Смерть ради любви

      Нина устроилась на переднем сидении автомобиля, и шофёр мягко тронулся с места. Девушка смотрела в окно и думала о том, как всё хрупко и неустойчиво в этой жизни. Только с утра всё было так хорошо, они с Артуром ехали навестить племянниц, радовались вместе Дашей и Эдвардом их встрече, гуляли в парке.       И вдруг произошло ужасное. Теперь Артур в больнице и пробудет там какое-то время. Пусть мама и говорит, что опасности для жизни уже нет, но всё равно придётся проводить лечение и соблюдать постельный режим. Не в том смысле, как это понимал сам Артур и Нина тоже, а в плане того, что лежать и почти не двигаться. А ещё предстоят капельницы, уколы, перевязки, осмотры, чтобы следить за температурой, дыханием и сердцем, так же не допуская воспаления.       Придётся быть рядом и безропотно выслушать тонны недовольства по этому поводу, ведь Артур терпеть не может болеть и лечиться. Ведь тогда он становится беспомощным и уязвимым, а это ему сильно не по душе.       С такими мыслями Нина вышла из машины, когда та припарковалась у дома, и медленно пошла к крыльцу. Перед домом было темно, видимо, уходя утром, они забыли дать программе умного дома сигнал о включении света во дворе, думая, что вернутся ещё засветло.       И сейчас почему-то стало не по себе. Ветер шумел в кронах деревьев. От стоящего неподалёку фонаря падали неверные тени, метавшиеся в полутьме и казавшиеся живыми, хотя Нина знала, что это ветви. Темнота возле порога казалась живой и опасной, словно в ней затаился кто-то зловещий, чего не могло быть, ведь к дому не подойти из-за сигнализации.       И тут Нина шокировано замерла. Они же забыли поставить сигнализацию, до того спешили выйти из дома. Да и, возвращаясь домой с Артуром, Нина давно уже не думала о безопасности. Тем более здесь ей никогда ничего не угрожало. Раньше она пользовалась услугами охранника, чтобы защититься от назойливых фанатов. Но с тех пор, как она стала жить с Артуром, желающих подойти к ней близко не находилось. Нина давно уже чувствовала себя спокойно и в полной безопасности.       Однако сейчас внутри возникло ощущение смутной тревоги. Сердце сжалось. По коже прошёл мороз.       «Не будь параноиком и истеричкой, дура, — мысленно выругалась Нина. — Нет никого. Да и кто тут может быть? Ведь нарушение частной собственности — это преступление, никто на такое не пойдёт. Кому охота платить штраф и садиться в тюрьму? Просто совсем нервы расшатались. В конченую трусиху превращаюсь. Надо бы снова к психологу походить на сеанс гипноза».       Однако даже после этого не удалось убедить себя не бояться. Мозг упорно посылал сигналы опасности, как бы девушка не убеждала себя успокоиться и не быть истеричкой. Такие предчувствия уже случались раньше, и не было оснований не верить им, но Нина тал хотела жить обычной жизнью, не быть параноиком, не дрожать от каждого подозрительного предчувствия. Она обычный человек, а не экстрасенс и не нужно себя накручивать.       Но всё же Нина пожалела, что оставила водителя в машине, не желая, чтобы тот заходил к ней в дом. Она была достаточно категорична насчёт обслуживающего персонала. Даже учитывая тот факт, что муж был представителем этой профессии, пусть и на более высоком уровне. Но сейчас ей захотелось позвать шофёра, наплевав на все свои правила. Она замерла на секунду в раздумьях.       Девушка не смотрела назад и потому не видела, как с другой стороны ворот, противоположной той, где стояла машина, отделилась чёрная тень и, увидев Нину, стремительно бросилась к ней.       Та не успела и крикнуть, когда кто-то схватил её сзади за волосы, и через миг на лицо шлёпнулась мокрая тряпка, пропитанная чем-то, имеющим отвратительный сладковатый, приторный аромат. Нина дёрнулась, пытаясь скинуть тряпку рукой, но тут же получила ногой под коленки, и они подломились, а тело непроизвольно обмякло под действием дурманящего средства на тряпке. Она уже не видела и не ощущала, как её после этого схватили за руки и почти волоком куда-то потащили. Следом не слышала звука открытия автомобильной двери. И, наконец, не почувствовала, что её небрежно, подобно вещи, зашвырнули на заднее сидение.       И только тогда машина тронулась. Ощущения вернулись почти через час, и первым из них стала ужасная слабость и головная боль, а ещё сознание словно плыло в кровавом густом тумане, что растекался перед глазами и не давал ничего увидеть.

***

      Приходить в себя и открывать глаза не хотелось. Пребывать бы и дальше в счастливом беспамятстве, как до этого, когда во сне казалось, что всё хорошо и рядом родные, любимые люди. Но сквозь туман не желавших разлепляться век просматривалось какое-то смутное движение и мелькавшая тень.       Нина застонала и ударилась головой о стену, когда ей в лицо безжалостно вылили ведро ледяной воды. Она вздрогнула, стиснув челюсти, резко приходя в себя. Не такого пробуждения ожидала, не такого, конечно. Она великая звезда, миллионерша, по-прежнему любимица публики, хотя в прошлом у неё и были некоторые проблемы, но они давно остались позади. Её жених — брат президента, член семьи правящей династии, кто посмел так обращаться с ней? Какое право имеют?       Затуманенный взгляд с трудом сфокусировался на лице прямо перед ней. И Нина в ужасе вскрикнула, узнав Марину. Крик получился слабым, придушённым, голос хрипел.       А Марина казалась совершенно безумной. В её глазах горел сумасшедший огонь, какого Нина вообще не ожидала увидеть. И это было очень страшно. Мороз прошёл по коже ледяными иглами, заставляя шевелиться волосы на голове, а внутри всё застыть от ледяного холода.       Нина дёрнулась и поняла, что не сможет пошевелиться, поскольку что-то держало её, не позволяло двигаться. Не поверив своим глазам, Нина закричала от ужаса: она была прикована цепью. И освободиться в её положении не представлялось никакой возможности.

***

      Нина сидела, не в силах пошевелиться. Ледяная волна бежала вдоль позвоночника, спускаясь ниже, вызывая отвратительное мерзкое ощущение в желудке. Ещё не один, даже самый сильный страх не вызывал такого безумного ужаса. Такую дикую панику, наверное, не испытала бы даже из-за конца света. По спине потёк липкий холодный пот. Сердце заколотилось где-то в области горла. Перед глазами поплыли цветные круги, какие бывают в предобморочном состоянии. В груди начало нещадно жечь от нехватки воздуха. Она попыталась сделать вдох, но не получалось. Она хрипела и задыхалась. А всё потому, что порясённый рассудок начал осознавать происходящее.       Получается, её поймала Марина. Та, что сейчас выглядит как безумная. Та, что считает, что Нина отняла у неё всё, и она из-за неё всё потеряла. Безумная фанатка, возненавидевшая кумира. Сколько же было таких случаев? Сколько убийств звёзд было совершено вот такими безумными фанатами. А здесь ещё и ревность примешивается. И Нина, совершенно беспомощная на позднем сроке беременности, прикованная цепью так, что почти не может шевелиться, представляет собой лёгкую добычу. Необязательно быть гением, чтобы сложить дважды два. Не нужно быть гением, чтобы догадаться о планах Марины.       Вряд ли она поможет Нине, если в таком состоянии у той начнётся очередное кровотечение. Нет, наоборот, она, наверное, будет радостно наблюдать. И ещё даже в обычном состоянии роды могли начаться раньше времени. А такое нервное состояние тем более могло их спровоцировать. Ведь Нина и так уже едва держалась. И сколько было шансов, что Марина вызовет скорую, если начнутся роды? Ноль шансов против ста. Сто процентов вероятности, что не вызовет. Будет смотреть с наслаждением, как умирает в родах ненавистная соперница и её ребёнок. Не даст родить. А после куда-нибудь вывезет и бросит. И всё, как будто она здесь не причём. Ещё и Артура найдёт, чтобы утешить.       Злые слёзы закипели на глазах. Как они с Артуром ждали этого ребёнка. Как уже любили его заранее, дрожали над ним, боялись совершить лишнее движение. А эта сволочь вмешалась. Как смела она лезть в чужую жизнь? Ушить их счастье, воровать самое главное и оберегаемое сокровище. Нина ощущала и ярость, и отчаяние одновременно.       Она почувствовала, что задыхается. Это было слишком страшно для осознания. Её накрыла полная безысходность. В такие безвыходные ситуации Нина ещё ни разу не попадала. Даже на Гаити было не настолько ужасно. Там она находилась на свободе, могла самостоятельно передвигаться и убежать от опасности. И там с ней был Артур, готовый прийти на помощь. И она не была беременна, а значит, отвечала лишь за себя, а не за другую жизнь, более ценную, чем её собственная, такую слабую, во всём зависимую от неё.       Тогда, на Гаити, она могла быстро бегать, двигаться, могла сама уйти от опасности. Сейчас она полностью уязвима, почти не может двигаться из-за сковывающей её цепи. Находится в лапах врага, всецело зависит от него вместе со своим ребёнком. И пощады не дождаться, помощи тоже, ведь никто не знает, где она. Да она и сама не имеет об этом представления. Поэтому нет шанса даже мысленно сообщить, где она находится. К тому же, пользоваться почти недоступной для полукровки силой мысли в её состоянии может оказаться смертельным. И невозможно сообщить, ведь телефона при ней нет.       В этот момент Нина с ясностью вспомнила фильм про девушку, которую похитили и держали в заброшенном доме. А у неё была астма и не было с собой ингалятора. Ещё во время просмотра Нина ясно ощущала весь ужас героини, которая в панике ожидала приступа, зная, что обречена. Эмоции были переданы и продемонстрированы очень ярко. Ещё во время похищения и когда её оставляли одну, девушка кричала похитителям: «Вы же меня убиваете. Что вы творите? Не понимаете, что ли?» И крик звучал так отчаянно, так умоляюще, буквально до дрожи в теле, до разрыва души. Но негодяи или не поняли, что она имела в виду, или не придали значения, решив, что у девицы обычная паника. Отчаянный, режущий крик о помощи долго ещё стоял в ушах шокированных зрителей.       И сейчас Нина чувствовала себя точно также. И страшнее всего-то, что обязана дожидаться своей участи, зная, что спасения нет. Она обречена, а её нервное состояние только ускорит неизбежную развязку.       Сейчас она ещё больше разволнуется, окончательно поддастся панике, которая спровоцирует преждевременные роды. И что толку ругать себя за легкомыслие, сожалеть о том, что не согласилась взять охранника или не разрешила кому-то родных поехать с ней. Хотела, чтобы они все были рядом с Артуром на всякий случай. И не желала, чтобы Даша и Эдвард лишний раз ездили куда-то с девочками, думая, что опасность угрожает именно им, а не ей. Все же думали, что виноват именно Санчес, снова открывший сезон охоты на представителей расы сверхлюдей.       Но сейчас поздно винить за неосмотрительность. Бесполезно, она проиграла. Больше никто не поможет, её не найдут. Сознание Нины не выдержало такой шокирующей правде и отключилось, давая ей временную передышку.