по-дружески

Они, вообще-то, не встречаются. Никто из них не влюблен невзаимно, и взаимно тоже не влюблен. Все, что между ними — это крепкая мужская дружба. С привилегиями. Джисон, честно говоря, и не вспомнит как, когда и почему это началось, просто однажды они с Чонином... переспали. Джисон, вообще-то, никогда о таком не думал. Чонин был милым младшим, с которым они дружили еще со школы, а потом поступили в один университет. Хан помогал ему с поступлением и, будучи старшим, объяснял за приколы университетской жизни.Чонин всегда был немного неловким, не умел в игру слов, плохо флиртовал, и только очаровательно улыбался, а потом... они переспали. И если Джисон и совершал по жизни какие-то необъяснимые ошибки, то вот это — точно ошибкой не считалось, потому что в постели Чонин оказался... другим. И Хана с этого жестко так переклинило. Нет, он не влюблен в Чонина совершенно точно, Чонин его лучший друг, просто так получилось, что по совместительству еще и любовник. Иногда. Когда обоим захочется. — Фу, блин, просил же в кофе сироп не добавлять, ужасно сладкий, — морщится Чонин, делая глоток. — Такой же сладкий, как и ты? — Хан игриво закусывает губу. Чонин поднимает на него непонимающий взгляд. — Чего? Чонин совершенно не умеет флиртовать, и это Джисону странно нравится. Это его странно возбуждает, если хотите. Хотя и подбешивает немного, не без этого. Если бы Чонин умел в такие разговоры хотя бы на пару процентов от того, как он умеет... Впрочем, Джисону грех жаловаться. — Я тут подумал, — Хан потягивается на стуле, а потом игриво смотрит на друга. — Может, рамен заварим? Разобьем туда, как говорится, пару яиц. Чонин смотрит на него в упор. Как на тупого. — Так чего не принес-то? — Кого? — не понимает Джисон. — Рамен. У меня ж ничего нет. Хан цокает и закатывает глаза. — Все, что надо, я принес, Иен-и, — его голос снова становится игривым. Чонин выгибает бровь. — Ну, и где? — Да блять, — раздраженно бросает Хан, — Чонин. Младший только вопросительно смотрит, не понимая, что не так. — Потрахаемся, говорю? Теперь уже Чонин цокает и закатывает глаза. — Блять, хен, ты заебал, так бы и сказал сразу. Ну, давай, раздевайся, снимай штаны, сам все знаешь. Хан фыркает, но с готовностью тянет с себя футболку и забирается к Чонину на бедра. Довольно усмехаясь, он целует друга и зарывает пальцы в его волосах, чуть оттягивая их на затылке. — Раз я тебя заебал, так, может, отомстишь, м? — мурчит Джисон и тянется к пряжке ремня на чужих джинсах. Ответа не поступает, пока Хан возится с ремнем и пуговицей на его штанах, а когда поднимает взгляд, то видит, что Чонин, блин, задумался! Он раздраженно вздыхает и, разобравшись с джинсами Яна, стягивает свои штаны сразу вместе с бельем. — Бля, забей и трахни меня уже. Чонина дважды просить не нужно. Он только двигает Хана обратно на диван, чтобы встать и увести его в спальню на кровать. Чонину не нравится секс где ни попадя. Джисон не против. Он толкает младшего в плечи так, чтобы тот упал на кровать, а сам забирается на него следом. Чонин только двигается ближе к стене, чтобы сидеть было удобнее, и шарит ладонью табуретку рядом с кроватью, на которой всегда стоит лубрикант. Если кто-то зайдет и увидит — неприлично, но Чонину просто лень тратиться на тумбочку, чтобы кто-то вдруг не увидел, что он трахается. В конце концов, что в этом такого? Если кто-то и увидит, то это будут проблемы того, кто сунул нос в чужую спальню, и уж точно не его, Чонина. Хан выцеловывает дорожки по его шее к ключицам, когда Чонин достаточно грубо опускает ладони на его ягодицы с характерным шлепком и сжимает пальцы. Джисон от этого вздрагивает от предвкушения, потому что Чонин всегда такой — немного жесткий, властный, хотя и не особо эмоциональный. И это его, Хана, доводит до самых ярких оргазмов. Возможно, ему нравятся холодные парни. К Чонину это никак, конечно, не относится. Они просто друзья. Которые иногда трахаются друг с другом. Мужская солидарность, когда обоим хочется секса. Ладони у Чонина широкие, пальцы длинные, и он отлично умеет ими работать. Кто бы мог подумать, что мелкий мальчишка, с которым Джисон познакомился когда-то в школьном дворе, вымахает в такого парня. Ноги, вон, длиннющие стали, плечи раздались. Сам Хан-то так и остался мелким, вот же ж. Пальцы на ногах поджимаются, а изо рта вырывается стон, когда Чонин касается нужного места. Друг двигает рукой быстро, длинные пальцы заходят глубоко, горячие губы рвано прижимаются к ключицам, и у Хана глаза закатываются только от этого. Во внутреннюю сторону бедра упирается чужое возбуждение, пока Джисон ерзает, цепляясь за сильные руки и плечи. Чонин одной ладонью крепко держит его за талию, а другой доводит до исступления. Когда терпеть становится уже почти невыносимо, а стоны вырываются все громче, Хан заводит руку назад и наугад хватается за руку Чонина, пытаясь его остановить. — Я сейчас кончу, — выдыхает Джисон. — Твои пальцы пиздец. Чонин понимает и кивает, прежде чем укладывает Хана на кровать. Тот сразу хватается за маленькие подушки на кровати, привычно подкладывая их так, чтобы было удобно, и разъезжается по кровати бедрами, оттопыривая зад. Он тяжело дышит, слыша, как Чонин избавляется от и так уже наполовину сползших джинсов и тихо от этого матерится. Чувствует, как прогибается под ним кровать, когда он снова оказывается рядом. Чонин снова берет тюбик, чтобы выдавить немного геля на ладонь, а потом проводит ладонью по члену. Кажется, все это занимает не секунды, а несколько минут, потому что Хан нетерпеливо ерзает в ожидании заполненности и последующей разрядки, а Чонина всё нет и нет. На ягодицу хлестко опускает ладонь, и Хан вздрагивает, а потом стонет. Рука у Чонина тяжелая, хотя, глядя на его очаровательную детскую улыбку, так сразу и не скажешь, что в постели он ебаный черт. Джисону кажется, что Ян может довести его до оргазма даже без проникновения, просто своими руками, холодным черным взглядом и хриплым голосом с редкими фразами. Это можно будет как-нибудь проверить, но Джисон слишком любит, когда Чонин внутри и никогда не может себе отказать в удовольствии. Ян только дразнит, проводя головкой члена, но не входит. Джисон же думает, что он взорвется, если Чонин ему не даст. На ягодицу снова опускается ладонь, вызывая у Хана скулеж. — Зачем ты дразнишь? — хнычет он, а потом его голос снова становится игривым. — Я был плохим мальчиком? Ты можешь это сказать, Иен-а. Скажи, что я был плохим. Чонин выгибает бровь и медленно погружает головку внутрь. — Да нормальным ты был, посуду только опять не вымыл за собой. Джисон сжимает пальцами простынь и тяжело выдыхает, пока Чонин не входит полностью. Как могла природа сделать такого горячего мужчину, который совершенно не умеет флиртовать?! Это даже обидно. Чонин двигается, и Хан от ощущения горячего твердого члена в себе не может не скулить. Он чувствует, как длинные пальцы зарываются в разлохмаченные волосы. Чонин сжимает волосы на затылке, заставляя старшего поднять голову. — Блять, как же хорошо... Иен-а, блять... Хан подается бедрами назад, пытаясь получить больше, и Чонин понимает это. Убирает пальцы с волос, перемещая ладонь на талию. Вторую ладонь опускает с другой стороны — и начинает двигаться жестче. Джисон вскрикивает от неожиданности и не успевает за темпом, Чонин берет его сильно и быстро. — Ох... Иен-и... — руки разъезжаются по простыне, и Хан падает грудью на кровать, не в силах удерживать себя. Тугой узел внизу живота затягивается все крепче, и он порнушно стонет. — Не так... не так быстро, по... погоди... Чонин кивает и замедляется, продолжая входить на всю длину, но уже не так быстро, на что слышит недовольное фырканье снизу. — Да продолжай, блин!! — воет Джисон, изо всех сил, которых осталось не много, пытаясь насаживаться сам. — Да ты, блять, говори нормально! — возмущается Чонин. Джисон бы ответил что-нибудь обязательно, если бы мог соображать. Но в этот момент он может думать только о том, что если Чонин еще несколько раз заденет... Ох, блять, боже... Чонин толкается глубоко и даже наклоняется, чтобы прикусить куда-то в плечо, а Джисон от этого взрывается оргазмом и тянется к собственному члену. Чонин, практически прижав его к постели, обжигает шею своим горячим дыханием, а его движения после джисонова оргазма, ощущаются так до боли хорошо, что, останься у Хана побольше сил, его бы точно накрыло еще одной волной. — Ебучий ты дьявол... — стонет Джисон, когда внутри становится горячо, а Чонин толкается еще несколько раз. — Ну почему ты не умеешь в дёрти-толк? Чонин ложится на кровать рядом, лишая тяжести своего тела сверху, а Джисон приподнимается на локтях, глядя на красивый профиль и влажные волосы. — Хен, ты заебал. — Ну, заебал меня здесь только ты, — усмехается Джисон, а потом его лицо вытягивается. — О! о-о! Мы же только что флиртовали! Это успех, Чонин! Ян закатывает глаза. — Завали. Джисон подпирает щеку ладонью, а пальцем другой руки проводит Чонину по ключицам и груди. — А ты заставь меня... Чонин вздыхает, покачивая головой, пока Джисон со связанными футболкой руками и запиханным в рот носком что-то возмущенно орет. И идет мыть посуду. Этот придурок же не удосужился за собой убрать.