Il vero te

Юноша стоит у окна, равнодушно наблюдая за кружащимися в танце снежинками, когда вдруг слышит знакомый голос из-за спины. — Выйдем прогуляться? — Ина встаёт рядом и мягко улыбается, тоже заглядывая в окошко. — Зима скоро закончится, а ты так ни разу и не гулял в снегопад. Знаешь, как там красиво? Тэхён ничего не отвечает, но девушка видит в нём хоть и незначительную, но заинтересованность в заснеженной улице, а потому спешит принести верхнюю одежду. Попытаться стоит. Когда она возвращается со свитером, длинным чёрным пуховиком и собственной светлой курткой, Ким всё так же наблюдает за происходящим снаружи, даже не шелохнувшись с места. — Я принесла твою одежду. Пойдём? Тэхён оборачивается, и взгляд его чуть округлившихся глаз застывает на знакомых вещах в руках девушки. Шатен берёт свой бежевый свитер, медленно проводит большим пальцем по вышитому принту-звёздочке и, недолго думая, надевает его, утопая в вещи явно не своего размера. В голове девушки проносится мысль, что, кажется, этот свитер она однажды видела на Чонгуке. Правда, он и тому был великоват. Ина тоже утепляется, помогает Тэхёну надеть пуховик, который оказывается младшему чуть ниже колен, и они выходят из палаты, двинувшись в сторону выхода. Тэхён идёт неспешно, смотрит себе под ноги, а Ина старается придерживаться его темпа. Когда они наконец-то оказываются на улице, первое, на что обращает внимание Ким, это холодный воздух, бьющий в лицо и треплющий его отросшие волосы. Вокруг — белым-бело. Территория активно расчищается от снега, но сила природы всё равно берёт верх — с таким снегопадом никаким службам не справиться. Они молча доходят до одной из скамеек, каких здесь, в парковой зоне, оказывается не мало. Прежде чем сесть, Ина стряхивает налипший на скамью снег ладонью. Тэхён же совершенно не парится — то ли длина пуховика, то ли полная апатия ко всему вокруг позволяют ему не думать о таких мелочах. — Сегодня как-то особенно снежно, — задумчиво замечает девушка, подставляя ладонь падающим снежинкам. — Люблю такую погоду. Настоящая зима. На чёрных рукавах Тэхёна можно особенно хорошо рассмотреть каждую из упавших снежинок. Юноша к ним совершенно безразличен, но Ина продолжает с блеском в глазах указывать на самые красивые из них, пытаясь привлечь внимание Кима, в надежде хоть немного стереть с его лица эту угрюмость. Однако тот факт, что Тэ согласился выйти на улицу, уже является для них большим прогрессом. Пусть это, возможно, и обосновано тем, что ему просто надоело слушать просьбы девушки подышать свежим воздухом. — Если хочешь, мы могли бы куда-нибудь с тобой сходить. Ну, вне стен этого места, конечно же. В кафе, парк или кино — куда угодно. Я всегда рядом и с большим удовольствием поддержу любую твою инициативу! — Ина смотрит на юношу и мило улыбается, ничуть не обижаясь тому, что их общение уже давным-давно превратилось в простой монолог. Тэхён никогда не отвечает, но девушка не перестаёт с ним говорить. Ина не отчаивается, она старается читать язык тела Кима, а ещё у парня очень говорящие глаза — порой многое можно понять по одному только его взгляду, устремлённому в самую душу. Но сейчас Тэ лишь поднимает голову к небу, прикрывая веки. — Я не напираю, просто хочу, чтобы ты знал, что всегда можешь ко мне обратиться. Ладно? Тэхён приоткрывает глаза, единожды моргает и вновь подставляет лицо падающему снегу. Ина всё так же улыбается. Удовлетворённая полученным ответом, девушка не перестаёт светиться от счастья, пока за их спинами вдруг не раздаётся чей-то раздражённый голос. — Эй, какого хрена ты творишь, придурок? Совсем страх потерял?! Каждый, находящийся в это время на территории диспансера оборачивается, чтобы понять, откуда доносится этот крик. На происходящее обращает внимание и Ина, но не Тэхён. Юноше нет никакого дела до чьих-то стычек. — Держи свой язык за зубами! — зло отрезают в ответ. — Хочешь проблем — я их тебе устрою! — Эй! А ну прекратите! — Ина вскакивает с места и подлетает к двум санитарам, словесная перепалка которых вот-вот перейдёт в кулачный бой. Поблизости прогуливаются ещё по меньшей мере пятеро медсестёр со своими пациентами, но только Ине хватает духу вмешаться в происходящее. — Коллеги, вы что себе позволяете? Личные вопросы должны решаться строго за территорией больницы! — Доктор Хван! Сожалею, что вам пришлось это слышать, но мой коллега, кажется, совсем с ума сошёл! Я тысячу раз просил его не трогать мои бланки обхода, но этот идиот — Ким Донсон, снова их взял! Мои бланки! Я прибью его! — Что ты сказал?! Как ты можешь лгать госпоже Хван? Бесстыдник! Послушайте, сейчас я расскажу, как всё было на самом деле! Уверен, что руководство поступит благоразумно и уволит этого придурка! — Стоп! Пожалуйста, хватит! Бланки даются вам в неограниченном количестве, почему вы из-за них ругаетесь? Медики начинают эмоционально разъяснять девушке ситуацию, всё больше и больше вовлекая её в свой спор. Ина бегло оборачивается, цепляется взглядом за Тэхёна, по-прежнему сидящего на скамейке, и возвращается к беседе с санитарами, позволяя себе потратить на это ещё пару минут времени. А юноша даже не думает обращать на них внимания. Киму совершенно всё равно, что там происходит, да и от отсутствия Ины рядом он тоже ничуть не страдает. Тэхён сидит так какое-то время, глядя из-под прикрытых век вдаль, как чувствует, что его руки начинают мёрзнуть, а потому машинально засовывает их в карманы пуховика. Он надеется немного согреться, однако неожиданно для себя натыкается на что-то твёрдое и холодное. Парень вынимает свою находку, и сердце его пропускает удар. Медальон. Небольшой круглый медальон золотистого цвета. Ледяными, дрожащими пальцами Тэхён открывает его и даже дышать перестаёт, начиная рассматривать фотографии, вставленные в половинки кулона. На фото слева ему тринадцать, а Чонгуку, светящемуся широкой, солнечной улыбкой — двадцать пять. Они в фотобудке торгового центра, в котором младший впервые оказался благодаря Чону. На второй фотографии Тэхёну уже восемнадцать, а Чонгуку, которого он нежно целует в щёку — тридцать. Таким он и останется в памяти Тэхёна. Улыбчивым, весёлым и счастливым. Самым добрым и понимающим доктором на свете. Юноша закрывает медальон, медленно очерчивает его края большим пальцем, но вдруг застывает, когда слышит над ухом до боли родной голос. — Привет, — негромко произносит его обладатель. Тэхён молчит, поэтому тот повторяет: — Привет, Тэ. — Привет, — сдержанно отзывается Ким, всё так же глядя на медальон. Собеседник, ранее стоящий у юноши за спиной, обходит скамейку и садится рядом, с интересом уставляясь на предмет в чужих руках. — Всё ещё хранишь его? — мужчина протягивает кисть, намереваясь взять медальон, но Тэхён тут же крепко сжимает его в ладони. Старший лишь коротко усмехается на это. — Что ты здесь делаешь? — с недоверием в голосе спрашивает шатен, не поднимая взгляда. — Гуляю. Так же, как и ты. Составишь мне компанию? Тэхён снова не торопится дать ответ. Тогда мужчина касается его плеча и ощутимо оглаживает по спине, наконец-то добиваясь должного внимания янтарных глаз. — Что? — глядя на него с непониманием, спрашивает Ким. Старший с нежностью касается его макушки ладонью, приглаживает растрепавшиеся на ветру, влажные от снега пряди и окольцовывает плечи юноши, заключая того в объятия. — Всё хорошо? — вполголоса уточняет мужчина. — Да, — так же тихо звучит в ответ. — Пойдём пройдёмся. Они поднимаются с места и неторопливо движутся куда-то в другую от здания больницы сторону. Тэхён молча идёт за Чоном, а тот, в свою очередь, уверенно ведёт его к воротам, которые неожиданно оказываются открыты. — Разве здесь не должно быть закрыто? — Ким нагоняет старшего, идя теперь с ним нога в ногу. — Мы что, просто уйдём отсюда? — А ты не хочешь? — Хочу, — сухо отзывается Тэхён. — Но ведь Ина спохватится, что я пропал. Чонгук протягивает ему руку, сцепляя их ладони. — Тогда отставь сомнения. Я покажу тебе кое-что, и потом мы вернёмся. Всё равно Ина сейчас слишком занята, чтобы обнаружить твою пропажу. Тэхён согласно кивает. Они доходят до одинокого пустыря, вокруг которого нет ни одного признака цивилизации, помимо пары металлических столбов с какими-то знаками, и Чонгук наконец-то останавливается, поднимая голову к небу. Вокруг — заснеженное поле и еловые деревья, кроны которых так же укутаны в белоснежные одеяния, а вдали только горы. Тэхён никогда не задумывался о том, что это место находится загородом. Пусть и не слишком далеко от центра, ведь эта земля всё так же считается частью большого Сеула, но всё же в достаточном удалении для того, чтобы почувствовать себя наедине с природой. — Нравится? — спрашивает мужчина, с улыбкой наблюдая за разинувшим рот Кимом. — Чего застыл? — усмехается он вдруг по-доброму, чем выдёргивает парня из размышлений. — Пойдём дальше. Ине, в конце концов, всё же удаётся расставить все точки над «и». Когда девушка понимает, что их разговор наконец-то подходит к благоприятному исходу, она, чувствуя угрызения совести, оборачивается ещё раз, чтобы проверить, как там Тэхён, но глаза её вмиг округляются от ужаса. На скамейке юноши не оказывается. — Тэхён! Ина оставляет замолкших от неожиданности санитаров и срывается с места, в панике начиная осматриваться по сторонам, но искомой фигуры нигде не замечает. — Коллеги! Кто-нибудь видел пациента в длинном чёрном пуховике? — девушка обращается ко всем и каждому, и в голосе доктора отчётливо слышится мольба о помощи. Охваченные паникой Хван Ины, медсёстры взволнованно оглядываются вокруг, но по итогу лишь отрицательно качают головами. — Может, он решил вернуться? — вдруг предполагает одна из сотрудниц, неуверенно указывая на входную группу. — Но я не замечала, чтобы кто-то заходил. Нужно спросить у охраны. Ина нервно закусывает губу и, выругавшись себе под нос за собственную беспечность, спешит попасть обратно в диспансер. Быстро поднявшись по лестнице, девушка останавливается возле сидящего на посту охранника. — Кто-нибудь из пациентов возвращался сейчас в отделение? В течение последних десяти минут? — Нет. После того, как вы вышли на прогулку, никто ещё не заходил, — пожимает мужчина плечами. — Прошло уже явно не меньше получаса. Что-то случилось? — Я отвлеклась, и Тэхён куда-то исчез. Знаю, знаю, виновата, — тянет Ина с сожалением, когда охранник, став серьёзнее в лице, начинает отматывать на мониторе записи с камер видеонаблюдения. — Я пойду искать дальше, но буду на связи — пожалуйста, дайте знать, как только станет что-то известно! Мужчина уверенно кивает, и уже в следующую секунду дверь за медработницей захлопывается.

***

Три недели назад.

На смешанный с грязью гравий медленно, одна за другой начинают опускаться невесомые снежинки, постепенно формируя на его поверхности мягкий, белоснежный ковёр. Они уже подъезжают к месту назначения. Ина поднимает взгляд на сидящего рядом, убитого горем Тэхёна и выглядывает в окно автомобиля — глаза девушки опустошены, а на щеках её застыли слёзы. Никто из находящихся в машине не обращает внимания на первый снег, выпавший этой зимой. Светлый седан со скрипом шипованных шин паркуют на одном из свободных мест, и водитель выходит из салона, с ходу закуривая. — Тэ, пойдём… — девушка открывает дверь со стороны младшего, но тот словно в прострации — совершенно не реагирует, продолжая лишь апатично смотреть куда-то перед собой. — Нужно идти, мой хороший. Думаю, мы обязаны были привести тебя сюда… Небольшим коллективом, состоящим из нескольких сотрудников и главного врача, они добираются до нужного надгробия и останавливаются, в сожалении опуская глаза на Тэхёна, без раздумий павшего перед могилой на колени. По щекам девушки снова начинают бежать слёзы. Ина позволяет себе проявлять эти чувства, потому что ей больше не хочется казаться сильной. Не сейчас, когда всё, чего она хотела бы на самом деле, это разрыдаться во весь голос от рвущейся изнутри боли. Тэхён рассматривает надгробие, не переставая быстро, поверхностно дышать. На тёмно-сером камне нет ничего, кроме имени и дат. Юноша медленно проводит дрожащими пальцами по выгравированному «Чон Чонгук», потом сползает ладонью ниже. Дата рождения и дата смерти. Со спины к нему подходит доктор Ли. Главврач кладёт рядом букет белых как снег роз, и те, не повязанные лентой, рассыпаются подле могилы. Тэхён цепляется за цветы взглядом. Внимательно рассматривает каждый бутон, не замечая, как глаза его наполняются слезами, и устремляет взор к небу. Всё же оно забрало своего Ангела обратно. Ина подходит чуть ближе — только она собирается коснуться плеча юноши, как вдруг повисшую тишину прерывает жуткий, истошный крик, до краёв наполненный горечью отчаяния. Крик Тэхёна.

***

К поискам подключилось ещё несколько человек — в том числе сотрудники соседнего отделения. Ина зовёт своего пациента по имени, пробегается по парковке, заставленной автомобилями, уходит вглубь заснеженной парковой зоны, расстилающейся по левую сторону от больницы и занимающей большую часть её территории, но понимает, что всё без толку — сегодняшний снегопад им совсем не на руку, видимость из-за него никакая. Ина уже опускает руки, слыша где-то вдалеке «На курилке смотрели?», но в этот момент вдруг замечает, что ворота, расположенные с торца здания и являющиеся запасным выходом, оказываются открыты. Глаза девушки совсем мрачнеют — то ли от осознания вероятности побега, то ли от возмущения, вызванного такой безответственностью сотрудников. Она не думая подрывается к распахнутой калитке и выходит за территорию клиники, оказываясь там, где никогда раньше не бывала. — О чём бы ты хотел со мной поговорить? — Чонгук берёт двумя руками снег с верхушки объёмного сугроба и неторопливо начинает формировать из него шар, в то же время продолжая двигаться вслед за обогнавшим его Кимом. — Я думал, это ты хочешь поговорить. Ты ведь пришёл ко мне, — спокойно отзывается тот. — Я прихожу, когда ты нуждаешься во мне. Всегда. Странно, что ты ещё этого не понял. Тэхён оборачивается на мужчину, отмечает его порозовевшие от снега пальцы и движется дальше. — Как далеко мы можем уйти? — юноша останавливается напротив знака, бо́льшая часть которого оказывается покрыта снегом, но разглядеть его Киму всё же удаётся. «Берегись поезда». — Всё зависит от тебя, — пожимает плечами Чон, наблюдая, как младший начинает стряхивать ботинком белое «покрывало» с усыпанных снегом рельсов. — Не знал, что здесь проходит железная дорога, — озвучив свои мысли, Ким ступает на неё, подобно малому ребёнку, забравшемуся на поребрик. — Куда едут эти поезда? — Здесь ходят только грузовые вагоны. Судя по всему, они направляются на север. — Чонгук, почему ты меня оставил? — вдруг негромко спрашивает шатен, поворачиваясь лицом к мужчине. От внезапного вопроса старший даже на долю секунды замирает. — Я не оставлял тебя. Я ведь всегда оказываюсь рядом, стоит тебе только пожелать этого. — Это неправда, — Тэхён поднимает на мужчину свои внимательные, медовые глаза, и тот тоже ступает на рельсы, вставая прямо напротив. — Тэхё-ён! Ина продолжает звать юношу, с тревогой идя по оставленным им следам, что вот-вот окончательно заметёт снегом, когда телефон в её кармане вдруг раздаётся мелодией. Это с поста охраны. Девушка прикладывает мобильник к уху. — Да? Слушаю. — Он вышел через калитку. Донсон открывал её ещё утром, когда шла расчистка снега. Территория за диспансером очень большая, но я не думаю, что Тэхён успел бы уйти слишком далеко. — Значит, я иду в правильном направлении, — вздыхает в ответ врач. — Это очень серьёзное упущение, и по большей части в произошедшем виноват санитар, допустивший ошибку. Не вини себя, Ина, всё будет хорошо. Озвучь мне, пожалуйста, свои координаты. В какую сторону ты направляешься? — Я не должна была оставлять Тэхёна одного, поэтому виновата в случившемся не меньше… Сейчас иду на юго-запад, кажется. По крайней мере, туда ведут его следы. — Отлично. Думаю, мы скоро найдём юношу. Доктор Хван, не отчаивайтесь и ждите — я уже оповестил коллег, скоро к поискам присоединятся ещё трое. Ина благодарит мужчину за поддержку и кладёт трубку. Помощь ей сейчас точно не помешает — тем более, что от нервов вся эта снежная картина уже давным-давно плывёт перед глазами, подобно быстротечной реке. — Неправда? — Чонгук вскидывает брови. — Что ты имеешь в виду? Разве сейчас я не с тобой? Не рядом, потому что ты нуждаешься во мне? — Я знаю, что ты ненастоящий, — произносит Ким одними губами, без каких-либо эмоций заглядывая старшему в глаза. — Кто ты? — Чонгук. Чон Чонгук, — раскинув руки по сторонам, заявляет мужчина. — Ты чего? Младший медленно протягивает кисть к его лицу и легонько накрывает прохладную щёку такой же холодной ладонью. Оглаживает большим пальцем нежную кожу, невесомо касается нижней губы и прикрывает веки, стоит ему почувствовать, как брюнет подаётся вперёд, сокращая между ними расстояние. — Нет, — вдруг прерывает его Тэхён. Юноша открывает глаза и давит пальцем на чужие, но в то же время такие родные губы. — Ты — всего лишь выверенная копия. Идеальная фантазия моего больного сознания, — заканчивает он уже шёпотом. — Тебе никогда не стать им. — Послушай меня, Тэхён… — Больше нет никакого огня, но теперь есть ты. Неважно, что именно я вижу — вас не существует. Это всё происходит тут, — шатен указывает на свою голову и нервно усмехается. — Всё всегда происходило только тут. Ина снизила мне дозировку, поэтому я вижу тебя, в то время как настоящий Чонгук давно уже мёртв. Что, теперь и ты тоже исчезнешь? Чон медленно качает головой из стороны в сторону. — Я буду с тобой ровно столько, сколько тебе это потребуется, — он берёт ладони Тэхёна в свои и крепко их сжимает. — Если ты будешь нуждаться во мне до конца своих дней, то я буду рядом, пока ты не поймёшь, что готов отпустить меня. Я — часть тебя, Тэхён. И мне без тебя никуда. — Господи, Тэхён! — Ина наконец-то замечает сквозь весь этот снежный буран его чёрную фигуру вдалеке, поэтому ускоряется и начинает активно размахивать руками, надеясь привлечь к себе внимание юноши, стоящего в опасной близости к железной дороге. — Тэхён, я здесь! Уходи оттуда! Ине приходится приблизиться ещё метров на пятьдесят, чтобы наконец-то осознать — юноша не просто прогуливается вдоль путей. Он стоит на усыпанных снегом рельсах, повёрнутый к ней полубоком и, похоже, совершенно ничего не слышит. Ни возгласов перепуганной девушки, ни отдалённого, глухого гула постепенно приближающегося локомотива. — А там, наверху, — шёпотом заговаривает Ким, игнорируя катящуюся по собственной щеке слезинку. — Там мы тоже будем вместе? — Тэхён! Уходи с рельсов! — в ужасе кричит Ина, когда между ними остаётся не больше семидесяти метров, а на горизонте, сквозь повисшую пургу, уже пробиваются ярко-жёлтые фары. — А ты хочешь этого? — на лице Чонгука расцветает нежная улыбка, смешавшаяся с неким сожалением в его глазах. Юноша смотрит мужчине за спину и даже дышать перестаёт, когда замеченный им вдалеке локомотив, что движется прямо навстречу, вдруг издаёт оглушающий, протяжный сигнал, грозно предупреждая стоящих на рельсах о необходимости отойти в сторону. — Тэхён, поезд! Уходи оттуда, Тэ! Теперь шатен отчётливо слышит срывающийся на истерику голос девушки, что доносится откуда-то позади — правда, его почти сразу перебивает тревожный сигнал поезда, кажущийся на этот раз значительно громче. Парень способен совершенно не реагировать на внешние раздражители, если не хочет этого. Он не сдвигается с места, даже когда Чонгук отпускает его руки и делает шаг назад, не отводя от младшего немигающего взгляда. — Я так соскучился по тебе, Чонгук-и. Яркие фары начинают слепить глаза, поэтому Тэхён рефлекторно закрывает их, однако последний предупреждающий сигнал всё же заставляет Кима крупно вздрогнуть и распахнуть веки, лицом к лицу встречаясь с огромным локомотивом. — Нет! Тэхён! Срываясь на хрип, Ина продолжает кричать, но голоса своего уже не слышит. Её заглушает шум проносящегося мимо поезда, из-под колёс которого, поднимаясь высоко в воздух, начинают разлетаться множественные хлопья снега. Она наконец-то оказывается у путей, но предпринимать что-либо становится слишком поздно. — О боже, нет! Нет, нет, нет! — Тихо-тихо, — начинает успокаивать девушку медик, выбежавший из подъехавшего авто. Врач приобнимает за плечи побледневшую от ужаса коллегу и спешно ведёт её в машину, не позволяя смотреть на эту жуткую картину. — Тэхё-ён, мальчик мой! — продолжает горестно тянуть Ина сквозь слёзы, вновь и вновь пытаясь обернуться на железную дорогу. — Не-ет! Вскоре тормозной путь поезда подходит к концу, и он останавливается. С такой видимостью машинист не успел бы ни при каком раскладе, и это понимает каждый из находящихся здесь. — Твою же мать, ну и денёк, — один из врачей начинает внимательно осматривать безжизненное тело, но довольно быстро приходит к неизбежному заключению. — Не на что тут смотреть, вызывайте санитаров.

***

В Сеуле наступил очередной новый день, но это не имеет никакого значения. Ведь ни этот, ни сотни следующих за ним всё равно не принесут с собой ничего, кроме боли и противной, тянущей горечи в груди. Ина стоит здесь, подобно безжизненной статуе — на лице ни эмоции, взгляд пустой и отчуждённый. На её щеках застыли слёзы, неприятно стягивающие кожу, но девушка об этом совсем не думает. Она нервно сминает что-то в руке и делает пару шагов вперёд, приседая рядом с надгробиями, усыпанными снегом. Ина с трепетом и нежностью проводит по ним ладонью, стряхивая налипший снег, а затем разжимает кисть. В руке девушки — её собственный бейджик. «Хван Ина — врач-психиатр». — Простите меня. Я так виновата перед вами двумя… — шепчет она срывающимся на дрожь голосом и кладёт медицинский жетончик меж двух могильных плит, присыпая его влажным гравием. Глаза девушки снова наполняются горькими слезами. — Теперь вы снова вместе и больше не чувствуете боли. Ни физической, — озвучивает она, глядя на надгробие Чонгука, — ни моральной. Произнося последние слова, Ина переводит взгляд на имя своего пациента, выгравированное золотистым цветом. — Прости, мой мальчик. Прости этот мир за то, что обошёлся с тобой так жестоко.