебя сюда? Патрокл: Сложись история чуть иначе, и я бы сам убил Гектора. Так что не вижу повода для злости. Он был благородным воином и в чём-то неплохим человеком. Даже интересно, кому Владыка пытается сделать хуже — Ахиллесу или ему. [Безопасный зал] Ахиллес: Это просто издевательство! Только я подумал, что всё кончилось, что боги закончили смотреть, как я корчусь коровьим хвостом на жертвеннике… Загрей: Разве ты уже не отомстил этому Гектору? Ахиллес: Отомстил. Я гонял Гектора по самым дальним местам этого проклятого места, но… когда я вспоминаю, что из-за него Пат оказался здесь лет на шестьдесят раньше, чем должен был… я-я просто не могу. Загрей: Обычно тени пересматривают жизнь… прощают тех, кто причинил им зло… понимают, что все они — люди, и можно бы терпимее относиться к другим… ты пробовал «прощение»? Говорят, хорошая штука. Эвридике здорово помогло. Ахиллес: Мне помогает видеть копьё в головах моих обидчиков. Не становись одним из них. […] Ахиллес: А потом этот пёс обвинил меня в том, что я глумился над его трупом… обвинил! Меня! Хотя если бы не Менелай и Аякс, его вина была бы в сто крат тяжелее моей!.. Патрокл: Да-да, это всё ужасно, но давай немного подождём. Если не хочешь втягивать в это Загрея, конечно. Загрей: Всё ещё злишься? «Гнев, богиня, воспой Ахиллеса» и дальше по тексту? Ахиллес: Ха. Ха-ха. Если хочешь моего гнева — подпиши свою бумажку опять. [На арене] Загрей: О, опять вы двое. Ахиллес: Опять?! Он здесь только из-за твоего пакта! Почему Аид вообще думает, что мне кто-то нужен? Только под ногами путается! Гектор: Странно слышать это от человека, который носится по всей арене, как угорелый, и постоянно перерезает мой путь. Ахиллес: Не пробовал смотреть по сторонам? Как ты вообще десять лет на войне прожил, я не понимаю? Загрей: Предложение пропустить меня и заняться своими делами всё ещё в силе! По вам видно, что вам есть что обсудить. Ахиллес: Прости, но не выйдет. Сначала — ты, а потом — этот пёс. […] Загрей: Я начинаю жалеть, что вообще согласился на пакт. Вы так самозабвенно ругаетесь, что на это интересно смотреть, но ты как будто становишься ещё злее, чем когда мы только встретились. Ахиллес: Гектор меня таким и сделал, к твоему сведению. И ты чему-то удивляешься? Патрокл: Дорогой… я сочувствую твоей горечи, но Гектор её не стоит. Правда. Ахиллес: …ты сейчас серьёзно, что ли? Он убил тебя. Тебя! Это была не просто горечь, Пат. Я бы на меч бросился, если бы меня Антилох не удержал!.. Патрокл: Видишь? Сейчас я здесь, с тобой и умирать явно не собираюсь. Но тебе больно так же, как было тогда, хотя причин для этого нет. Ты отрываешь от себя часть и всё равно отдаёшь её Гектору, а не мне. Это тебя устраивает? Ахиллес: …нет. Совсем нет. Патрокл: Тогда оставь его. Ради меня. Чтобы не злиться на него постоянно, а быть со мной. Хорошо? Ахиллес: Да. Да… ты прав. Ты как всегда прав. [На арене] Загрей: И-и снова здравствуйте. Ахиллес. Другой парень. Гектор: Быстро же твои учителя настроили тебя против меня. Загрей: Справедливости ради, Патрокл тебе даже сочувствует. В конце концов, у вас были равные шансы против друг друга. Глупо было бы злиться за то, что ты тоже мог сделать, верно? Ахиллес: Настолько равные, что Патроклу понадобились Аполлон и чужое копьё в спину, чтобы его добили безоружным и без того смертельно раненым. Гектор: Удивительная осведомлённость от того, кто отказался сражаться из-за мелочных обид. Ахиллес: …прости, Пат, но с этой собакой я закончу явно не сегодня. Загрей, кончай стоять столбом и защищайся, без тебя дела есть! […] Загрей: …должен признать, из них получилась неожиданно хорошая команда. Даже отец меня так не гоняет, как эти двое. Патрокл: Возможно, мне стоит посмотреть за одним таким боем, чтобы понять, о чём ты говоришь. Ахиллес… редко сражается с настоящей ненавистью. Но когда он так делал… даже я узнавал его с трудом. Загрей: Не думаю, что он сейчас кого-то ненавидит. Он, скорее, просто злится. К тому же, мне кажется, на твоих глазах он будет держать себя в руках. [На арене] Загрей: А вы уже привыкли друг к другу. Гектор: Твой… наставник с некоторых пор решил, что разговоры со мной — ниже его достоинства. Так что сам решай, принц, является ли это привычкой или чем-то иным. Ахиллес: …если ты соскучился по моему копью в своей голове, то скажи прямо. У меня сегодня другие планы. Гектор: Да неужели? Ахиллес: Думай, что хочешь. Но лучше я проведу время с теми, кто мне дорог, чем буду в очередной раз тратить его на тебя. […] Загрей: Должен сказать, ты делаешь успехи! А я уже думал, вы с Гектором когда-нибудь забудете про меня. Ахиллес: Я не хочу его обсуждать, Загрей. Загрей: Да неужели? Мне показалось, что ты — любитель расковырять свои раны. Ахиллес: Я делал так только потому что эти раны приближали меня к Патроклу. Если я чувствую боль от того, что сделала со мной его потеря — значит, он был когда-то. Но теперь он всегда возвращается, и у меня нет причин потакать этой… привычке. Кстати, как скоро кончается у него смена?