Высокие стандарты

–1–

Сатору Годжо.       “Прости, Господи, но пошёл ты нахуй с такими приколами”, думает Гето и меланхолично потягивает колу через трубочку, мысленно повторяя про себя знакомое имя. На самом деле, считает Сугуру, Бог крупно насолил всему человечеству, создав Годжо Сатору. На это было много причин, и одна из них бросалась в глаза, нет — въёбывалась со всей дури прямо в лицо всем, кто имел честь и удовольствие видеть Сатору вживую. Но обо всем по порядку.       Хотелось бы сказать, что, когда Годжо Сатору перевелся в их школу магии (не перевелся, а вышел с домашнего обучения), у Гето в голове было что-то кроме “еб-твою-мать”, “какого-хуя” или “ахуеть”, но это будет ложью. На самом деле, стало кристально ясно, почему единственного наследника великого клана Годжо не показывали на людях первые шестнадцать лет его жизни. “Секретная подготовка от клана” – хорошая легенда, но с той секунды, как Гето увидел Сатору во плоти, он ни секунды не сомневался: старейшины поняли, что такая внешность начисто отключит мозги половине окружающих, а другой половине снесет самооценку к отметке ниже нуля.       К какой из половин отнести самого себя Сугуру тоже не сомневался ни секунды – к обеим. Нет, не подумайте, у него абсолютно здоровая самооценка. Была.       В ту секунду, как Годжо Сатору зашел в учебный кабинет, где проходили теоретические занятия, Гето клянется, вся его система ценностей перестроилась на совершенно другие плоскости. Примерно на подошвы Сатору Годжо.       В общем, первое впечатление Сатору умел производить. Правда, непонятно, где он этому научился, ведь, опять же, до того самого дня никто кроме семьи с ним и не общался. Дожидаясь новенького, “ну тот самый, из клана Годжо”, все ожидали скромного затворника, замкнутого или, возможно, просто тихого. Никто не ожидал увидеть модель Космополитен на красной дорожке. А Сатору был ею. Ну, моделью.       В первый день на нем была классическая рубашка, совершенно греховно расстегнутая у шеи, узкие кожаные штаны на длинных-длинных-длинных ногах и ученическая куртка, накинутая на плечи. А ещё солнцезащитные очки, художественный беспорядок из белоснежных волос и широкая улыбка. И если его вид выбивал землю из под ног в первые десять секунд, то когда он снял очки и окинул комнату своими хитрыми потрясающе красивыми глазами, Гето решил, что на этом его полномочия – всё. Религиозный экспириенс был приобретен, на этом его яркую, но короткую жизнь можно было считать законченной.       В итоге, помимо очевидного фан-клуба в школе, в который входило около семидесяти процентов учеников, Сатору Годжо приобрел в лице Гето Сугуру своего самого преданного поклонника. Тайного, разумеется. Во-первых, Сугуру был человеком разумным (по крайней мере в том случае, когда Годжо не начинал улыбаться или смеяться, или зачесывать рукой волосы назад, или…), поэтому четко понимал, что, раз Сатору Годжо теперь с ним в одном классе, то создавать неловкость своим абсолютно ужасным крашем нет никакого смысла. Особенно, когда ему ничего не светило. Подводя итог: Годжо Сатору был невыносимо красивым.

–2–

      Если бы на этом всё заканчивалось, то проблему можно было бы и пережить. Наверное. Но Гето никогда этого не узнает, потому что Сатору Годжо оказался невероятно умным. Нет, не так. Годжо Сатору был гением. Во всем.       В математике, теории магии, литературе, истории, физике-химии-черт-знает-чем еще. Он всегда знал правильный ответ, всегда первый сдавал тесты, написанные, безусловно, на сотню баллов – не меньше. Если бы Годжо решил посвятить себя какой-нибудь одной области, то, несомненно, стал бы светилом отрасли, ниспровергателем и путеводной звездой, несущей истину каждым шагом своих потрясающе красивых ног. Но Гето отвлекся.       Годжо Сатору был гением, из тех, комично гиперболизированных в фильмах, играх и аниме, с фотографической памятью, умением умножать восьмизначные числа в уме и абсолютной уверенностью в собственной нормальности. То, как Сатору пожимал плечами на чужое восхваление его интеллекта, одновременно восхищало и бесило Гето до зубного скрежета. Особенно когда он мог переспорить кого угодно в чем угодно: от древней астрологии до ядерной физики, от военной стратегии до дизайна одежды. Сатору Годжо был гением и нес он этот титул с непосредственностью шестилетнего ребенка.       Временами Гето надоедало клясть Бога всеми возможными нецензурными словами, но такое случалось крайне редко, потому что, несмотря на все уверения самого себя в том, что “тебе не светит”, гениальность Сатору, помимо восхищения и раздражения, вызывала невыносимое, просто уебанское, желание соответствовать.       Гето начал учиться заметно усерднее, что заметили не только учителя, но и родители, которые, в общем и целом, замечали состояние, да и наличие, своего ребенка постольку-поскольку. И только потому, что это уебанское желание соответствовать Годжо Сатору привносило в жизнь Гето положительные обновления, Сугуру не особо ему сопротивлялся.       Несмотря на абсолютно безнадежный и ужасный краш в одноклассника, только положительное влияние этого, так сказать, феномена и спасало Сатору от того, чтобы быть придушенным походной подушкой где-то в лесу на совместных полевых занятиях. Нет, Сугуру его не ненавидел (разве что чуть-чуть), просто с появления этого гения-красавчика Гето потерял всякий покой и надежду на нормальное существование. То есть, бесил не столько сам Годжо, сколько то, какое влияние он оказывал на всех в целом и Гето в частности.       Помилуйте, Сугуру и раньше ходил в школьную библиотеку, но теперь ему казалось, что намного целесообразнее будет в нее переехать, ведь время на дорогу равно времени, которое он мог бы потратить на изучение чего-то, что сделает его на шаг ближе к возможности стать для Годжо интересным собеседником. А еще временами пялиться на Годжо, когда тот приходил в библиотеку поспать или ловить интернет.       На самом деле, наличие в библиотеке предмета воздыхания скорее отвлекало, чем помогало, но не то чтобы Сугуру жаловался. Тут, стоит признаться, нет ни капли вины Годжо, потому что Гето лох сам по себе и всегда самостоятельно справляется с тем, чтобы вставлять себе палки в колеса.       Стоит отметить, что, несмотря на всю эту регулярную учебу, эмоционального интеллекта у Гето не прибавилось ни на грамм, потому как, стоило Сатору Годжо вскользь ляпнуть, что на территории Токийской школы магии отвратительно ловит интернет, Гето, в это время внешне спокойный, а внутренне представляющий из себя что-то среднее между пудингом и начинкой для такояки (потому что красивый и умный одноклассник закатал рукава рубашки в этот, безусловно прекрасный, но жаркий день), остатками своих мозговых клеток, решил сообщить Сатору, что в библиотеке интернет замечательный. Просто, блять, отличный. А еще, что там есть кондиционер и его, Гето, приятная компания.       Так что теперь, не считая случайно заходящих студентов, они обитали там вдвоем: Годжо Сатору – гений, которому дополнительные занятия в библиотеке никогда не были нужны и Гето Сугуру, у которого, очевидно, был отрицательный коэффициент интеллекта, раз он ни на секунду не задумался о том, в какое положение его поставит собственный язык, не способный на продуктивные взаимоотношения с его, очевидно, отсутствующим мозгом. Гето был идиотом. А Годжо Сатору был гением.

–3–

      Учитывая, что Магическая школа была – что логично – для магов, магическая сила была также важна. А у Годжо ее было много. И это делало жизнь Гето невыносимой.       Абсолютное превосходство в чистой силе, помноженное на врожденный гений Сатору Годжо, превращало всех его соперников в спаррингах в бесполезные кучи тел, а ноги Гето в ебучее желе.       На самом деле Сугуру очень гордился тем, что мог продержаться в спарринге против Годжо целых четыре минуты. Безусловный рекорд школы, между прочим.       На свою магическую силу Гето никогда не жаловался и всегда был сильнее сверстников почти во всем, но не настолько, как Годжо Сатору. Чистая сила недавно прибывшего одноклассника уничтожала саму концепцию конкурентного обучения. На корню.       Вернее будет сказать, что не магическая сила Годжо поражала, а сама сила в целом. Он был превосходен в рукопашном бою, битве с оружием, даже стрельбе (из лука и из огнестрельного оружия). Гето казалось, что нет того, чего его неземной краш бы не умел.       Хотя, честно сказать, когда у Годжо была цель не победить, а научить, он был просто потрясающ.       Когда во время очередного спарринга Годжо отскочил назад, театрально покачав головой, Гето сначала был в замешательстве. Поэтому, когда Сатору начал посекундно расписывать, где Сугуру усложняет себе жизнь лишними движениями или где недостаточно поднимает локоть, то он не сразу понял, что тот имеет ввиду.       Еще спустя неделю подобных уроков Гето смог продержаться против Сатору почти восемь минут, а их занятия стали практически ежедневными. Пришлось, конечно, сократить время в библиотеке, но Сугуру ни секунды не жалел. Особенно, когда видел из-за края чужих очков горящие довольством глаза, азарт и одобрение, стоило ему только применить против Годжо прием, которому тот его обучил.       А еще, возможно, половина его проигрышей случилась не из-за разницы в силе, а из-за абсолютно глупого Гето, засмотревшегося на чужой разлет бровей, сильные руки или мощные икроножные мышцы. Но это всё равно было потрясающим опытом, о котором Гето не жалел ни секунды. Даже если понимал, что становится все более и более очевидным в своей влюбленности. Сатору Годжо был абсурдно силен.

–4–

      Сила Годжо позволяла ему не искать обходные пути, а прокладывать себе дорогу напрямую, но он всё равно умел добиться чего угодно и без драк.       Авторитет семьи Годжо был велик, но не шел ни в какое сравнение с личным обаянием Сатору.       Годжо знал этикет, был щедр и умел подбирать слова. Он умел флиртовать, умел обольщать, мог польстить так тонко, что жертва принимала все за чистую монету. А еще, что сложно счесть достоинством, Сатору гениально врал. Просто потрясающе, дайте поп-корн и место в первом ряду. Гето не был любителем лжи, но Сатору лгал так виртуозно, и главное – безобидно, что Сугуру наслаждался этим шоу каждый раз, как в первый.       Годжо заводил друзей всюду, где появлялся и, если хотел, мог найти общий язык с кем угодно. Его любили, уважали и почитали.       Гето, если честно, подозревал в его чрезмерной дружелюбности попытку заполнить одинокое детство, но доподлинно узнать ему так и не посчастливилось, поэтому Гето сделал мысленную пометку карандашом и забил.       А Годжо в это время мог пофлиртовать с кассиршей в Маке, ответить на сорок сообщений и шесть звонков и запостить в свой твиттер три шутки, мгновенно получая сотни репостов и тысячи лайков.       Годжо Сатору был обаятельным, дружелюбным, добрым и веселым. Он любил поднимать окружающим настроение, любил шутить в компании, его интересовало, как у его приятелей дела, что нового купили его подруги, что прочитал его кохай и какие аниме советует посмотреть кто-то из его подписчиков в твиттере.       Сатору был везде и всюду, как ураган, а Гето был просто иногда рядом. Собственная заурядность мешала комфортно проводить время вместе с Годжо, даже несмотря на то, что Сатору находил его компанию, ну, вроде как приятной. Сатору Годжо был харизматичным.

–5–

      У тайного, но в какой-то степени, очевидного краша Гето, были просто потрясающие амбиции и непоколебимая уверенность в собственных возможностях.       Для сравнения, у Гето не было уверенности даже в собственном завтраке, а уж о том, чтобы замахиваться на титул “сильнейшего в мире” не могло быть и речи. До появления Годжо Сатору.       Годжо с какой-то непробиваемой уверенностью был настроен стать самым сильным человеком, и это восхищало и напрягало Гето одновременно. Ну, Сугуру просто был скорее реалистом, чем мечтателем, но Годжо назвать мечтателем бы не повернулся язык.       Годжо был уверен в своем будущем звании сильнейшего и не сомневался в этом ни на одну гребаную секунду, постоянно упоминая это в разговорах так, что, несмотря на абсурдность заявления, это не звучало как пустая болтовня.       Когда Годжо, в очередной раз, начал рассказывать о своем очевидном будущем, Гето, будь проклят его блядский язык, со смехом заметил, что если Сатору будет об этом столько болтать, то место сильнейшего кто-нибудь займет. Например – он, Гето.       То, каким взглядом его тут же опалило, Сугуру не смог бы описать и через десять лет, но запомнил бы на всю жизнь. На секунду ему показалось, что Годжо ему въебет. С размаху.       Но тот только прищурил глаза и внимательно окинул Гето с ног до головы. Сугуру, если честно, решил, что сейчас его обольют помоями, мол – Кто? Ты? Сильнейший? Ты вообще себя видел? – и все в похожем ключе, но Годжо, спустя минуту разглядываний лишь серьезно хмыкнул и скрестил руки на груди, заявив, что, в таком случае , отныне они друзья и соперники, и что он не собирается ему уступать и не позволит отлынивать от их – теперь уже несомненно общей – мечты.       У Годжо Сатору была уверенность и невероятные амбиции, в которые Гето вляпался по собственной глупости. Как и в самого Сатору.

+1

Годжо был красив, как первые цветы после зимы. Годжо был невероятно умен и поражал багажом своих знаний. Годжо был подавляюще силен, умел эту силу применять в нужном русле и получать от нее пользу и удовольствие. Годжо был обаятельным, гением переговоров и, если того хотел, мог уговорить кого угодно на что угодно даже не используя аргументы. Так, на чистых эмоциях. У Годжо были амбиции высотой с небоскреб и непоколебимая вера в собственные силы, как у булыжника в ускорение свободного падения. А еще Годжо Сатору был идиотом.       Он был абсолютно конченым придурком, который, при всех своих талантах и способностях, отбрасывал их к черту и на какое-то время становился абсолютно невыносимым существом, потому что человеком это создание назвать не повернулся бы язык.       Розыгрыши, шутки, подколы, нытье, абсурдная зависимость от сладкого и шоппинга, шутки ради заваленные тесты, потому что “Сугуру, нет, ну ты видел? Их выражения лиц были просто бесподобными!”. И это только малая часть.       Прямо сейчас они сидели на своих привычных местах в Маке и этот идиот, опершись локтями о стол, строчил что-то в телефоне, его два полулитровых стаканчика с колой стояли в кольце его рук, а трубочки этих самых стаканчиков находились у него в носу, пока он увлеченно рассказывал Сугуру о каких-то крутых кроссовках на колесиках.       Гето задавался вопросом, почему же он влюбился в этого придурка, который позорил их на людях, игнорировал общественные нормы и временами был чем-то вроде генератора рандомных слов.       К сожалению, к тому моменту, когда подводные камни личности Годжо Сатору всплыли, Гето упал в это дерьмо окончательно и бесповоротно, без надежды выбраться хоть с какой-либо вероятностью. Так что даже этот ужас он находил смешным и, упаси Господь, очаровательным.       А еще к этому моменту оказалось, что его безнадежный краш охренительно взаимный и Сатору Годжо, этот потрясающий и невыносимый человек, нашел в нем, абсолютно обычном Гето Сугуру, что-то, что заставило его, цитата: “вляпаться по полной, клянусь, я на тебя дрочил почти девятьсот раз. Можно потрогать твои волосы?”       В общем, Годжо Сатору был красавцем, гением, сильным магом с огромными амбициями, обаятельным невыносимым идиотом и парнем Гето Сугуру. И к счастью, или сожалению, Гето не планировал что-либо менять.