Про гиперопеку, родительскую заботу и 2 литра любви

      Это утро начинается не с кофе. Оно начинается с бегающего по дому Юнги, со свистящего чайника и гудящей микроволновки. И, честно признаться, это последнее, что Чимин хотел бы слышать в 9 утра после ночи, проведëнной в обнимку с компьютером. Переезжая в этот домик на окраине города, он надеялся засыпать под трели сверчков и открывать глаза с прекрасным пением птиц на фоне. А в итоге просыпается под шёпот Юнги, который... разговаривает со сковородкой?       — Какого чёрта, Юнги? — бормочет сонный Чимин и переворачивается на другой бок, чтобы солнце из окна не светило в глаза.       — И тебе доброе утро, милый. Если проснулся, помоги мне с этой Вещицей Дьявола, пока мы не опоздали, — когда Юнги заканчивает говорить, на кухне раздаётся особенно громкое шипение сковороды, а следом: — Ой! Нет! Стой! Я назвал тебя Вещицей Дьявола? Ай! Прости! Я не это имел в виду!       — Я восхищаюсь твоим рвением к работе, но ты, наверное, забыл, что сегодня выходной, — всё также лëжа в кровати, с закрытыми глазами, лепечет Чимин и причмокивает губами, натягивая одеяло повыше.       Юнги, наконец, заканчивает с приготовлением глазуньи, которое обернулось испытанием как для него, так и для бедной сковородочки. Разложив завтрак по тарелкам, парень облегчённо выдыхает и показывает средний палец своему керамическому мучителю.       — А напомни, почему выходной? — спрашивает, разливая кофе по кружкам.       — Как «почему»? Сегодня же Чусок. У всех праздник, люди едут к своим семь... — Чимин обрывает себя на полуслове, резко распахнув глаза и подскочив на кровати. — Чëрт! Все едут к семьям! Мы же обещали твоим родителям приехать!       — Именно, — посмеивается Юнги. Такой реакции он и ожидал.       Теперь уже Чимин бегает по дому, у которого совсем из головы вылетела предстоящая поездка. И не из-за того, что она была нежеланной, нет, Пак очень хочет увидеться с родителями Юнги. Они успели соскучиться друг по другу с последней встречи, что была ещё пару месяцев назад, когда младшие переезжали из старого жилища, а те помогали им перевозить вещи. Как же быстро летит время... Кажется, что совсем недавно Чимин только познакомился с Юнги. Словно всего пару дней назад они заглянули друг другу в глаза и увидели в них отражение собственных чувств. А ведь прошло уже немало лет. Чимин на самом деле до сих пор удивляется, как они нашли друг друга.       Их любовь началась спонтанно, окутывая с головы до ног в эмоциях, как летний дождь, что стремительно перерастает в ливень и не оставляет ни одного сухого места на тех, кто случайно окажется в его власти. Один мальчик желал как можно скорее покинуть место, что все привыкли звать домом, уехать подальше от чрезмерной опеки родителей, распробовать, наконец, все вкусы свободы. Другой же мечтал получить хоть на день, хоть на пару часов маленькую каплю материнской любви и отцовской заботы. А о том, чтобы обрести такое сокровище, как «дом» он и думать не смел.       Их любовь началась спонтанно: со случайно выроненных у комнаты Чимина ключей нянечки в детдоме, с побега Юнги от очередного ужина у «друзей семьи», с проливня, что свёл два на тот момент ещё незнакомых блуждающих по парку сердца в одной беседке, с негромкого «Я Юнги. Будем знакомы», не менее тихого в ответ «Чимин. Меня зовут Чимин». И с рукопожатия, тепло которого ладони обоих запомнили надолго и с каждой встречей старались как можно больше сохранить меж переплетённых пальцев.       Пусть любовь началась спонтанно, она и не думала также спонтанно заканчиваться. Вернувшись в детдом после своей маленькой вылазки, Чимин и не надеялся на продолжение их истории. Он думал, что встреча с Юнги — лишь очередная маленькая глава в его жизни. Кто бы мог подумать, что вместе они напишут ещё не один том их совместной книги. Мин и сам не понимает, что двигало им в тот день, когда он пошёл к детдому, адрес которого был упомянут невзначай во время разговора, но почему-то сохранился в памяти.       Парни и не заметили, как встречи в углу забора детдома, за деревьями и кустами стали регулярными, а разговоры такими открытыми и непринуждёнными. Они обсуждали всё: от того, что сегодня поел Чимин, до очередных жалоб Юнги на родителей. Те, по словам Мина, были не плохими, но чересчур заботливыми уж точно. В такие моменты Юнги сравнивал себя с литровым стаканом, в который пытаются влить 2 литра заботы, любви и опеки, большую часть коих он не может вместить. А Чимин лишь улыбался широко да по-доброму завидовал своему новому знакомому. Ведь никогда и не знал, что такое объятья матери или рукопожатие отца, поэтому не мог представить, какого это — излишняя забота.       Чимин, в свою очередь, посвящал Юнги во все подробности детдомовской жизни. Например, как однажды они всей комнатой играли в твистер до 2 ночи. И вот картина маслом: один мальчишка сидит на полу с неоновой палочкой в руках над цветной рулеткой, пока конечности оставшихся четверых переплетены так, что даже самый опытный моряк не развяжет. Бедная нянечка несколько раз проморгалась тогда, чтобы увидеть в клубке рук и ног своих воспитанников. Благо их не отправили на отработку, а лишь по кроватям разогнали. Няни замечательные у них были, заботились о брошенных судьбой детях. Чимин по сей день благодарен им за это. Но даже самые добрые из них оставались лишь хорошими взрослыми, чьи объятья никогда не были родными.       В одну из таких встреч снова пошёл дождь. Легкий прохладный дождик, от которого даже не хочется убегать и прятаться. Вот и Чимин с Юнги продолжали сидеть уже в своём привычном месте — на сырой земле. Их прервали родители Мина, появившиеся из ниоткуда. Те переживали, что сын стал пропадать где-то чаще обычного, ещё и в одно и то же время, вот они и приняли не совсем взрослое решение устроить слежку. Своему ребёнку взрослые доверяли, знали, что парень не глупый, с плохой компанией не свяжется, но нерадостные мысли не покидали голову. Увидев, что Юнги лишь общается с новым другом через забор детдома, родители облегчённо выдохнули.       Парни ожидали худшего, но получили лишь нечто бесценное — понимание. Их не осудили, не запретили общаться. Наоборот, мистер и миссис Мин стали и сами посещать детский дом с сыном, чтобы официально заходить на территорию, а не прятаться за кустиками. Юноши не верили в происходящее, пока снова не почувствовали знакомое касание рук без мешающего ограждения. Переплетение пальцев, и кажется, что весь мир сосредоточился в ч̶ужом родном тепле, исходящем от ладони.       — Чимин, — подошли миссис и мистер Мин к парням однажды во время очередной встречи. Обычно они держались на расстоянии, позволяя сыну спокойно общаться с другом, но иногда вот так вот присоединялись к разговорам детей. — Мы тут с мужем посовещались... — женщина бросила взгляд на супруга.       — В общем, не хотел бы ты, чтобы мы тебя усыновили? Руководство детдома не против, всем условиям мы удовлетворяем. Так что осталось лишь слово за тобой, — выпалил господин Мин, глядя в округлившиеся глаза обоих подростков.       — Вы серьёзно?... — первым заговорил Юнги. В ответ на утвердительные кивки родителей он хотел повернуться с горящими глазами к Чимину, чтобы схватить того за руки, но не успел:       — Нет, — Чимин, наконец, вышел из ступора. Теперь паренёк смотрел на три вытянутых в удивлении лица. — Простите, но я не хочу становиться вашим сыном, — пояснил он, а Юнги отшатнулся, поражённый.       — Но... Почему? — не понимала госпожа Мин. — Вы ведь тогда с Юнги сможете больше времени проводить вместе. Мы отправим тебя в его школу, будете как братья...       — Именно поэтому и не хочу, — пусть это и невежливо, но Чимин перебил женщину. — Если вы усыновите меня, то я стану братом Юнги, а я этого не хочу. Я хочу стать для него больше, чем братом. Хочу обнимать его не как брата. Хочу однажды стать членом вашей прекрасной семьи, но не как сын и брат. Простите.       — Ох, Чимини! — переполненная эмоциями миссис Мин потянулась с объятиями к парню, который и не заметил, как слеза начала скатываться по его щеке.       Мистер Мин тоже подошёл к обнимающимся. Мужчина похлопал по плечу Чимина и принялся успокаивающе поглаживать растрогавшуюся до слëз жену. Молодой человек обнимал в ответ женщину одной рукой, второй крепко сжимая знакомую ладонь с полюбившимся теплом. Они стояли так ещё какое-то время, а потом Чимин потратил добрых 20 минут на то, чтобы доказать госпоже Мин, что у них вовсе не ужасные условия в детском доме. И раз уж он как-то выживал здесь всё это время, то какой-то жалкий год как-нибудь да продержится.

.・゜-: ✧ :-　ก₍⸍⸌̣ʷ⸍̣⸌₎ค　-: ✧ :-゜・．

      — Как я выгляжу? — крутится Чимин возле зеркала напоследок перед выходом.       — Замечательно, как и всегда, — Юнги подходит к нему, обнимая со спины и целуя в макушку. — Не понимаю, для кого ты наряжаешься.       — Не хочу разочаровать твоих родителей.       — Если бы они сейчас это услышали, ты бы уже получил порцию самой цензурной и вежливой брани с нотацией в придачу. Знаешь же, что они любят тебя, как родного, — он поворачивает Чимина лицом к себе. — Вспомни время, когда ты только вышел из детского дома и мы жили вчетвером. Они до сих пор хранят фотографию с дня, когда ты назвал их родителями, ведь мы официально стали парой. Мама так вообще рыдать готова каждый раз, когда ты её так зовёшь. Да я порой думал, что тебя опекают больше, чем меня. И ты сейчас говоришь о том, что боишься их разочаровать? Родители скорее языки себе вырвут, чем скажут подобное.       — Прости, — Чимин берёт руки Юнги в свои. — Я слишком давно их не видел, вот и нервничаю. Ты прав, мне не о чем беспокоиться. Точно не в случае с мамой и папой.       — Вот и славно, — он целует костяшки парня. — А теперь поехали, а-то они уже заждались, и скоро наши телефоны взорвутся от входящих звонков.       Чимин осознаёт, насколько был прав Юнги, когда всю дорогу мистер и миссис Мин то и дело поочерёдно звонят им, уточняя местоположение парней и сверяясь со временем прибытия. Впервые парни на мгновение жалеют, что поселились настолько далеко от города и теперь вынуждены торчать в пробках из-за праздника. Лишь переступив порог родительского дома, оба облегчённо выдыхают. Но ненадолго.       — Родные! — выскакивает в коридор госпожа Мин, с ходу обнимая обоих. — Доехали-таки, — утирает она подступившую влагу в уголках глаз. — Я уж думала пингвины быстрее эмигрируют на Северный полюс, чем вы приедете.       — Приехали, наконец, — выходит к ним господин Мин, опираясь на трость. — Мы с матушкой уж заждались, — он заключает молодых в объятья, похлопывая каждого по спине напоследок.       — Мы тоже очень скучали, — Чимин чувствует, как его переполняет нежностью к этим людям. Словно вся любовь, на которую он только способен, сконцентрирована в этих троих людях. Самых близких. Самых родных. Да, Юнги прав, зря нервничал. Их родители ни за что не осудят и не разочаруются ни в нём, ни в Юнги. Они верят в Чимина также, как и парень в них.       Когда-то Юнги назвал родителей гиперопекающими и сказал, что их забота похожа на 2 литра жидкости, которую пытаются влить в его литровый стакан, но оказалось, что для чувств взрослых всего-то было мало одного человека, чтобы полностью уместиться. А Чимин, который за всю жизнь не знал ни минуты материнской ласки и отцовской заботы, стал тем самым пустым стаканом, который они устремились заполнить. И теперь любви, которой было много для одного, оказалось в меру для двоих. Чимин бесконечно благодарен этим людям за всю их любовь и готов отдать всю свою, только бы видеть улыбки на этих лицах.       — Мам, пап, а Чимин перед выходом сказал, что боится разочаровать вас, — пока Чимин стоял, предаваясь воспоминаниям и чувствам, Юнги успел раздеться и уже направлялся с пакетами на кухню, оставляя парня наедине с родителями после этих слов.       — Чимини? — одновременно произносят мистер и миссис Мин, поворачиваясь к нему. Женщина выгибает бровь, складывая руки на груди, а мужчина лишь хмурит брови, постукивая указательным пальцем по трости.       — Мам, пап, я всё объясню... — он выставляет руки вперёд, но не находится со словами. — Юнги-и-и! — тянет юноша, в конце концов, когда родители начинают наперебой ворчать и порицать его в глупых мыслях.       Позже они успокоятся и весь вечер будут сидеть в обнимку, обсуждая жизнь, планы на будущее и вспоминая прошлое за разглядыванием фотографий. И в этот момент чаши любви всех четверых будут полны до краёв, но не обронят ни капли.