Смерть эпистата от руки Сета

Погиб эпистат! — лишивший шезму чести, Пал, рукоблудной он молвой. С стоячим членом и жаждой мести, Поникнув головой гордой и бухой. Не вынесла душа эписи, Позора, шезмочкиной сиси. Восстал он против мнений света И надеялся, Эвтида рядом где-то. Не дрочил!...К чему теперь рыданья, День прошёл зря и ненужный ор. Жалкий лепет оправданья, Фараон дал приговор! Не вы ль на шезму лысого гоняли, Её красивый, тела жар. И утехи совершали, Ебистатский вы сухарь! Что ж...Подрочите! Он мучений Без Эвы вынести не смог : Угас, как свеча, этот гений, Стоял торжественный его членок. Его мучитель хладнокровно, Навел удар, спасенья нет. Ебистатское сердце бьётся ровно, Амену нужен был минет. Хотел, чтоб дрогнуло его ружье, На нежных и красивых руках её. Хотел войти своим бубеном, Чтоб Эва была горда от Амена. Смеясь, он дерзко презирал, Всех шезму, их язык и нравы. Из-за Эвтиды он стонал, Не мог понять, он у черномагов славы. Не мог понять, в сей миг кровавый, Почему вновь на шезму встал. Не вынесла ещё душа и Сета, Позора, мелочных обид, Восстал он против мнений света, Им ебистат был убит. Зря на шезмочку точил бубен, Этот чертов эпися Амен. Теперь в Дуате ебистат всех заебал, На шезму лысого гонял. Аш воздвиг ему памятник рукоблудный, К нему зарастет канавская тропа. Какой же этот Аш чýдный, Смотрел на Аменова александрийского столба. И вместе с шезмочкой Аш, Сегодня он бухал как алкаш. Отпраздновали они смерть Амена, Наконец-то не было видно его бубена. Красный бог был рад больше всех, Амен не будет совершать сновь грех, Даже если на шезмочку поточит ружье, Бог всегда заберет свое. И он Эвтиду поцеловал, Вместе с шезму из этого дурдома сбежал.