Il vero te

Межкомнатная дверь с тихим скрипом закрывается. Темноволосый мужчина, в тонких пальцах которого дотлевает помятая сигарета, устало добирается до диванчика, стоящего возле стенки, и усаживается, расслабленно откидываясь назад. — Мне говорят, что ты совсем ничего не ешь, — озвучивает он вполголоса и вновь подносит сигарету к губам, задумчиво замирая в таком положении. — Могу я спросить, почему? Собеседник оставляет его без ответа. Лишь подтягивает обвитые руками колени поближе к груди. — Не ответишь? — так же негромко продолжает мужчина. Он медленно втягивает горький табачный дым, стряхивает небольшое количество пепла на пол и прикрывает веки. Ему хочется услышать хотя бы одно оправдание от сидящего рядом, но тот упорно молчит. — Они подсыпают мне какой-то белый порошок в еду, — всё же эхом отзывается тихий голос. — Тебе так будет лучше, — шепчет курящий, не открывая глаз. — Ты ведь и сам это знаешь. — Нет, — утвердительно отрезает парень, нахмурившись. — Мне после него очень плохо становится. Даже разговаривать тяжело, понимаешь? Я лучше вообще есть не буду. — Ладно, — выдыхает мужчина. Меж пальцев он теперь чуть нервно крутит потухший окурок. — Я перестаю чувствовать ноги, — продолжает младший после небольшой паузы. — Ничего не соображаю, становлюсь овощем каким-то. У меня всё болит, Чонгук. Они пытаются убить меня. — Никто тебя не убьёт, — строго заключает брюнет, всё сильнее сжимая окурок подушечками. — Они знают, что ты неприкосновенен. Я не позволю причинять тебе боль. — Тебя и не спросят, — звучит в ответ с горькой усмешкой. — Почему ты им доверяешь? — Не доверяю, — одними губами шепчет Чон. — Давай уйдём отсюда? — парень наконец-то отрывает лицо от колен, но чёлку с глаз так и не убирает. — Просто сбежим? — Хочешь уйти? — безэмоционально уточняет темноволосый, не поворачивая к нему головы. — Я делаю всё это ради тебя, зайчик. Разве здесь тебе не проще? — Тебе здесь проще, — бурчит юноша, делая акцент на первое слово. — Почему мы не можем жить там? — тонкая, бледная кисть тянется вперёд, указывая на окно. — Почему, Чонгук? — Мы можем, — отзывается тот негромко. — Но только по отдельности. — А я не хочу по отдельности! Я хочу с тобой! — Голос его, сорвавшись на хриплый крик, эхом разносится по комнате. — Поэтому мы и здесь, Тэхён-и.

***

— Твои сигареты — отстой. Худощавая кисть без какого-либо труда пролезает между металлическими прутьями и ухватывается за тонкий, обманчиво доступный стебель белоснежной розы, растущей по ту сторону. — Ай, — шипит вдруг юноша, резко одёрнув руку. — Колючая. — А ты не знал? — хмыкают в ответ, выдыхая из лёгких едкий дым, что мгновенно уносит с собой ветер. — Мир обманчив. А ты так наивен. Парень прислоняет раненный палец к губам и слизывает каплю выступившей крови, раздосадовано сводя брови. — Я не смирюсь, — бурчит он себе под нос, чем вызывает у старшего довольную улыбку. — Всё равно доберусь до неё однажды. Темноволосый снова делает затяжку. Он плавно отстраняется от балконной перегородки, о которую упирался локтями, смотрит на растение и, недолго думая, тянется за ним. Беспощадно сорванный цветок красуется теперь меж аккуратных пальцев мужчины. — Тебе так больше идёт, — шёпотом звучит где-то за спиной. — О чём ты? — так же негромко отзывается Чонгук, без особой заинтересованности рассматривая белые лепестки. — Роза, — Тэхён подходит к нему, тут же протягивая ладонь. — Цветы выглядят в твоих руках лучше, чем сигареты. Юноша почти было касается шипованного стебля, но старший вдруг отводит кисть в сторону, не позволяя ему этого сделать. — Не трогай, — произносит он чуть громче, заглядывая в янтарные глаза напротив. — Просто смотри. В ответ лишь недовольно фыркают, но попыток взять розу больше не предпринимают. — Она боролась за свою жизнь, — замечает младший, обводя взглядом цветок. — Но этого оказалось недостаточно. — Верно, — соглашается парень. — Даже жалко. — А мне — нет, — безразлично раздаётся в ответ. — Ненавижу розы. — Как их можно ненавидеть? — юноша вопросительно вскидывает брови. — А раньше они тебе нравились… — Больше не нравятся, — не вкладывая в слова эмоций, заключает темноволосый и бросает цветок за ограду. — Пойдём-ка лучше попьём что-нибудь горячее. Как насчёт чая? Мужчина касается чужого плеча, направляя в нужную сторону. Слабо подрагивающих ладоней задумавшегося о чём-то Тэхёна он не замечает. Как и его пустого взгляда в никуда.

***

— Если бы ты мог уйти отсюда прямо сейчас, куда пошёл бы первым делом? — младший наконец-то натягивает на себя пижамную рубашку и, второпях застегнув лишь пару средних пуговиц, плюхается в постель. — А ты? — вопросом на вопрос звучит хриплый голос стоящего рядом мужчины. Чонгук снова курит какие-то тяжёлые сигареты. — Я первый спросил, — с долей раздражения бурчит парень. Он, как всегда, начинает отмахиваться от ядовитого дыма, но в этот раз всё же закашливается, тут же пряча нос под одеялом. — Я хотел бы в лес, — пепел осыпается совсем рядом с кроватью. Кажется, небольшое количество даже попадает на покрывало. — Послушать пение птиц. — Птиц? — морща нос и всё ещё пытаясь откашляться, удивлённо повторяет Тэхён. — Ага. — Но здесь тоже слышно птиц, — непонимающе лепечет шатен, бегая взглядом по точёным чертам лица собеседника. — Они ведь и в городе есть. Правда, за решётками. — За решётками? — усмехается мужчина, чуть склонив голову набок. — Ну да. Чонгук переводит расслабленный взгляд на окно, а после вновь на младшего. — Не птицы за решётками, Тэхён, — звучит шёпотом, отчего по комнате, кажется, пробегает холодный ветерок, а по спине парня, уткнувшегося носом в одеяло — табун мурашек. — Не птицы…