В сущности

      — Чего это все так перешёптываются? — пробормотал Канада себе под нос.       — Ты не знаешь? Сегодня на собрании будет ОН, — экспрессивно забормотал папа́, склонившись к его уху со своего места слева.       — Кто? — недоумённо переспросил Канада, оглядываясь. Всё было как обычно — Германия немного нервно и скрупулёзно перебирал документы за кафедрой, отец рядом пил кофе из одноразового стаканчика, что ему наверняка с утра сунул в руки сейчас до неприличия довольный папа́. «Британия, вот здесь ещё подпись», — донёсся до Канады возбуждённый голос Германии. Отец серьёзно кивнул и чиркнул ручкой, куда ему указывали.       — Россия, кто же ещё, — захихикал папа́.       — Разве Союз не вместо него?       — Сегодня они вместе. Будет что-то важное, и Россию тоже пригласили, — прощебетал папа́ беззаботно, а Канада немного поёжился. У папа́ сегодня было подозрительно хорошее настроение, а это не к добру.       США за соседним столом так громко и хищно смеялся, что у Канады не осталось сомнений, что он прав в своих выводах. Вздохнув, он замедлил всё вокруг до скорости движения черепахи и вышел в коридор за кофе.       Там, рядом с автоматом, замер, открыв рот, Союз. А рядом с Союзом был тот, кто не замер. Канада кивнул ему и подошёл к автомату. Ускорив его работу в три раза (максимум, при котором не портится вкус), Канада отпил немного и чуть не обжёгся.       — Ты не удивлен, — заметил Россия, и Канада спиной почувствовал, как сверкнули его глаза.       — А почему я должен удивляться, — невопросительно пробормотал Канада.       — Правильно, — согласился Россия тихо, и Канада сглотнул. — Что бы ни происходило, удивляться не следует.       Канада молча допил кофе, не торопясь, вернулся к себе за стол и вновь ускорил время до нужного уровня. Иногда ему казалось, что он может ускорить его сразу до того момента, как солнце взорвётся, но пробовать он не спешил.       Спустя минут десять Союз, а с ним и Россия, вошли в зал, и тут же наступила тишина.       — Мы рады приветствовать вас, — голос Германии звучал резко, рвано и нервно, — на нашем ежемесячном собрании. Благодарим, что почтили нас своим присутствием.       Россия впился в Германию мёртвым, пустым взглядом. Потом медленно обвёл своими тёмно-синими, почти чёрными глазами весь зал, задержавшись на лишнюю секунду на Канаде.       Германия был — Договор. Все бумажки, совещания, сделки — это было про него. И не было ничего удивительного в том, что многие боялись Германию.       Но Канада не боялся. Он боялся мало кого — ничто не было над ним властно так сильно, как он сам над собой. Не то чтобы это ему как-то помогало.       В рейтинге способностей его была на самом последнем месте. Время — шутка ли. Что он вообще такое? И не выдумали ли его люди, в попытке посчитать то, что считать не стоило?       Канада не знал. Да ему было и неважно. Уже прошли времена, когда он поглядывал на свою семью и тихо завидовал, но сейчас это почему-то вспомнилось как никогда ярко.       Америка. Война.       Война происходит везде на свете. Неумолкающая, неумолимая, постоянная, она уносит из мира мир, жизни, справедливость, зато приносит научные открытия, территории, ресурсы — и деньги.       Кстати, о деньгах. Канада перевёл взгляд на отца.       Британия был Деньги. Любые — доллары, евро, франки, фунты; бумажки, монетки, камушки, даже шкуры у диких племён — это всё был Британия. Его власть была почти ничем не ограничена — деньги были нужны всем и всегда. Только один Канада знал этому цену — какими бы не были деньги, со временем они таяли у него в руках, становились бесполезным мусором. Но никто не слушал Канаду, конечно. Никто не любит жалкое Время — хотя бы потому, что чтобы почувствовать его силу, надо ждать.       Ждать не любит никто, кроме Канады. И России, пожалуй — тот умеет выждать, прийти вовремя и забрать своё. Но Россия исключение, и Канада бы сказал, что весьма опасное.       Но вернёмся к зависти… Канада перевёл взгляд на похихикивающего папа́. Когда-то он и ему умудрялся завидовать. Слава богу, то время уже прошло.       А вот кому можно было завидовать, так это младшим братишкам. Австралия и Новая Зеландия — Земля и Море. Вкусные, приятные способности. Дают достаточно силы, но позволяют держаться в тени. Хотел бы Канада быть одним из них.       — Сегодня у нас необычный гость, — голос Германии вернул Канаду в реальность. — Россия, мы все безумно рады, что ты к нам присоединился.       Ага, как бы не так.       Вот кого больше всего не любили — за способность и в принципе — так это Россию. Он был самым сильным, первым в топе; его боялись все и каждый, и даже Канада нет-нет, и вздрагивал от его взгляда.       С длинными белыми волосами, мертвенно-бледный, высокий — Россия оглядел зал ещё раз, как будто бы точно знал, сколько времени здесь всем и каждому было отмеряно.       — Меня пригласили не просто так, я полагаю? — спросил он, и от его голоса всем стало холодно — так сильно холодно, что захотелось сомкнуть глаза и никогда их не открывать. Канада сглотнул и немного замедлил время, чтобы прийти в себя. Другие двигались медленно, пока Канада моргал. Россия спокойно смотрел на него. «Вот интересно, — подумал Канада, — он каждый раз смотрит на медленных людей и скучает, когда я замедляю время?» Но спрашивать Канаде было немного страшно.       Он вернул время в нормальное состояние и спокойно отхлебнул кофе из своего стаканчика. Остальные всё ещё приходили в себя.       — Россия, — произнёс Союз, и в зале потеплело.       Брата России любили так же сильно, как не любили самого Россию. Союз был в топе на втором месте, и олицетворял собой всё, что только можно было любить — румяный, пухлощёкий, добродушный — когда он улыбался, расцветали цветы, и солнце выглядывало из-за туч. Союза на собраниях всегда ждали, и каждый, пусть и не специально, старался сесть к нему поближе и погреться в лучах его тепла, полюбоваться на золотые волосы, сплетённые в тугие толстые косы.       — Прекрати их пугать, — продолжил Союз укоризненно. — Ты знаешь, зачем ты здесь, и тебе придётся это сделать.       Россия не изменился в лице, но Канада готов поспорить, что заметил, как его брови чуть-чуть насупились.       — Не понимаю, почему это должен сделать именно я, — произнёс он прохладно. Всем немного поплохело.       — Ты лучше меня чувствуешь совместимости, — мягко ответил Союз. И всем похорошело. — Ты старше.       — Ладно, родной, — нехотя согласился Россия и перевёл взгляд на Германию. Тот стал бледным, как мел. — Продолжайте. Стоит соблюсти все формальности.       — Ах да, — нервно улыбнулся Германия и прочистил горло. — Вопрос сегодня на повестке дня, — он сглотнул, — Это, собственно, вы, Россия и Союз.       По залу прошли шепотки. Канада равнодушно пил свой кофе. Его это точно не касалось никоим образом. Он заметил краем глаза, что Россия благосклонно кивнул Германии, а Союз мягко улыбнулся. Германия был ни жив ни мёртв.       — Ваша сила, — продолжил тем не менее он, — она…       — Выросла, — подсказал Россия невозмутимо. — Вдвое.       — Да, — Германия нервно просмотрел бумаги перед собой. — Больше ни у кого таких скачков силы не наблюдается…       — Да неужели? — перебил Россия. Канада моргнул.       — Не наблюдается, — повторил Германия растерянно. — Или это воплощение об этом умалчивает.       Естественно, такого не может быть. Любое воплощение радо будет похвастаться, что его сила выросла, особенно в таком неприличном объёме. Россия и Союз и так были сильнейшими — теперь же они сильнее того, кто на третьем месте топа, минимум раз в шестнадцать, а Россия, возможно, и во все тридцать. Канада вздохнул. Как будто это всё было так уж важно. Папа́ рядом захихикал, косясь на Канаду своими разноцветными глазами.       — Ладно, раз так, — цыкнул Россия. — Продолжайте.       Ведущими собрания были Германия и Британия. Но когда Россия пришёл, он будто взял их в ледяные тиски и стал контролировать каждый их вдох. Сопротивляться было бесполезно.       Как будто бы нашёлся кто-то достаточно глупый, чтобы сопротивляться.       — Вы теперь ещё большая угроза!       Ах да. Как Канада мог забыть. Такой глупец был такой один-единственный и исключительный, и он был его, Канады, бестолковым старшим братом.       — Как ты догадался, Америка? — фыркнул Россия насмешливо. — Именно за этим мы здесь. Германия, прошу, продолжай, и покончим с этим цирком.       — Да-да, конечно, — Германия стал перебирать бумажки ещё лихорадочнее, неодобрительно косясь на Америку. — Для протокола мы должны спросить… Вы знаете, почему произошёл скачок?       — Наша сила периодически подскакивает, а следом за ней и все остальные, — мягко ответил Союз. — Так было всегда.       — Но не так сильно! — возмущённо выкрикнул Америка.       — Всё бывает в первый раз, — голосом России можно было заморозить несколько планет. Америка, словно бессмертный, даже вскочил от возмущения. Канада стиснул зубы и чуть-чуть замедлил время. Он спокойно поднялся с места, стараясь не глядеть в холодные, препарирующие его заживо глаза России, и усадил Америку обратно, нашёптывая, что вести себя так с самыми сильными бессмертными в мире — как минимум неразумно.       Время встало на место, и собрание продолжилось.       — Теперь мы должны решить, как вас сбалансировать, пока остальные силы не подскочат следом, — растерянно вздохнул Германия. — Это, учитывая огромную величину скачка, как минимум пара десятков лет.       — Мы уже знаем решение, — перебил его Россия холодно. — Предупреждая возмущения — другого нет, и обжалованию оно не подлежит. Да, Союз полностью со мной согласен. Нет, я его не принудил, это полностью его инициатива.       Повисло недолгое молчание.       — Озвучите это решение нам? — осторожно спросил Британия.       — Нам нужно жениться, — мягко сказал Союз.       — Чего, мать вашу? — пробормотал Америка в ледяной тишине. Услышали все. Впрочем, тут сложно было быть не солидарным.       — Точнее, Союзу выйти замуж, а мне жениться, — поправил Россия холодно. — Я сам выберу нам супругов. Отказаться нельзя. Попытаетесь — я просто выкраду того, кто мне нужен, и заставлю силой. Это ясно?       — А если ты уже занят? — подал голос Британия, нервно теребя запонки на рукавах пиджака. Эти запонки подарил ему папа́.       — Эти вне кандидатов, — ответил Россия спокойно. Половина зала выдохнула — кто облегчённо, а кто разочарованно. — Итак.       — Итак? — икнул Германия.       — Сейчас братик выберет мне мужа, — проворковал Союз и повис на России, будто бы собирался упасть. Тот подхватил его за талию одной рукой, прижал к себе, положил ладонь на щёку.       И поцеловал.       Канада мог бы поклясться, что время замерло, если бы не знал, что точно его не останавливал.       Россия медленно отстранился и оглядел зал новым взглядом.       — Если кто-то обидит моего брата, — произнёс он холодно. — Кто бы ты ни был, я приду за тобой раньше срока.       Угроза прозвучала страшно, но не для Канады. Во-первых, он лично следил, чтобы всё, что только возможно, произошло в свой срок и только так. Во-вторых, Канада был достаточно разумным, чтобы понимать, что Россия придёт за каждым, и раньше или позже — не так уж оно на самом деле важно.       Россия посмотрел на Канаду, будто бы знал, о чём тот думает. Канада неловко ему улыбнулся. Россия нахмурился и перевёл взгляд. Он скользил им по залу, и каждый, на кого этот взгляд падал, сжимался и пытался казаться незаметнее.       Наконец, глаза России вернулись к Канаде. Они казались недоумёнными. Америка рядом с Канадой изо всех сил выпячивал грудь. «А, — понял Канада. — Я понял». И он остановил время. Кажется, он пользовался этим слишком часто за сегодня.       — Что? — сказал Россия кисло, обнимая статую Союза, замершую в его руках.       — Не чувствуешь? — спросил Канада осторожно и покосился на надувшегося рядом Америку. Тот от важности чуть не лопался даже в замершем виде.       — Нет, — чуть помедлив, ответил Россия. Канада вздохнул.       — Это мой брат.       — Который? — притворился, что не понял, Россия. Но его лицо сказало всё раньше него, скривившись. Будто лимон съел, в самом деле. Канада покачал головой и запустил время снова. Союз насмешливо ему улыбнулся и подмигнул. Канада почувствовал себя ещё более неловко. Ведь Союз наверняка чувствует, когда время останавливается.       Ну, по крайней мере остальные не чувствуют, и на том спасибо.       — Я нашёл тебе мужа, радость моя, — вздохнул Россия, и лицо его стало ещё кислее.       — И кто же он? — заинтересованно улыбнулся Союз, сверкнув глазами. Он прильнул к России ближе, будто они были давними супругами. Наверное, если бы не родственная связь, так бы и было. В конце концов, кто им мог подходить лучше, чем они друг другу?       — Кто он… — повторил Россия кисло. — Мне не нравится. Я не хочу за него тебя отдавать.       — Но тебе придётся, Россиюшка, — мягко заметил Союз.       — Не хочу. Ты мудрее меня, вот и придумай что-нибудь, — в расстройстве ответил Россия, и перевёл взгляд на Канаду. Тот пожал плечами — «а что я?» Просто он знал, что не было других кандидатов. Или были, но замужем. Канада покосился на папа́, который заговорчески на него смотрел, и покачал головой.       Всё-таки, иногда Франция был странным. Но ему по сущности, наверное, так положено. И нет, Канада больше никогда не собирался ему завидовать. Потому что со стороны видел, как тяжело папа́, зная всё наперёд, сидеть и невозмутимо хихикать. И даже получать от этого удовольствие.       — Придумал, — сказал Союз после небольшой паузы и улыбнулся. — Пусть мой жених, кто бы он ни был, пройдёт испытание.       — И какое же? — выгнул бровь Россия.       — Пусть выпрыгнет из окна, и если за время полёта придумает, как остаться живым и целым, он станет моим женихом.       Союз и вправду был мудрее России. Он понимал, что если России не угодил его жених, это навсегда. А брата он явно любил больше кого бы то ни было.       Легче было избавиться от кандидата и найти следующего.       Это поняли все в зале. Все, кто был не замужем, побледнели до мертвенности. Один США по-прежнему сидел, выпятив грудь. Канада покачал головой.       Как любил говорить папа́ — всё, что ни делается, всё к лучшему.       — Назови имя, братик, — проворковал Союз невозмутимо. Россия немного помедлил.       — США, — наконец ответил он, и с лица Союза сползла улыбка. Канаде показалось, что он сейчас упадёт и настолько он вдруг стал выглядеть испуганным и растерянным.       — Он?..       — Я?! — США вскочил на ноги, будто только того и ждал. Он широко улыбнулся. «Дурак, ну какой же дурак», — поморщился Канада. Все часовые стрелки Америки указывали, что он скоро будет мёртв. И Канада даже никак не мог этого остановить, только замедлить.       Но даже это было бессмысленно.       — Братик, — выдавил Союз, цепляясь за Россию, — братик, не надо…       — Ну что такое? — Россия вздохнул. — Ты же сам это придумал, радость моя. Пусть Америка пройдёт испытание, — он довольно улыбнулся. — Или я его заберу.       У всех в зале мурашки прошли по коже. Никто не хотел оказаться на месте США. Тот же улыбался в лицо своей смерти, хотя Канада и видел, как дрожат его колени.       Тридцатый этаж. У Америки не было шансов.       Он подошёл к окну и оглянулся на Союза. Тот мотал головой из стороны в сторону, будто бы не до конца мог поверить, что это происходит на самом деле.       — Братик, умоляю… — пробормотал Союз. — Не надо…       — Я его не заставляю, — Россия улыбнулся. — Он может отказаться, если хочет жить, конечно, и мы поищем другого кандидата.       — Откажись, — прошептали губы Союза испуганно.       — Нет. Я пожалуй, попытаю удачу, — подмигнул США и забрался на подоконник.       — Не надо меня пытать, — буркнул Украина, но этого никто не заметил.       — Нет! — вскрикнул Союз, когда США, ни секунды не сомневаясь, перемахнул через оконную раму и рыбкой нырнул вниз. — Нет!       Союз вырвался из объятий брата и подбежал к окну.       — НЕТ! — закричал он, и его крик зазвенел у всех в ушах, как колокол. Союз плакал — рыдал навзрыд, выглядывая из окна, и души всех присутствующих разрывались вместе с его. — Не-ет… Нет…       Россия тоже подошёл к окну, и то, что он там увидел, его явно обрадовало.       — Америка мёртв, — с удовольствием произнёс он. — А теперь я его заберу.       Тело США медленно вплыло в окно. Оно было с вывернутой шеей и сломанной ногой, мертвенно-бледное. Глаза опустели. Все стрелки на часах Америки указывали на ноль. Канада опустил взгляд. Не такой смерти он желал своему брату.       Союз бросился к телу, подхватил его, прижимая к себе, и всё бормотал: «Нет-нет-нет-нет…»       А потом он поцеловал его, прижимаясь губами ко лбу. В тело США медленно вернулся цвет. Он начал дышать. На глазах у Канады стрелки его жизни снова пошли, заново отмеряя время. Канада моргнул и перевёл взгляд на Россию.       Тот был дико рассержен. Он раздувал ноздри и сжимал руки в кулаки, а его глаза стали такими чёрными, что за ними было не видно света.       Америка дёрнулся раз, другой, и застонал. Он всё ещё был со сломанной шеей и ногой, и жить ему наверняка сейчас не очень хотелось, но тем не менее — он жил.       — Ты не можешь просто так забрать его у меня! — зашипел Россия сквозь зубы. — Ты сам отдал его мне! Сам!       Союз повернулся к нему с Америкой на руках. Тот что-то мычал сквозь зубы в больной горячке.       — Братик Смерть, — сказал Союз жалобно. — Уступи мне один раз. Умоляю. Уступи мне этого смертного.       — Ты понимаешь, о чём ты меня просишь, Жизнь? — Россия начал остывать, но судя по тому, как хмурились его брови, он всё ещё злился. — Нельзя просто так воскресить смертного и думать, что всё будет в порядке.       — Назови свою цену, — прошептал Союз. Россия долго смотрел на него, будто оценивая. Он думал. А Канада всё смотрел на часики, тикающие над головой Америки. Там было время, но они замерли. «Как бы половчее их запустить?» — подумал Канада невзначай.       — Одна ночь месяца, — наконец сказал Россия. — Когда луна станет полной. Ты будешь со мной, в моей постели. И мне всё равно, что у тебя будет супруг.       — Спасибо, братик! — воскликнул Союз, и на его глаза навернулись слёзы облегчения. Это было меньшее из того, что Россия вообще мог попросить. Америка на руках Союза дёрнулся. Канада остановил время. Россия смерил его недовольным взглядом.       — Всё-таки, мой брат действительно удачлив, — невозмутимо сказал Канада, поднимаясь из-за стола и подходя к Америке. Он тронул стрелки его часов, и те наконец пошли, как и положено. — Не будь это он, я бы и пальцем не пошевелил.       — Просто Украина вечно хочет мне насолить, — цыкнул Россия. — Как я должен тебе заплатить за эту… Услугу?       Канада смерил его взглядом.       — Ответной услугой, конечно, — невозмутимо ответил он.       — И какой? — напрягся Россия.       — Какой располагаешь, — пожал плечами Канада, возвращаясь на место. — Главное — равноценной.       И он снова запустил время. Америка закашлялся и открыл глаза. И, несмотря на боль, улыбнулся.       — Я в раю? — спросил он, взглянув на Союза. — Ведь передо мной ангел.       Союз зарделся.       — Братик Смерть, вправь моему будущему мужу шею и ногу, пожалуйста, — попросил он смущённо. Россия только двинул бровью, Америка вскрикнул, и кости в его теле разом встали на место.       — Больно! — заявил Америка то, что всем и так было понятно, а потом вскочил на ноги. — Когда свадьба?! Я готов!       — Не торопись, Война, — процедил Россия, а Союз засмеялся — звонко, как колокольчик, и души всех присутствующих засмеялись вместе с ним. Жизнь — он имел над всеми ними несомненную власть.       Над всеми, кроме России, конечно.       — Что-то не так, братик? — хлопнул глазами Союз.       — Всё не так, — Россия вздохнул. — Ладно. Теперь моя очередь выбрать себе супруга, — он прищурился. — Война, убери свои чёртовы руки от моего брата. Прикоснёшься до свадьбы, и я тебя снова мёртвым сделаю.       Америка благоразумно переложил ладонь с чужой ягодицы на талию, и только глазами хлопнул, мол, а я-то что, я ничего. Канада невольно улыбнулся. Даже смерть не исправила его брата — значит, ничего не исправит.       Союз незаметно от брата вернул чужую ладонь себе на ягодицу. И выглядел он при этом так невинно, что любой бы купился. Кроме Канады, который в прострации наблюдал, как жадно сжались пальцы Америки на этой самой ягодице.       Сдаётся Канаде, всё уже было. Опоздал Россия со своими предупреждениями.       — Давай, братик. Мы все ждём твоего решения, — проворковал Союз и вдруг мстительно добавил: — и пусть твой будущий супруг тоже пройдёт испытание. Мой-то справился!       Россия моргнул и поджал губы. Союз явно пытался повернуть всё так, чтобы Россия попросил его воскресить своего суженного и оказался Союзу должен. Канада мысленно вздохнул. Какие же они…       — Хорошо, — буркнул он и остановился взглядом на Канаде. — Я давно выбрал. Время, — выдохнул он. — Подойдя сюда.       — А можно не я? — скромно потупился Канада.       — Нельзя, — отрезал Россия. Союз же выглядел явно разочарованным. Канада точно пройдёт испытание. Канада и сам знал, что пройдёт его — часики над его головой не остановятся ещё долго. Он не знал, остановятся ли они в принципе, ведь их циферблат вскоре упрётся в бесконечность.       Канада встал и подошёл к окну.       Когда он залез обратно, Россия втянул его внутрь и обнял. Объятия России ощущались холодными, как весь он. Канада слышал, как папа́ хихикнул и пробормотал: «Вот сейчас будет самый интересный момент…»       И Россия его поцеловал. Канада замер в ступоре, чувствуя его ледяные губы, и отмер только тогда, когда Россия уже начал отстраняться. Канада заметил мелькнувшую в его глазах печаль и одиночество.       «Ну, раз папа́ сказал, что момент будет интересный, значит такова Судьба», — подумал Канада и притянул Россию к себе. И поцеловал в ответ.       Россия вздрогнул, нервно замер, но Канада всё целовал и целовал его, и тогда Россия расслабился и прикрыл глаза.       «Наверное, мало кто хочет целовать Россию, — подумал Канада. — Зато я хочу, а значит, это только мне в плюс».       — Вечности будет достаточно в качестве ответной услуги? — спросил Россия, отстранившись. Канада подумал, что вечность — это всё же слишком много.       Но в сущности, наверное, это было не так уж и важно.       Даже если Судьба где-то тихо и звонко смеялся над ними.