две недели

солнце яркое, жалит снова нежную кожу невыносимо приятно своей теплотой, однако и то не помогает собраться с силами и встать с кровати. брюнет только морщится от того, что лучи попадают прямо в глаза, ослепляя, и переворачивается на живот, уже пятый раз за день засыпая. очень хочется любви и ласки, которую когда-то давала мама. теперь все в жизни кажется мерзким, и лишь солнце заставляет все еще жить, не следуя за матерью к той же звезде. когда она погибла, существование собственное сразу показалось бессмысленным, и с того момента никита не делал ничего, кроме необходимых для продолжения работы организма вещей, хоть это и было просто "привычкой", про которую он едва вспоминал, когда желудок умолял закинуть в себя хоть немного пищи. еще никиту спасал юра, который приходил раз в неделю в гости, насильно суя принесенную с собой еду в чужой рот. иногда они смотрели вместе фильмы, на которые хоть какая то реакция возникала только у русоволосого, и тогда он спрашивал: "ce se intâmpla cu tine? ", на что никита совершенно неумело врал, мол голова болит. вообще, сегодня друг прийти не должен был, однако все же стучится в уже знакомую дверь. от звука парень дергается, нехотя встает и босыми ногами едва слышно подходит к двери, заглядывая в глазок. что ж, как неожиданно. хочется юру попросить уйти, больше не заходить никогда, не ухаживать, но что-то внутри противится, и он в очередной раз пускает его в квартиру. – bună, nu mă așteptai, frate? я принес тебе еду. – юр, тебе не стоило.. спасибо тянется забрать пакеты из крепких рук, тогда длинноволосый целует его в лоб и улыбается: "o voi duce singur, relaxează-te, nikita." наконец снимает кроссовки и проходит в кухню, для начала смывая с рук уличную грязь, а после и вынимая уже приготовленные в контейнерах блюда из пакетов. на самом деле, иногда старший задумывается, зачем юра тратит на него свои деньги, он пытается дать что-то взамен, но у самого ни копейки в кармане. даже в квартире не слишком грязно, опять же, благодаря лучшему другу, который еще и убираться приходит, и за это так стыдно. он идет следом, едва улыбнувшись от нелепого чмока. – юр, ответь мне, как отблагодарить тебя за все, что ты делаешь для меня? – soarele meu, одного спасибо будет достаточно, я ведь все таки люблю тебя. брошенная якобы в шутку фраза немного смущает, но никита все же благодарит, как сказали, и сзади подплывает, руками обхватывая чужой крепкий торс, уперевшись щекой в спину. другому это, вообще-то, мешает, но виду он не подает, только двигается более скованно, и сдерживает улыбку. сегодня гречка с курицей и свежие овощи. крупу и мясо следует разогреть, так что юра ставит контейнер в микроволновку и недолго ждет, после его же вынимая и аккуратно кладя на стол. брюнет уже сидит на стуле и ждет, согнув правую ногу в колене, он глубоко вдыхает запах жареной курицы, и приступает к еде, пока бро убирается в квартире. сегодня другое настроение. сегодня хочется жить. и есть. – poftă bună, covrig. солнце уже едва светит, но настроение вместе с ним не пропадает, и после плотного приема пищи никита доволен донельзя, не знает куда себя деть, обнимать снова неловко, но что то сделать нужно. так что он дает другу "пять", немного подольше задержав контакт руками, и они идут в комнату на кровать, включая оставленный мамой в подарок проектор. снова становится хуже. юра уже не пытается ничего узнать, когда видит погрустневшее лицо друга, лишь обнимает за плечи аккуратно, и включает таки фильм, снимая очки с носа, чтобы надеть их на чужой, по которому потом щелкает пальцем, однако это совсем не помогает, и он видит скатывающуюся по схуднувшей щеке слезу. вытирает большим пальцем, треплет по голове, шепчет что то тихо в поддержку, но реакции на это совершенно никакой. – pisicuta, esti trista? ar trebui să plec? сколько сил уходит на то, чтобы выдавить из себя сломанное "-останься". и еще больше их уходит на поворот в 180°, и следующие за ним объятия, в коих никита уже мелко дрожит, проливая слезы на чужую грудь. он собирает ткань в кулак и сжимает, отчаянно цепляясь за друга, умоляет не уходить никогда, быть рядом оставшуюся вечность, пока не перестанет быть так отвратительно на душе. юра утешить пытается, крепко сжимая в руках худое тело, гладит большой ладонью по спине, и обещает не бросать, целует в макушку несколько раз, затем вновь в лоб, поднявши пальцами подбородок, просит прикрыть глаза, и в мокрые веки целует тоже, раз за разом ловит новую слезинку, и опять обнимает, треплет по волосам. через время наконец то парень успокаивается, теперь лишь едва слышно шмыгая носом, поднимает голову и тянется к лицу другого, убирая в сторону давно упавшие на колени очки. юра смотрит выжидающе, но очень нежно и взволнованно, тогда никита целует его мимолетно в щеку, шепчет "спасибо". когда тот берет его за руку и начинает балладу о своих чувствах, никита вновь чувствует себя счастливым. юра никогда не уйдет, ведь его дом здесь, рядом с любимым. вообще никита так долго жил в го́ре, что не смог его пережить. никита и сам об этом не знает. душа никиты все еще живет, но не живет его тело. бледный труп лежит на кровати вот уже две недели. юра ухаживает, обнимает и целует. и никогда не уйдет.