Апельсиновый жасмин

      Аптекарша только что вернулась после занятий в свою небольшую комнатку при дворе, которую выделили ей на время обучения придворной дамой. Юную девушку едва ли не поглотил приятный аромат наверняка свежих трав. На столе, что находился прямо возле кровати, стояла широкая плетёная корзинка. Любопытная травница мгновенно шмыгула к той, сняла шёлковый платок, покрывавший корзинку, и застыла в изумлении. Помимо большого свертка свежесобранных трав, которые были абсолютно точно куплены у Сазена накануне, в небольших коробочках лежали уже засушенные чайные травы. Аромат жасмина и лилии донёсся до чувствительного носика Мао Мао. По-матерински, он задел самые потаённые уголки сознания девушки, расслабили её и оставили после себя вокруг сладкое послевкусие. Даже не сразу травница заметила в корзинке лежащие в ней западные сладости и аккуратно сложенную записку.       «Вот же сукин сын. Знает, чем задобрить меня».       Мао Мао тяжело выдохнула, достала из ящика небольшой керамический чайничек и отправилась на кухню, дабы заварить чаю.       Весь сегодняшний день в её поле зрения то и дело попадал выздоровевший и окрепший Басен. Сначала он о чем-то активно беседовал со стариком Мао Мао, затем украдкой следил за её передвижениями, а перед самим её отправлением в город за лекарствами оба столкнулись.       «Неужели у него нет никаких других дел?» Мао Мао была крайне обеспокоена необычной заинтересованностью её приятеля. В какой-то момент она подумала о возможном задании Джинси, однако эта мысль так же быстро улетела, как и последний лепесток сакуры, подхваченный ветром.       И с полученной запиской всё, наконец, встало на свои места. Тайком или с чьей-то чужой помощью, что не так сильно важно, Басен положил корзинку в её комнату. И теперь Мао Мао приходится спешить, ведь ей нужно как можно скорее приготовить её фирменный чай. Прямо перед визитом к ней самого Джинси.       «И что за срочность? Если его кто-то увидит рядом с моей комнатой, вопросов не избежать».       В данный момент травницу волновал больше не сам Лунный принц, физиономия которого едва ли не преследовала её раньше каждый день. Нет. Яо и Янь Янь точно зададут ей много личных вопросов, уйти от которых будет довольно проблематично. Это ещё мы молчим про остальных бывалых сплетниц двора. Как ей вообще потом объясняться, если новость дойдёт до лекарей и других вышестоящих лиц? Что такого могло потребоваться самому брату императора от обычной придворной дамы, что тот решился на личную встречу?       «Кумовство мы не одобряем», — в голове так и звучали слова придворного лекаря, сказанные ей ещё вначале обучения. Конечно, её никто не уволит, за Мао Мао уже давно замолвлено словечко самой императорской семьёй, а заслуги перед теми и того стоят отдельной похвалы. Однако, само отношение внутри к аптекарше может значительно изменится и далеко не в самую лучшую сторону. Было бы лучше, если Джинси вызвал Мао Мао в свой дворец лично. Но лучшим вариантом было бы вовсе не приходить к ней.       Аромат жасминового чая, приправленный цедрой апельсина заполонил кухонное помещение. Мао Мао шла по коридорам, оставляя за собой яркий и невероятно приятный запах напитка. И только одного его хватало, чтобы из комнат, оставшихся позади, слышались совсем не скромные стоны удовольствия. Некоторые придворные дамы выглядывали из-за дверей и с нескрываемым интересом наблюдали за прошедшей девушкой.       «Гад. Специально выбрал такой яркий аромат, чтобы я привлекла внимание».       Лицо Мао Мао не выражало радости. Кончик её носа недовольно вздёрнулся, брови свелись к переносице, а в синих глазах сверкнуло что-то устрашающее. Будто бы самый острый клинок отразился в её взгляде в этот момент.       — Ой, Мао Мао, а что это у тебя такое ароматное? — спросила одна из придворных дам, вышедшая прямо перед носом девушки. Они частенько встречались в коридоре, однако имя этой девицы травница так и не смогла запомнить (или же отчаянно старалась не запоминать).       — Мао Мао решила устроить чаепитие и даже не позвала нас! — обиженно выдала за спиной девушки её подруга. Она надула щёки и показательно хмыкнула.       — Ваше какое дело? — с несколько грубой окраской в голосе спросила Мао Мао. Она попыталась обойти преграду, но девушки резко выскочили перед травницей и едва ли не заставили ту пролить на себя чай.       — Госпожа, наша Мао Мао абсолютно точно ждёт какого-нибудь офицера в свои покои, — откуда появилась третья, уже останется загадкой для аптекарши.       Собирать вокруг себя змей-сплетниц она не горела никаким желанием, однако те окружили девушку и зажали у стены с подносом. Они едва ли не тычили Мао Мао в лицо своими «аргументами» и «насмешками», что вызывало некоторый дискомфорт. До комнаты оставалось идти всего каких-то двадцать шагов, но и те уже казались невероятной дистанцией.       — Я слышала, наша Мао Мао — воспитанница «Медяного дома», — вот уже и четвёртое лицо фигурирует в возникшей из ароматного чайного облака дискуссии.       «Вот же гадюки! Неужели их так завёл обычный чай?»       — Значит, точно тот юноша к ней сегодня наведается.       «Они про Басена?»       — Интересно, что будет, если новость дойдёт до императора?       «Их унизило то, что возле меня сегодня ходил пёс Джинси?»       — Он уже заходил к ней в покои сегодня днем, я все видела. Точно любовник!       «Этот балаган пора прекращать».       Стоило Мао Мао только собраться с мыслями и идеями по тому, как ей следовало бы уйти от неприятной ситуации и разговора, как за неё это сделал другой. В разговор с грозным и громким голосом вмешался евнух. Давно знакомый Мао Мао Гао Сюн одним своим появлением заставил расползтись змей по сторонам и позволил травнице спокойно вдохнуть полной грудью.       — Ваше поведение непозволительно для придворных дам, — строго стал отчитывать их евнух. Мужчина выставил девушек в линейку и встал напротив.- Мао Мао уважаемая при дворе дама, и если вы столь легко способны очернить её репутацию, я буду вынужден принять соответствующие меры по наказанию.       Припугивание помогло. И пусть провинившиеся девушки не стали извиняться перед травницей, они едва ли не в секунду разбежались по своим покоям.       Мао Мао поблагодарила евнуха. Возле её покоев уже в ожидании стояла знакомая фигура хорошо сложенного физически принца. Удивительно, что на этот раз его свет не ослепил девушек, и не свёл тех с ума. Он остался в тени и лишь с нескрываемым интересом наблюдал за происходящей картиной. Джинси даже не удостоился скрыть свою писанную красоту за маской или другой одеждой. И это вызвало у Мао Мао привычную и любимую им гримассу недовольства.       — Обязательно было так привлекать внимание? — травница была недовольна и отчасти даже зла на довольного и счастливого Лунного принца.       Она снова заметила на его лице нездоровую бледность, что за столько времени уже стала привычной. Синяки под глазами, казалось, стали намного более ярко выраженными. И даже его прекрасная улыбка не могла скрыть болезненность лица. Его безответственное отношение к своему здоровью невероятно раздражало Мао Мао.       — И вы могли вызвать меня в свой дворец, если вам столь остро необходима моя консультация.       — Мне было интересно посмотреть, как ты живёшь тут, Мао Мао.       Гао Сюн открыл перед ними дверь в комнату и сам остался снаружи. Он беспокоился о том, лишь бы лишние уши не стали подслуживать строго секретный разговор между аптекаршей и принцем. И заходя во внутрь с подносом в руках, Мао Мао краем заметила, как из одной комнаты за ними наблюдает некая девица с недовольным выражением лица.       — Вы добавили мне проблем, господин Джинси, — стоило двери за ними захлопнуться, как из маленьких и аккуратных губ девушки вырвался недовольный вздох. Мало того, что теперь она станет главным обсуждаемым лицом среди дам на какое-то время, так ещё её одиночество скрашивает самодовольный павлин.       — Появятся проблемы, я заберу тебя к себе во дворец в качестве фрейлины, — беззаботно высказался Джинси. В его голосе слышались нотки усталости. Он осмотрелся, опустился на кровать и подпер голову рукой. Поведение подобает брату императора, что уж там говорить.       — Лучше бы вы также трепетно заботились о своём здоровье, господин.       Мао Мао только и успела опустить поднос с чайником, как её тут же легко обняли за талию и потянули за собой на кровать. Секунда, и она уже лежит всем телом на Джинси, а их лица находятся в непозволительной близости друг к другу.       «Что он себе позволяет?!» — слова, всплывшие в голове, но так и не сорвавшиеся с языка.       Травница проявила хорошую выдержку, промолчав и сдержав при себе небольшой писк. Умом она понимала, что за стеной их могут подслушивать любопытные дамы, и любой посторонний шум может оказаться темой для будущих обсуждений во дворе.       — Доложи мне, в каком состоянии находится здоровье Святой девы, — голос принца звучал приглушенно и спокойно, будто бы происходящее сейчас совсем никак его не смущало. Его рука нежно легла поверх щеки Мао Мао, а пальцы заботливо убрали за ухо выпавшую прядку.       И, наверное, стоило травнице сделать хоть что-то, дабы смягчить смущающую ситуацию. Однако, отчитывания не помогут ей, Джинси пропустит слова мимо ушей и просто улыбнётся. Вырваться она тоже не получится, ведь хватка у него довольно крепкая. Да и нужно ли было делать что-то? Этот капризный принц не отпустит Мао Мао даже под угрозой жизни. Да, их физический контакт приносит девушке дюжину дискомфорта и недовольства, но все не настолько плохо.       Она предоставила Лунному принцу краткий устный отчёт по здоровью Святой девы и тем самым положила начало их совместному, долгому и нудному молчанию. Темы для разговора у этих двоих можно было бы и по пальцам сосчитать. Мао Мао никогда не стремилась поддерживать диалог с Джинси, а тот в свою очередь просто наслаждался компанией девушки, пусть и крайне негодовал.       Между ними была огромная пропасть, и сам Джинси это понимал. Дочь проститутки (именно так Мао Мао клеймила себя, тут к гадалке ходить не надо) и императорский сын. Даже родство со Стратегом никак не приближало их друг к другу. Лунному принцу абсолютно точно следовало жениться на западной принцессе или же дочери очень влиятельного человека, родство с которым значительно бы улучшило дела империи. Однако дела до этого не было самому Джинси. Ни одна западная принцесса не сравнится по красоте с его любимой Мао Мао. Ни одна здешняя влиятельная дама даже близко не стоит по уму, отважности и важности с его травницей. И, конечно, ни одна из них не станет смотреть на юношу будто бы на слизняка. Мао Мао единственная и неповторимая.       Во все том же гнетущем молчании юноша прижал девушку крепче к себе и уткнулся в её шею. Комната уже пропиталась ароматным апельсиновым жасмином, однако Мао Мао так и продолжала благоухать знакомым и приятным запахом трав. Джинси абсолютно точно мог уловить своим обонянием нотки свежей утренней мяты, яркий и бодрящий запах корня имбиря, который в голове ассоциировался только с лекарствами. И чем дольше он принюхивался к любимой девушке, тем более разнообразные запахи он улавивал. Если бы только Джинси мог назвать их всех, наверное, точно смог бы завоевать место в сердце травницы.       Она же лежала неподвижно и только отвернула голову в сторону. Мао Мао не должна была находиться здесь с ним. Она не должна лежать на императорском сыне, обязана оттолкнуть его от себя и немедленно выпроводить из своих покоев. Если кто прознает про их свидание и заявится в комнату, то никакого скандала не миновать. Девушка должна держать при себе целомудрие для своего будущего мужа, держать на расстоянии парня под собой и даже не надеяться на то, чтобы стать его женой. Даже если того желает сам принц.       Травницу раздражал этот выскочка. Даже для брата императора он позволял себе слишком много. Всегда старался удивить её дорогими подарками (чего стоили только безоары!), вставлял свои дурацкие шпильки в её волосы, искал возможность обнять и издевался каждый раз, когда только касался шеи. Поцелуи, укусы и томные вдохи, будто бы действительно получал от этого какое-то удовольствие.       — Господин Джинси, чай остывает.       Мао Мао стала первой, кто прервала эту гнетущую тишину. Она уперлась ладонями в грудь юноши и чуть приподнялась. Он нисколько не сопротивлялся и даже помог девушке встать. Она же в свою очередь заметила, как веки принца сами собой начали смыкаться от усталости.       — Вам следует хорошо выспаться, господин, — чай был уже остывшим, но эта неприятная его особенность не помешала насладиться приятным и все таким же ярким вкусом. Мао Мао достала из корзинки западные сладости и подвинула их к принцу.       — Мне тяжело спать, если тебя нет рядом, — вдруг признался Джинси. Он взял конфету и стал крутить её пальцами, бросая взгляд то на угощение, то на другую его заветную сладость.       — Господин, с едой не играют.       — Не уходи от темы.       Взгляд Лунного принца задержался на травнице. Он недовольно сверлил ту и ждал ответа на немой вопрос. Сам вопрос пусть и не был задан, но Мао Мао прекрасно знала, что от неё хотят.       — Я не понимаю, о чем вы, господин, — однако, сыграть дурочку всегда будет намного выгоднее.       Джинси цокнул и откусил конфету. На языке осталось приятное медовое послевкусие, которое тот запил чаем. Аптекарша не спешила брать сладость и ограничилась простым чаем. Её совсем не интересовали конфеты, а на языке держался стойкий, фантомный солоноватый привкус яда, который та бы с удовольствием предпочла. Недовольный ситуацией принц развернул к себе Мао Мао, взял сладость зубами и грубо протолкнул ту в рот девушки в скромном коротком поцелуе.       На лицах обоих поспылал румянец. Травница, не сдержавшись, стукнула Джинси костяшками по голове и шумно выдохнула.       — Вы не должны так вести себя.       — Ты пойдёшь спать со мной в мои покои.       — Категорически отказываюсь.       — Почему? Считай это приказом начальника.       — Не вы мой начальник. Могу заварить вам полынь, если мучает бессонница.       — Я все ещё намерен сделать тебя своей женой.       — Я являюсь придворной дамой, и мне запрещено находиться в компании мужчины-не-евнуха.       Джинси недовольно рыкнул и отвернулся. Он взял ещё одну конфетку, запил её и шумно поставил пустую чашу на стол. Юноша довольно сверкнул фиалковыми глазками и дождался, когда Мао Мао поставит свою чашу на стол. Лёгким движением он поднял девушку к себе на плечо и крепко обнял. Теперь уже она не могла сдержать своих гневных комментариев. Раззадоренная кошка бранила принца, стучала кулаками по его спине и махала ногами вверх и вниз. Джинси рассмеялся и позвал Гао Сюна.       — Я же тебя обратно евнухом сделаю, извращенец!       — Если такова цена твоей руки и сердца, то я не буду против.       — Господин, боюсь, общественность неправильно поймёт вас, — Гао Сюн встрял в их небольшую перепалку и остановился в проходе в комнатую. За его спиной выросли несколько женских, что с восхищением смотрели на Джинси и с презрением на Мао Мао.       — Она обещала приготовить мне отвар с полынью для хорошего сна, как я могу упустить такую возможность? У нас лекари на вес золота, а завтра она поедет в командировку на неделю.       Казалось, этого объяснения возникшим девушкам было достаточно, и они спокойно позволили Джинси выйти из комнаты с Мао Мао на плечах. К слову, девушка уже успокоилась и лишь безразлично уставила свой взгляд куда-то вдаль. Единственное, она не упустила возможности злобно, как и её старуха, снова ударить принца по голове костяшками.       Как и обещалось, в покоях Джинси травница запарила ему травы, помогла приготовиться ко сну и даже по особой просьбе попыталась спеть колыбельную. Как бы сильно принц ни желал пригреть у себя под боком аптекаршу, та все равно не легла рядом с ним. В гостевой комнате ей доброжелательная Суйрэн выделила спальное место.       Мао Мао не могла сказать, что ненавидит Джинси. Ровно как и не могла признаться себе в том, какие чувства её тревожат по отношению к нему. Он просто существовал в её жизни и периодически скрашивал дни своим присутствием, заданиями и дорогими лекарственными подарками. Возможно, исчезни он из её жизни, она смогла бы сказать что-то в его отношение. Однако сейчас ей просто приятно уделять свое внимание и заботиться о здоровье столь капризного принца.