Ты выиграл

Конец августа. Еще стоит жара и духота, но погода вот-вот испортится. Листья еще не желтеют и не кружат в воздухе, подхваченные потоками северного ветра, не в силах опуститься на землю. Как глупо умирать, так до конца и не насладившись последними теплыми деньками. Именно в тот день, на похоронах, Алтан впервые увидел маму Вадима. Ничем не примечательная мясистая зареванная москвичка. Алтану просто нравилось ходить и рассматривать чужих матерей. Это именно она попросила хоронить ее сына на Родине. И похоронили в Москве. Только сейчас, смотря на траурное шествие, он понял, что ближе Вадима у него, наверно, никого не было. С сестрой у него отношения натянутые, да и взгляды на жизнь кардинально различаются, а Вадим… Он ему деда убил, он уже как часть семьи. Хотя Алтан бы даже другом его никогда не назвал, за столько лет совместной работы он все же как-то слишком к нему привык. Вадим и впрямь был особенным, оплакивать так каждого сожмурившегося наемника ни слез не хватит, ни времени, да и Алтан не ощущал в этом необходимости, просто избавиться от тел и забыть было достаточно, а вот с Вадимом другое дело. А какая разница? У тех же наверняка тоже были родственники, семьи и планы на жизнь? Алтан запустил руку в карман и сжал в кулак пятитысячную купюру. Мелочь. К горлу подступил непонятный ком, и пришлось отойти в сторону. Достал купюру из кармана и аккуратно расправил в руках, печально осознавать, какую ценность эта бумажка имела для Вадима, а сейчас не значит ровным счетом ничего, да и куда уж ему теперь. Алтан постарался открыть глаза пошире, насколько это было возможно, чтобы не дать слезам потечь по его щекам. Что он вообще тут делает? Он подошел к гробу и посмотрел Вадиму в глаза в последний раз. Обычно они блестели и были полны жизни, сейчас они казались смертельно блеклыми, что неудивительно в его положении. — Ты выиграл… – сказал Алтан и бросил в открытый гроб пятитысячную купюру, после чего молча развернулся и ушел.