Что такое кризализм?

Восседая на имитации трона, величественно расправив крылья и прикрыв глаза Джодах в очередной раз выслушивал красочную ругань от неугомонного демона в свою сторону. Сын Агния лишь стоял рядом и как то с сочувствием, но вполне спокойно смотрел на Воланда. — Да я его прямо сейчас на фарш порубаю! — вырвалось у демона за секунду до долгожданной паузы — наконец то понадобилось вдохнуть. — Эй, ты закончил? Спасибо, так вот, я наблюдал за изменениями Люциуса с тех пор как он явился в Даливарику, как он постепенно превращался из полубога в человека и... — И поэтому то ты меня на цепи держал как пса, да?! — По настоящему возмутился Люциус. В его силе он уже точно убедился, но отмалчиваться и бояться в сторонке не собирался. Черта-с-два он его заткнет, ему почти нечего терять. — Я не был до конца уверен. Ты прошел проверку, поэтому теперь свободен. Да и твои условия я тоже выполнил, забрал змею. Не жалуйся, Люциус. — Ещё бы ты не забрал Айко! Черт бы ты от меня хоть какой-нибудь информации дождался! — Это твоя плата за спокойную жизнь на свободе. Услуга за услугу: ты меня спас из тюрьмы, а я тебя от тюрьмы. Все честно. — Но ведь это не так работает.. — Заикнулся было полубог. — Увы, мир несправедлив. Но сейчас я даже готов кое-что что для тебя сделать. Забирай свою силу обратно – она мне больше ни к чему. Мои способности уже далеко за пределами полубожественных. — Сила, говоришь? — Задумался Люциус. Перспектива быть обязанным очередному богу его не очень устраивала, да и у него уже есть здесь то и кто, чем он дорожит. Но ведь всегда можно вернуться, правда? Он будет править Преисподней как раньше, а не быть ее узником. Все же остаться обычным человечишкой в старом замке хотелось ещё меньше. — Давай сюда. В глазах немного потемнело от количества возвращающейся энергии, потом стало привычно тепло, хотя теперь, после столького времени проведенного без нее, даже жарко. Пару секунд вокруг него покружились красноватые вспышки, потом все стихло и пернатый продолжил объяснять ордену что да как и рассказать Воланду, почему же так обошёлся с демонами. Никто даже не обратил на него внимания! Возмутительно! *** Библиотека озарилась светом нескольких настенных фонарей в подставках из темного дерева. Высокие потолки, гобелены с красочными изображениями на стенах, канделябры с тремя местами для свечей. Старинное, должное внушать трепет и восхищение, помещение уже давно стало теплым и уютным вторым домом, где можно было встретиться с ним. Полубог подошёл к одной из пыльных книжных полок, раздумывая, какой книжкой бы себя занять пока мироходец прибудет. Выбор пал на толстую, до сих пор не дочитанную, книгу по человеческой психологии. Айко стала виться у ног, тут же поднятая, свернулась на шее, словно колье на толстой цепочке, понимая что сейчас это будет вполне удобно, ведь ее хозяин почти застынет в одной позе на кресле. На чем он там остановился? Стукнула высокая наружная дверь замка, Лололошка неспеша поднимался по лестнице на второй этаж, потом ещё одна, двустворчатая, ведущая в библиотеку. Как только он прошел на шаг в комнату, на него устремился взгляд алых глаз. Казалось, из всех существующих оттенков красного, они были самыми яркими. Спокойные, внушающие безмятежность и уют, как и весь бог сейчас. Излюбленного цилиндра сейчас на нем не было, только пара белесых прядей спадала на лоб. — Здравствуй — улыбнулся мироходец, проходя дальше, в бок от Люциуса, и тут же застыл в удивлении — его притянули за рукав толстовки и завлекли во влажный поцелуй. Книгу закрыли и положили на кресло, подходя ближе к магу и кладя руки на талию. Кинув взгляд на спящую Айко на шее полубога, за которой он ухаживал пока Люциуса не было в Даливарике, путешественник не удержался от теплой улыбки. Потом сапфировые глаза поднялись повыше и их хозяин завёл ещё один поцелуй, укладывая ладони на острые плечи. — Я очень скучал — Лололошка прижался к богу ещё больше, будто надеясь слиться с ним в одно целое, что бы никогда больше не расставаться, но тут же ослабил объятия, вспомнив о змее. — Я тоже — полубог провел носом по скуле и уложил голову на плечо — Я тоже. Простояли бы они так ещё бог не знает, сколько времени, но Лололошка выпутался и, отдалившись на два шага, неуверенно начал говорить: — Слушай, лютик... Ты когда нибудь-пробовал чай? У меня есть немного листьев из которых он делается. — Чай? Что-то знакомое, но нет. Если это еда, то ты же знаешь, что мы не нуждаемся в ней. — Это напиток. Не нуждаетесь, конечно, но ты не будешь против попробовать? — Не буду. Откуда они, кстати, вообще у тебя? — Листья? Да так, Бастиан попросил принести, а я собрал больше, чем нужно. — Бросил мироходец, направляясь на кухню. Через пятнадцать минут на столе дымились две чашки душистого черного чая, воду для которых красноглазый вскипятил щелчком пальцев, возмутившись, с какой это радости он собрался греть ее над камином, когда у него есть великий Люциус, согласный использовать свои силы для таких мелочей. Полубог устроился на стуле, Лололошка на соседнем ждал, пока его чай остынет. Горячее он не переносил. Сделав маленький глоток из белой сервисной чашки, правитель ада построил удивление, но чашечку не поставил. — Что такое? Не вкусно? — огорчился маг. — Нет, наоборот. Но, честно говоря, я ожидал что будет хуже... — Признался бог. — Кстати, хотел спросить, что такое Кризо..Крис.. Кризализм, вот! Что это? Вычитал в книге, пока тебя ждал, что за слово такое странное... Лололошка и сам не сразу вспомнил значение такого редкого термина, через несколько секунд раздумий, ответив: — Ну, знаешь, это ощущение полного спокойствия и защищённости, когда ты понимаешь, что можешь расслабиться и тебе вообще ничего не угрожает. Например, когда за окном гроза, а мы с тобой в библиотеке. — Хах, оказывается я так часто его испытывал и даже не знал, что это. Быстро допив, на месте, где недавно был мироходец, он заметил лишь такую же пустою, как и у него самого чашку и почувствовал животе руки. Шатен обнимал его со спины, нагнувшись на стулом. Люциус лишь поднял голову, уткнувшись носом ему в шею и блаженно закрыл глаза. Видимо, в тот день ему нужно было опробовать знания на практике, потому что гроза действительно началась, а они целовались в библиотеке, пока плащ и злосчастные очки, не дающие разглядеть прекрасных глаз, были наконец отброшены в сторону.