1692

      Когда Энтони закончил с утеплением стен, Реджина ещё не спала, сидя у разожжённого очага с Библией в руках. Юноша присел рядом, протягивая замёрзшие от ветра руки к огню, и прикрыл глаза. Его губы тронула улыбка, когда в волосах очутилась ласковая рука матери, слегка взлохмачивая и без того запутанные ветром волосы. — Почему ты никогда не говоришь об отце? — вдруг подал голос Энтони, поворачиваясь к Реджине и вопросительно поднимая брови. Немного ошарашенная неожиданным вопросом, она помолчала несколько мгновений. — Не знаю… — пожав плечами, Реджина перевела взгляд на огонь. — Правда, не знаю. Первые несколько лет я, наверно, просто не могла о нём говорить, а потом… — Можешь рассказать мне о нём? — Энтони уселся поудобнее, умоляюще смотря на мать. — Пожалуйста. Я совсем ничего о нём не знаю. Реджина задумалась, по-прежнему смотря на огонь, а потом кивнула. — Дэвид был сыном землевладельцев, не самых богатых в Англии, но всё же состояние у них было приличным. Ты очень похож на него, волосы, черты лица, глаза. Каждый раз, когда Дэвид смотрел на меня, мне казалось, что он заглядывает мне прямо в душу. Ты унаследовал этот взгляд. Мои родители сразу увидели в нём выгодную партию для меня. Они думали, что наш с Дэвидом союз принесёт семье какой-никакой достаток, положение, но мы не оправдали их надежд. Мы тогда были немногим старше тебя. Ни о чём не хотелось думать, кроме друг друга. Мы были влюблены. Его семья тоже не была против нашего брака. Они с радостью назвали меня дочерью. Пока мы искали в Англии пастора и церковь, чтобы обвенчаться по всем правилам, шло время. Говорят, с годами чувства притупляются, только вот у нас с Дэвидом, почему-то, было совсем по-другому. — она мечтательно улыбнулась и откинулась на спинку кресла, продолжая машинально поглаживать волосы сына, который слушал её, затаив дыхание. — Каждый день мы оба просыпались с мыслью поскорее увидеть друг друга. Бывало, что мы уходили с ним очень далеко от дома, увлёкшись пустой болтовнёй. Однако, с ним я ничего не боялась. Каждый из нас будто нашёл в другом потерянную часть себя. Мы подходили друг другу, как разорванные страницы книги. С каждым днём наша любовь крепла, проходя через испытания. Казалось, сам Господь повелел нам найти друг друга. А через пару лет после того, как мы познакомились, нас обвенчали. Мы были счастливы, думая, что так и будет дальше, но Господь приготовил нам куда более страшные испытания. Мои родители умерли вскоре после свадьбы. Дом моей семьи, в котором мы жили много лет, пришлось продать. Весь мой мир перевернулся. И я бы сошла с ума от горя, если бы не Дэвид. Он предложил уехать. Уплыть так далеко, как возможно и начать всё заново. Построить дом, завести, наконец, детей, о которых мы так долго мечтали. И я согласилась. Тогда я не знала, что уже носила под сердцем тебя, Энтони. Его родители были в гневе. Они надеялись, что Дэвид продолжит их дело, преумножит состояние, но он был непреклонен. Ещё одно качество, которое ты унаследовал. — Реджина горько усмехнулась. — Отец Дэвида не выдержал удара и скончался вскоре после того, как муж объявил о нашем решении уехать. А мать вскоре ушла вслед за ним, не выдержав горя. Я старалась помочь Дэвиду, сделать всё, что было в моих силах, но я мало что могла. Вскоре он продал земли родителей, их дом, и мы отправились в путь. Только на корабле мы узнали, что вскоре у нас родится дитя. И оба были счастливы. Мы плыли навстречу новой жизни, новым землям. Никогда в жизни я не знала такой заботы, как в те дни, когда мы плыли сюда. Дэвид, как мог, окружал меня теплом и покоем, хоть это было и сложно. Порой, невыполнимо. Мы отошли от английских берегов в конце зимы и плыли почти три месяца. На корабле заканчивалась еда и вода, многие погибали, борясь со штормами и болезнями, но нас будто охраняли ангелы Господни. Каждый раз, засыпая, Дэвид обнимал меня и молился о том, чтобы со мной и с нашим ребёнком всё было хорошо. А когда смотрящий наконец увидел землю, разразился шторм. Самый страшный из всех, что мы испытали за всё наше плавание. Женщин и детей спрятали подальше и все мужчины отправились помогать морякам, как и Дэвид. — Реджина замолкла на мгновенье, вздохнула и сморгнула подступившие слёзы. — Уходя, он обнял меня, погладив уже большой живот, и сказал, что мы обязательно достигнем своего счастья, Господь поможет нам и всё будет хорошо. Я всегда верила ему. Поверила и в тот раз. Когда шторм закончился, мы вышли на палубу и каждая из женщин искала глазами своего мужа. Многих Господь забрал к себе в ту ночь. Как и твоего отца. Моего Дэвида. На следующий день мы пристали к берегу, когда я поняла, что готова принести в мир дитя. Меня сразу отправили к миссис Нёрс. Тот день был самым радостным и самым скорбным за всю мою жизнь. Я плакала и улыбалась, когда впервые увидела тебя. Дэвид мечтал о сыне и Господь подарил нам тебя. Только вот он этого уже не узнал. Твоим первым именем стало имя твоего отца. Но до сих пор, спустя семнадцать лет я не могу так тебя называть. Реджина замолчала, проглотив застрявшие комом в горле слёзы, всё же предательски покатившиеся по щекам.