The Alters

Время шло, и Рюджин хотела бы, чтобы после того поцелуя Джису в их отношениях что-то изменилось, но, к её счастью или несчастью, они не продвигались дальше. Да, они ходили рука об руку, и старшая девушка всё чаще проявляла свою привязанность, например, обнимала или гладила по волосам, и Рюджин это нравилось. Но поцелуев больше не было, по крайней мере в губы, иногда Джису оставляла поцелуй на лбу, перед сном, или на щеке, когда они прощалась. Рюджин так хотела поцеловать её, но стеснялась, чувствовала себя слишком неловко и неуверенно, чтобы сделать первый шаг. «Просто возьми и поцелуй её», - сказала ей Айс, уставшая от того, что она весь день думала лишь о том, как бы пообщаться с соседкой по комнате. «Как будто это так легко». «Тебе просто нужно подойти и засосать её, трусиха». «Попробуй поцеловать её сама и посмотри, так ли это просто, Айс,» - закатила глаза Рюджин. «Я гетеро, не собираюсь целовать женщин». Рюджин решила не обращать на неё внимания, ей нужно было дождаться шести вечера, когда Джису закончит занятия и вернётся. Услышав её шаги, она подошла к двери, чтобы посмотреть на неё самыми печальными щенячьими глазами, на которые только была способна. Это сразу же сработало, потому что Джису посмотрела на неё и слегка надулась, закрывая за собой дверь. — Ой, Рюджин-ни, - она нежно обхватила её щеки, поглаживая их большими пальцами, и розоволосая тут же улыбнулась, — У тебя мимитис? — Мимитис? — Отсутствие объятий, это может быть хроническим, очень серьёзно. — Кажется, у меня мимитис, - сказала она и кивнула. Джису поцеловала её в лоб. — Пойдем, я обниму тебя и вылечу твой мимитис, Рюджин-ни, - взяв её за руку, она отправилась в спальню, сняла пальто и отложила в сторону свою сумку, а затем легла с младшей на свою кровать. Рюджин прижалась щекой к груди старшей и услышала тихое биение её сердца. Она была очень тёплой, и в холоде ранней зимы казалась ещё прекраснее. Она ласково обхватила её за талию, а Джису обняла за плечи и погладила по волосам. — Ты как щенок, который целый день не видел своего хозяина. - задорно прокомментировала Джису. — Мне было немного не по себе. — Почему? Что болит? Опять голова? — Нет, нет... - она вздохнула, прежде чем сказать это, — Джису... Я хотела спросить, почему ты больше не целуешь меня? — Потому что я хочу, чтобы ты была в этом уверена. >> Я имею в виду... Если я поцелую тебя так сильно, как хочу, не заставит ли это проявиться другую личность? Что если ты почувствуешь, что ещё не готова, как бы сильно ты этого ни хотела... Что, если ещё не время? >> Целуясь, я не хочу заставить тебя чувствовать себя неловко, или насторожить одного из твоих защитников, и в итоге поцеловать Тук или Айс… — Ха, какой отстой, - сказала Айс, — Извини, - Рюджин снова заговорила. — Всё в порядке, Рюджин-ни, - сказала Джису и поцеловала её в макушку, — Я не хочу, чтобы поцелуй послужил триггером и тебе стало плохо. Я должна быть абсолютно уверена, что ничего не вызовет плохих воспоминаний, ничего, что могло бы снова причинить тебе боль. — Джису, я уже целовала других людей, и это была именно я, хотя… В то время я не знала о других личностях… Но со мной никогда не случалось ничего плохого из-за поцелуя, не говоря уже о том, что я действительно хочу тебя поцеловать. — Это приятно слышать, Рюджин-ни, но у меня всё ещё есть сомнения... Если я тебя поцелую, а тебе это не очень понравится, то ответный поцелуй будет от твоего секс-защитника, Тука. Я хочу поцеловать тебя, а не её. Рюджин молчала пару секунд. — Ты же знаешь, зачем нужна Тук, не так ли? — Я догадываюсь о причинах её появления, Рюджин-ни, но ты не обязана рассказывать мне об этом, если не хочешь. — Я понимаю, но я хочу, - сказала она, её голос был очень слабым, — Айс рассказала мне немного о том, через что мы прошли, о причинах их появления, но я не знаю многих подробностей, а они не хотят мне их рассказывать. В любом случае, это долгая история. >> Когда я была младше, я жила со своими биологическими матерью и отцом, моя мать умерла, когда мне было три или четыре года, и мой отец пристрастился к очень сильным наркотикам, алкоголю, а также к табаку, и всё потому, что он якобы был очень подавлен. Он стал очень жестоким, а я была совсем одна в доме. >> Он бил меня и наказывал ни за что, он был настолько безрассуден, что считал, что любой мой поступок заслуживал наказания... Так и появилась Джин, у неё остались все эти воспоминания, со временем появилась Джинни, она была ребёнком, ходившим в сад, как и все остальные дети, и не понимала, почему у неё по всему телу синяки. >> Когда я подросла, и мне было лет пять-шесть, папа запирал меня в клетке домашнего кролика, которая осталось после его смерти… В один день ему пришло в голову, что положение, в котором я находилась, идеально подходит для издевательств надо мной. Она чувствовала, что её защитницы рядом, Рюджин закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, она кивнула в знак того, что всё в порядке. Она считала, что Джису заслуживает того, чтобы знать эти вещи, ведь это часть её самой, часть каждой из её личностей. Было страшно говорить, ведь она показывала миру все свои слабости, её раскрывали, но она была уверена, что Джису – та, кому можно доверять. — Он вышел из клетки, чтобы было удобнее, и заклеил мне рот, так что я не могла говорить, я была заперта в кроличьей клетке, пока она делал со мной всё, что хотел... Так и появилась Тук, вот почему она не разговаривает, и почему она кролик, всё логично. >> Затем, когда мне исполнилось семь лет, отца посадили в тюрьму, за наркоманию и жестокое обращение с детьми, усугублённое тем, что я его дочь... Меня отвезли в детский психиатрический диспансер, это было что-то среднее между детским домом и больницей, и я проходила там интенсивную терапию в течение многих лет. >> Мои первые воспоминания связаны с этим местом, хотя я и не подозревала об этом. Я появилась через много лет после всего, что произошло с другими личностями, почти одновременно с Айс, и она заботилась обо мне на каждом сеансе психологической терапии. >> Она появилась из опыта психотерапии, поэтому является отличной защитницей, я же, как оказалось, жила, понятия не имея, что происходит. >> Я думала, что это детский дом, а в десять лет познакомилась со своими нынешними родителями... Никто в этом месте, похоже, не знал, что у меня диссоциативное расстройство идентичности, они думали, что у меня полно травм, но я их преодолела. У меня всё ещё встречались приступы, но они были единичными, кроме того, я была очень молода, и мне не могли поставить правильный диагноз. Она снова вздохнула, всё было под контролем, и она гордилась собой за то, что оставалась собранной, несмотря на тесноту в груди. Мягкий аромат духов Джису, прикосновения к её волосам и тёплые объятия помогали ей оставаться в реальности окружающего мира. — Они думали, что у меня шизофрения, вот почему мне было так больно, вот почему я ни с кем не разговаривала, вот почему иногда я впадала в транс или испытывала панические атаки, но все ошибались… >> Именно Джин принимала всю боль, и именно она страдала от панических атак, а моменты транса были просто попыткой Тук восстановиться после воспоминаний... С небольшой помощью Айс, ей удалось справиться с этим, и она стала защитницей... Джинни говорила в пустоту, не понимая, откуда доносятся голоса других альтеров, ведь все они были в её голове. >> Мне поставили диагноз более трёх лет назад, и сейчас всё под контролем, но у нас были трудные времена… >> Я понимаю, через что мне пришлось пройти... Более или менее, я знаю достаточно, я хозяйка своего тела, мне выпала честь жить как обычный человек… И я хочу жить как все, Джису, я хочу иметь возможность учиться тому, чему хочу, делать то, что хочу... И любить и целовать кого хочу. — Конечно, ты можешь это сделать, Рюджин-ни, - сказала Джису, продолжая гладить её по волосам, — Не мне решать, просто знай, что у меня такое же желание, как и у тебя, но я всё-таки, хочу дать тебе время и свободу, чтобы ты сделала этот шаг, когда будешь готова. >> Прямо сейчас я обнимаю и прижимаюсь к тебе, как ты и хотела, как ты просила, я бы сделала это и раньше, но не хочу, чтобы ты и твои личности чувствовали себя некомфортно. >> Поэтому я лучше подожду, пока ты хотя бы скажешь: «Чхве Джису, я хочу попробовать твои губы на вкус», и я предоставлю тебе эту возможность, Рюджин-ни». Рюджин хихикнула и кивнула. — Раз так, то я чертовски хочу полакомиться тобой. — Хорошо, посмотри на меня, Рюджин-ни, - младшая подняла к ней лицо, её маленькие яркие глаза смотрели на неё с улыбкой. Джису наклонилась к ней и во второй раз сблизила их губы, застыв на пару секунд, затем медленно прильнула к губам младшей, издав слабый чмокающий звук, прежде чем они разошлись в мягком, нежном поцелуе. — Ещё, прошу тебя, - тихо попросила Рюджин, их губы слегка соприкасались, пока она говорила. Джису повиновалась, она вновь прильнула, желая добиться большей глубины поцелуя, и розоволосая приоткрыла рот, позволяя языкам едва касаться, медленно погружаясь всё глубже. Они скользили по губам друг друга, заставляя сердца учащённо колотиться при каждом новом прикосновении, всё более глубоком и уверенном, давали себе время перевести дух, а затем продолжали, время от времени приоткрывая глаза, чтобы увидеть нежный румянец или припухшие губы. За всю свою жизнь они никогда не чувствовали столько ласки, столько любви, столько безопасности от одного лишь поцелуя. Ни для одного из них он не был первым, но ощущения были настолько особенными и новыми, что они словно пережили их заново. Долгие минуты они услаждали друг друга поцелуями, и вот, уже разгоряченные и слегка одурманенные от избытка эмоций, они сделали перерыв, чтобы отдышаться. Рюджин продолжала улыбаться, а Джису могла только любоваться ею, наблюдая, какая она красивая, с раскрасневшимися щеками и распухшими губами. Она провела большим пальцем по губам Рюджин, вытирая остатки слюны. — Ты в порядке? - спросила Джису, заметив, что та притихла. — Да, - вздохнув, ответила младшая девушка, — Я в порядке... Тук наблюдала, но не захотела вмешиваться, она доверяет тебе... Джису улыбнулась. — Приятно слышать. — Спасибо, - Рюджин обняла её, спрятав лицо в груди, — Ты так добра ко мне, такая внимательная... Иногда ты слишком беспокоишься обо мне, но это всё равно очень мило... А ещё от тебя приятно пахнет. Джису улыбнулась, чувствуя себя крайне польщённой. — Рюджин-ни, - она поцеловала её в макушку, — Прелесть моя, я тобой очень дорожу, и, конечно, хочу относиться к тебе так, как ты того заслуживаешь. А ещё, так замечательно пахнет твой шампунь с ароматом тропических фруктов. Младшая кивнула. — Джису-ни, как насчёт того, чтобы сдвинуть кровати вместе и спать вместе? — Всё будет, как ты захочешь, Рюджин-ни, - она снова осыпала её поцелуями. Они отстранились от уютных объятий и сдвинули кровати вместе, а затем отправились готовить ужин. Когда Рюджин закончила, она пошла принимать ванну, а Джису воспользовалась моментом, чтобы записать в блокнот то, о чём ему рассказала розоволосая. У неё было всё, что хотел господин Ким, или, по крайней мере, кое-что из этого, но без особых подробностей: детские травмы и причины появления каждой из личностей. Ей не нравилось так много писать в блокноте, Джису уже больше, чем наполовину заполнила его, и она считала, что этого достаточно, чтобы понять, что Рюджин сможет жить совершенно нормальной жизнью, независимо от того, сколько личностей будет с ней. Она испытывала чувство вины, ей казалось, что она пользуется их взаимоотношениями, доверием и любовью. Джису не раз повторяла себе, что просто занимается своим делом, что нет ничего плохого в том, чтобы рассказать о том, как младшая девушка находит общий язык с личностями, что это нормально - рассказать, как они защищали её, как они контролировали выход кого-то более опасного, вроде Джин, или как они защищали девочку Джинни... Но всё равно считала, что всё это неправильно, что ей следует оставить её в покое или, по крайней мере, спросить Рюджин, можно ли написать работу, рассказывающую о её душевных терзаниях. Однако Джису не знала, как Рюджин к этому отнесётся. Услышав, как в душе выключилась вода, она поспешила убрать блокнот в ящик, затем вернулась в постель и стала ждать младшую с огромной улыбкой и распростёртыми объятиями. Розоволосая девушка широко улыбнулась в своей чистой и красивой манере, уже в пижаме, немного подсушила полотенцем свои длинные волосы и легла в объятия, постепенно засыпая. В объятиях Рюджин она чувствовала себя менее виноватой.