Чудовище в Тени Красавицы

      Кларк ощущала, как её тело постепенно становится чем-то чужим. Мышцы болели так, будто кто-то методично разрезал их изнутри, сухожилия натягивались, словно тросы, готовые вот-вот порваться.       Голова была тяжёлой, мысли путались, глаза горели от постоянного напряжения. Она чувствовала себя загнанным зверем, истерзанным, доведённым до предела, но не останавливалась. Не могла.       Один шаг назад, и всё, над чем она работала, рухнет, как карточный домик.       Недосып. Перегрузка. Лекции, одна за другой, словно волны, разбивающие её о скалы. Гарсиа, её методичная жестокость, её проверки. Дополнительные задания. Список литературы, который она должна была переварить в кратчайшие сроки, чтобы хотя бы казаться достойной. Планы тренировок, которые она следовала как проклятая, даже когда ноги дрожали после утренних пробежек.       Это была её новая реальность.       — Гриффин, вы вообще нас слушаете?       Резкий голос вырвал её из транса. Кларк моргнула, осознавая, что сидит в аудитории, на одном из семинаров по криминальной психологии, который вела профессор Уолш.       Пожилая, но ещё не выгоревшая женщина, умевшая говорить так, что даже самые ленивые студенты не могли не слушать.       Все взгляды были устремлены на неё. Чёрт.       — Да, — быстро ответила Кларк, пытаясь выпрямиться, будто это могло компенсировать её отсутствие в разговоре.       Уолш скептически приподняла бровь.       — Хорошо. Тогда просвети нас, какие три основные ошибки допустили детективы при расследовании дела Сэмюэля Литтла?       Чёрт.       Кларк резко пробежалась взглядом по заметкам, выискивая нужную информацию. Она помнила это дело, конечно. Сэмюэль Литтл — один из самых смертоносных серийных убийц в истории США, которого десятилетиями никто не мог поймать.       — Они недооценили его мобильность, — начала Кларк, подбирая слова. — Литтл перемещался из штата в штат, убивая женщин, которых общество не особо торопилось искать. Проститутки, наркозависимые, бездомные. Его преступления казались разрозненными. Полицейские рассматривали их как отдельные эпизоды, а не как часть серии.       — Второе?       — Судебная экспертиза в 80-х и 90-х годах была не на том уровне, чтобы связать его убийства по ДНК. Полиция полагалась на свидетелей, которые либо боялись говорить, либо умирали прежде, чем дело доходило до суда.       Уолш кивнула.       — А третья ошибка?       Кларк стиснула зубы.       — Они слушали его.       В аудитории повисла тишина.       — Объясните, — прищурилась профессор.       — Он был опытным лжецом. Манипулятором. Каждый раз, когда его задерживали, он знал, что сказать, чтобы выйти сухим из воды. Он давил на жалость, притворялся стариком, которого несправедливо обвиняют. Судьи, прокуроры, адвокаты — они покупались на это. Они позволяли ему уходить.       Профессор Уолш выдержала паузу, затем кивнула.       — Верно. И именно поэтому он смог убить более девяноста человек. Внимательность — ключевой инструмент в вашей профессии. Если вы не видите очевидного, если верите словам вместо фактов, то вы не профайлеры. Вы просто статисты.       Кларк почувствовала, как её ладони вспотели. Она знала этот тон. Этот методичный, колкий способ преподавать, заставлять их чувствовать, что они недостаточно хороши. Гарсиа делала это лучше всех, но Уолш явно не отставала.       Семинар продолжился, но Кларк уже с трудом удерживала концентрацию. Всё плыло перед глазами. Она ощущала, как пальцы дрожат от напряжения, как веки становятся всё тяжелее.       После семинара была ещё одна лекция — судебная психиатрия. Потом чтение, потом, возможно, ещё тренировка. Или хотя бы попытка не упасть лицом в подушку и умереть от усталости.       Она всё ещё держалась. Но насколько долго?       Вечером в общежитие Кларк стояла перед зеркалом, смотрела на своё отражение и пыталась разглядеть в нём ту самую девушку, которая пришла в Беркли с уверенностью, что сможет выстоять.       Глаза покрасневшие, тёмные круги под ними. Скулы резче, чем обычно. Губы сухие, потрескавшиеся.       Она выглядела, как человек, который слишком близко подошёл к краю пропасти.       Но отступать?       Она схватила спортивную форму, затянула волосы в хвост и пошла на тренировку.       Кларк вышла из комнаты, чувствуя, как мышцы протестующе ноют с каждым шагом. Тренировка была неизбежной, но её тело буквально умоляло о передышке. Она уже не помнила, когда в последний раз нормально спала, нормально ела, когда в последний раз могла просто остановиться. Но это было слабостью, а слабость — это то, что она не могла себе позволить.       Когда она спустилась в спортзал кампуса, помещение было практически пустым. Несколько студентов бегали на дорожках, кто-то отрабатывал удары по груше, кто-то тянулся на коврике.       В воздухе стоял запах пота и резины. Гулкий ритм музыки, доносившийся из чьих-то наушников, сливался с ударами по тренажёрам.       Кларк бросила полотенце на ближайшую скамью, потянулась, разминая плечи. Боль была тупой, но терпимой. Её мышцы давно привыкли к постоянному износу. Она заставила себя дышать ровно, сосредоточиться. Вперёд.       Она уже собиралась встать на беговую дорожку, когда услышала знакомый голос за спиной.       — Вы собираетесь убить себя, мисс Гриффин?       Кларк замерла. Сердце пропустило удар.       Она медленно повернулась, но не удивилась, увидев её.       Профессор Гарсиа.       Какого чёрта?       Аделаида стояла у входа, сложив руки на груди, как будто ожидала чего-то предсказуемого. Тёмные волосы в идеальной укладке, чёрные брюки без единой складки, идеально выглаженная рубашка.       Она выглядела как всегда — безупречно. Как человек, который никогда не сомневается, который держит под контролем не только себя, но и всех вокруг.       Кларк почувствовала, как её пальцы сжимаются в кулак.       — Вы следите за мной, профессор?       Гарсиа чуть приподняла бровь, но уголки её губ дёрнулись в той самой усмешке, от которой у Кларк внутри всё переворачивалось.       — Если бы следила, я бы уже давно вмешалась.       Она медленно прошла вперёд, окидывая Кларк внимательным взглядом.       — Вы истощены, Гриффин. Сколько часов вы спите? Два? Три?       Кларк стиснула зубы.       — Достаточно.       Гарсиа коротко хмыкнула.       — Вы называете это «достаточно»?       Она сделала ещё один шаг ближе. Теперь их разделяло буквально полметра.       — Вы думаете, что если будете загонять себя, то станете лучше? Быстрее? Сильнее? Умнее?       Её голос был низким, почти ленивым, но в нём сквозил металл.       — Это не работает так, мисс Гриффин. Ваше тело не машина. Оно не будет функционировать, если вы продолжите так же.       Кларк не отводила взгляда.       — Вы же сами сказали, что ФБР не принимает слабых.       — Слабость — это не уметь вовремя остановиться.       Тон Гарсиа стал резче.       — Если вы выдохнетесь, у вас не останется сил на главное. На то, что действительно имеет значение.       Кларк сжала пальцы, чувствуя, как напряжение нарастает.       — Я справлюсь.       — О, я в этом не сомневаюсь. — Гарсиа чуть склонила голову. — Но вопрос в том, какой ценой.       Она выждала пару секунд, затем развернулась к тренажёрам.       — Двадцать минут на кардио. Без перегруза. Потом упражнения на кор. И растяжка.       Кларк моргнула.       — Вы серьёзно?       — Вы хотите попасть в ФБР, мисс Гриффин?       — Да.       — Тогда учитесь слушать тех, кто знает больше.       Гарсиа развернулась к ней, скрестив руки.       — Или у вас есть другие планы?       Кларк стиснула зубы.       — Нет.       — Хорошо. Тогда начнём.       И Кларк поняла — у неё нет выбора.       Она могла бы спорить, могла бы возразить, но Гарсиа уже дала ей эту чертову инструкцию. И чёрт возьми, от этого её тренировка впервые за долгое время не казалась бессмысленной пыткой.       Они не говорили. Кларк работала, Гарсиа наблюдала, иногда коротко поправляя её технику. Ни одного лишнего слова, ни одной лишней эмоции. Всё чётко, размеренно. Как будто это был просто ещё один тест.       Когда они закончили, Кларк опустилась на скамью, тяжело дыша. В груди стучало бешеное сердцебиение, но мышцы болели чуть меньше.       Гарсиа стояла рядом, наблюдая за ней.       — Видите? — спокойно сказала она. — Без перегруза можно работать куда эффективнее.       Кларк фыркнула, убирая волосы со лба.       — Я думала, что у вас нет времени на такие вещи.       — На вещи, касающиеся моих студентов?       — На вещи, касающиеся меня.       Гарсиа чуть прищурилась.       — Вы слишком много на себя берёте, мисс Гриффин.       Кларк усмехнулась.       — О, я в курсе.       Гарсиа посмотрела на неё ещё пару секунд, затем кивнула.       — В следующий раз — не бегайте на пустой желудок.       — Да, профессор.       Аделаида медленно окинула Кларк взглядом, и в её глазах мелькнуло что-то, от чего у той по спине пробежал холодок. Не осуждение, не раздражение — нет. Скорее… знание. Как будто Гарсиа только что просмотрела весь возможный ход событий наперёд и сделала вывод: Кларк не послушается.       — Вы снова это сделаете, верно? — голос её был тихим, ровным, но в нём сквозила уверенность.       Кларк нахмурилась.       — О чём вы?       Аделаида чуть прищурилась.       — Вы сейчас выйдете отсюда, проигнорируете мои слова о еде, потому что решите, что можете обойтись. И, возможно, снова пропустите завтрак. Может быть, даже ужин. Потому что вам важнее время, чем собственное тело.       Кларк стиснула челюсть.       — Я…       — Вставайте.       Тон Гарсиа не допускал возражений.       — Что?       Аделаида сделала шаг назад, сложив руки на груди.       — Вставайте, мисс Гриффин. Берите свои вещи и идите за мной.       Кларк замерла, потом медленно выдохнула.       — Куда?       — Вы, кажется, понятия не имеете, что такое нормальный ужин. Пришло время это исправить.       Кларк хотела было возразить, но Гарсиа уже развернулась к выходу, и у той не осталось выбора.       Она схватила полотенце, вытерла лицо, бросила взгляд на своё отражение в зеркале — взлохмаченные волосы, потные виски, усталость, прорисованная в каждом напряжённом мускуле. Чёрт.       Но спорить было бесполезно.       Она вышла следом, догоняя Аделаиду в коридоре.       — Вы, наверное, забыли, что я выгляжу так, будто только что сошла с беговой дорожки.       Гарсиа даже не остановилась.       — Вы переоцениваете степень интереса окружающих к вашему внешнему виду, мисс Гриффин. Мы едем всего лишь в кафе, а не на званый ужин.       — Я… — Кларк осеклась. — Это чертовски странно.       — Что именно?       — Ну, всё это.       Аделаида замедлила шаг, бросая на неё взгляд.       — Вам проще загнать себя до истощения, чем принять помощь?       Кларк напряглась.       — Я не прошу помощи.       — Именно поэтому она вам нужна.       Гарсиа отперла машину — чёрный «Мерседес» с затемнёнными окнами, идеально чистый, как и всё остальное, что её касалось. Она открыла водительскую дверь, жестом указывая Кларк на пассажирское место.       Кларк медлила, потом закатила глаза.       — Хорошо. Но только потому, что вы не примете отказ.       — Я рада, что вы начинаете это понимать.       Она уселась в машину, чувствуя, как сиденье приятно холодит разгорячённую кожу.       — Вам часто приходится вот так вытаскивать студентов поесть?       — Нет, мисс Гриффин. — Гарсиа завела мотор. — Только самых проблемных.       Кларк фыркнула.       — Должна ли я воспринимать это как комплимент?       Аделаида чуть усмехнулась, но не ответила.       Машина мягко скользнула по дороге, а Кларк вдруг поняла, что в этом вечере есть что-то… неправильное. Не в плохом смысле. Просто в том, что она не привыкла к такому. К тому, что кто-то обращает внимание на её границы. К тому, что кто-то контролирует её состояние, не с позиции силы, а с позиции… заботы?       Но этого не могло быть.       Не от Гарсиа.       Чёрт.       Машина двигалась мягко, без рывков, словно скользила по дороге, и Кларк не могла отвести взгляда. Не на дорогу. Не на свет фар, рассекающих темноту. А на руки Гарсиа. На то, как уверенно она держала руль, как плавно двигала запястьями, не делая лишних движений.       Ни капли напряжения, ни малейшей суеты — будто она делала это сотни раз, будто каждый её жест был выверен, продуман и подчинён только ей. Как и всё в этой женщине.       Кларк моргнула, чувствуя, как голова становится всё тяжелее. Сон ударил резко, сразу, будто кто-то выключил свет внутри её черепа, и, если бы она хоть на секунду расслабилась, то наверняка провалилась бы в него прямо здесь, на этом сиденье.       Она не позволяла себе спать так — просто так. Это было неправильно. Это было… не её.       Кларк резко встряхнулась, заставляя себя сесть ровнее. Но Гарсиа всё равно заметила. Конечно заметила.       — Вам стоило бы поспать больше, мисс Гриффин.       Тон был ровным, но в нём скользнуло что-то… мягкое? Нет, не мягкость. Скорее… тот странный оттенок, который выдавал, что ей не всё равно.       Кларк тут же напряглась.       — Вы же понимаете, что это звучит так, будто я могу себе это позволить?       Гарсиа коротко хмыкнула.       — Вы даже не пробовали.       Кларк снова посмотрела на её руки. Они двигались по рулю так же уверенно, как её голос скользил по нервам Кларк — спокойно, методично, но оставляя след.       Дерьмо.       Она почувствовала, как от усталости язык становится чуть менее послушным, а внутренний фильтр — чуть более размытым. А ещё как Гарсиа снова посмотрела на неё, боковым зрением, быстро, но цепко.       Кларк сглотнула.       — Книги, — выпалила она, сама не понимая, почему сказала это вслух.       Гарсиа чуть приподняла бровь.       — Простите?       — Книги, которые вы мне советовали, — Кларк поспешно отвела взгляд в окно. — Я их читаю.       Пауза.       — Надеюсь, так и есть, — спокойно отозвалась Гарсиа, и Кларк сразу поняла: она знала. Знала, что Кларк только что попыталась увести тему.       Сука.       — Я читаю «Охотник за разумом», — быстро продолжила Кларк, выдыхая. — Глава про серийных убийц, которые демонстрируют садистские наклонности, но не обязательно подпадают под категорию психопатов. Мне показалось интересным, что…       — Что они гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, — закончила Гарсиа за неё.       Кларк нахмурилась.       — Да.       — И что люди путают садизм с отсутствием эмпатии.       — Да, — снова повторила Кларк.       Гарсиа усмехнулась.       — Вы хотите сказать мне что-то ещё? Или просто заполняете тишину?       Чёрт возьми.       Кларк раздражённо прикрыла глаза.       — Я хочу сказать, что мне сложно анализировать то, что не поддаётся анализу.       — Потому что вам нравится порядок.       Кларк повернулась к ней, чуть сузив глаза.       — Это плохо?       — Это наивно, — отрезала Гарсиа.       Кларк стиснула зубы, но промолчала. Потому что Гарсиа была права. Потому что всё, что та говорила, попадало точно в цель. Потому что каждый раз, когда Кларк думала, что нашла ответ, Гарсиа давала ей понять: ответов не существует.       Чёрт, она её ненавидела.       И чёрт, это было слишком приятно.       Гарсиа не сводила с неё взгляда — бокового, скользящего, будто небрежного, но при этом фиксирующего каждую деталь. Это было не просто наблюдение, а изучение. Кларк чувствовала себя вскрытой, разобранной на части, словно её сознание препарировали без наркоза.       Чистая аналитика, ни капли эмоций. А может, и наоборот — эмоций слишком много, но они так тщательно контролируются, что выглядят как ледяное равнодушие.       — Вы слишком зациклены на чёткости, мисс Гриффин, — наконец сказала Гарсиа, всё так же уверенно ведя машину. — Вам кажется, что если вы достаточно глубоко разберёте кого-то, то сможете его понять.       — Это ведь так и работает, разве нет? — Кларк сама не заметила, как в голосе появился вызов.       Гарсиа усмехнулась.       — В идеальном мире. Но мир не идеален.       — Тогда почему вы всё ещё преподаёте профайлинг? — Кларк сузила глаза, ощущая, как усталость делает её язык острее. — Если всё так хаотично, если всё бессмысленно, то в чём суть?       Гарсиа резко повернула голову, встретившись с ней взглядом. На секунду в воздухе зависло напряжение, словно между ними вдруг натянулась струна, вибрирующая от едва уловимого, но острого столкновения взглядов.       — Суть в том, что люди любят думать, будто способны контролировать хаос, — ответила она. — И что, если они достаточно умны, достаточно подготовлены, то смогут поставить его в рамки.       — Разве это не так?       — Нет.       Гарсиа снова отвернулась, легко перестроилась в соседний ряд, не теряя ни капли концентрации.       — Единственное, что вы можете, мисс Гриффин, — продолжила она, — это научиться видеть закономерности в хаосе. Но контролировать его? Нет.       Кларк молчала. Потому что спорить с этим было сложно.       Потому что, если быть честной, она знала, что Гарсиа права.       Но это не значит, что она согласится.       — И всё же, — она глубоко вдохнула, заставляя себя сосредоточиться, — анализ помогает.       — Конечно, помогает.       — Тогда какой смысл в вашем пессимизме?       Гарсиа рассмеялась — тихо, коротко, но Кларк почувствовала этот смех кожей.       — Вы называете это пессимизмом? — в её голосе прозвучало лёгкое удивление.       — А как ещё это назвать?       — Реализм.       — Значит, вы реалист.       — А вы?       Кларк задумалась.       Гарсиа снова посмотрела на неё, но на этот раз взгляд был другим. Как будто ей действительно было интересно, что ответит Кларк. Как будто она ждала.       Чёрт.       — Я… — Кларк сглотнула. — Я хочу верить, что анализ может давать контроль.       — Потому что иначе вы потеряете точку опоры?       Кларк резко повернулась к ней, но Гарсиа уже смотрела на дорогу, словно только что не сказала этого.       Сука.       — Я не настолько предсказуема, как вам кажется, — тихо пробормотала Кларк.       Гарсиа снова усмехнулась.       — Конечно, мисс Гриффин. Конечно.       Кларк почувствовала, как в ней закипает злость.       Но не на неё.       На себя.       Потому что, чёрт возьми, профессор была права. Опять.       Гарсиа припарковалась так плавно и уверенно, что Кларк даже не сразу осознала, что они уже остановились. Слишком погружена в злость, раздражение и какую-то едва уловимую, но навязчивую растерянность, которая поселилась где-то внутри с того момента, как они начали этот разговор.       А затем она посмотрела в окно.       — Вы, блять, издеваетесь, — процедила Кларк, моргая в неверии.       Перед ними возвышалось нечто, что даже с трудом можно было назвать «кафе». Витражные окна, золотистое освещение, идеально ухоженная площадка перед входом, а внутри — за стеклом — гости, одетые в явно не студенческом формате, больше походившие на клиентов элитного клуба.       — Это кафе? — сдавленно спросила она.       Гарсиа спокойно отстегнула ремень безопасности, скользнула взглядом по фасаду заведения и равнодушно кивнула.       — Это заведение.       — Заведение для миллионеров?       Гарсиа вздохнула, как будто она ожидала этой реакции, как будто ей было заранее известно, что Кларк устроит сцену.       — Идёмте.       Кларк не двинулась.       — Я выгляжу так, будто только что выползла из ада, — напомнила она.       — Никто не будет на вас смотреть.       — В этом я сильно сомневаюсь.       Гарсиа закатила глаза, открыла дверь и вышла, даже не оглядываясь, уверенная, что Кларк всё равно пойдёт за ней.       И Кларк, чёрт её побери, действительно пошла.       Она вышла, глухо хлопнув дверью машины, нахохлилась, но всё же двинулась вслед за Гарсиа, медленно, хмуро, будто идя на казнь.       — Я даже не взяла карточку, — буркнула она, будто в последней попытке настоять на своём.       Гарсиа даже не остановилась.       — Она вам и не понадобится.       Кларк почувствовала, как её мышцы едва заметно напряглись.       — Вы платите?       — А что, вас это смущает?       Кларк нахмурилась.       — Я привыкла платить за себя.       — Поздравляю, но сегодня этот навык вам не пригодится.       Они подошли ко входу. Гарсиа открыла дверь, чуть повернулась, жестом приглашая Кларк войти первой.       Кларк задержалась на секунду, но всё же сделала шаг вперёд.       Внутри пахло дорогим кофе, вином, ванилью и чем-то ненавязчиво пряным. Освещение было мягким, но достаточно ярким, чтобы выделять детали: тонкие, искусно сервированные столы, тяжелые кресла с тёмной обивкой, низкий, убаюкивающий гул разговоров.       Кларк чувствовала себя не в своей тарелке.       Её одежда была мокрой от пота, мышцы болели, а волосы, вероятно, выглядели так, будто она только что выбралась из урагана. И всё же, когда она краем глаза посмотрела на Гарсиа, та выглядела так, будто ничего в этом не было необычного.       Они прошли к столику. Гарсиа жестом подозвала официанта, не удосужившись взглянуть на меню.       — Чай мне. Чёрный. Без сахара, — коротко сказала она, а затем повернулась к Кларк. — Что вы будете?       Кларк почувствовала, как на неё смотрят, как Гарсиа ждёт, и это бесило ещё сильнее.       — Кофе, — выдавила она. — Чёрный.       — И что-нибудь поесть, — добавила Гарсиа.       Кларк открыла рот, но Гарсиа лишь взглянула на неё так, что всякие протесты застряли в горле.       Официант кивнул, ушёл.       Кларк стиснула зубы.       — Зачем вы это делаете?       Гарсиа лениво наклонила голову.       — Делаю что?       — Вы мой профессор. И вы заботитесь обо мне.       В темных глазах мелькнуло что-то неуловимое.       — Вы сами ответили на этот вопрос, мисс Гриффин.       — Правда?       — Да. Вы студентка. А я ваш преподаватель.       Кларк почувствовала, как в груди что-то сжалось, но она не подала виду.       Гарсиа выдержала паузу.       — И, конечно же, я не хочу, чтобы вы свалились с ног прямо на моих лекциях.       Кларк поморщилась.       — Так я мешаю вашему эстетическому восприятию?       — Вы мешаете мне наслаждаться процессом обучения.       — Наслаждаться?       — Мне нравится наблюдать, как вы бьётесь в стену.       — Вы псих.       Гарсиа усмехнулась.       — Возможно. Но, согласитесь, если бы не было меня, вам было бы скучно.       Кларк стиснула зубы, вцепившись пальцами в край стола так, словно это могло помочь ей удержать контроль над ситуацией. Чувство раздражения было почти физическим, оно заполняло грудную клетку, сдавливало рёбра, стучало в висках.       Её бесило всё — начиная от того, как спокойно Гарсиа держалась, заканчивая тем, что она была права. Если бы не Гарсиа, ей действительно было бы скучно.       Но признаваться в этом вслух — никогда.       — Вы чертовски самоуверенная, — пробормотала Кларк, наблюдая за тем, как та неспешно скрестила руки, откидываясь на спинку кресла.       — Это комплимент?       — Нет.       — Жаль, — сухо отозвалась Гарсиа.       Кларк резко вдохнула, пытаясь унять злость, и отвела взгляд в сторону. Официант вернулся с их напитками, молча расставил чашки перед ними и так же молча удалился. Кларк взяла свою, вдохнула горький аромат кофе, но не пила.       — Сколько вы спите? — неожиданно спросила Гарсиа.       Кларк нахмурилась.       — Достаточно.       — Ложь.       — Вы что, детектор лжи?       — Нет, я просто за вами наблюдаю.       Кларк чувствовала, как что-то внутри неё дёрнулось. Наблюдает. Она. За ней.       — Это называется преследование, — попыталась пошутить Кларк, но в голосе всё равно было слишком много напряжения.       Гарсиа усмехнулась.       — Нет. Это называется внимательность.       Кларк замерла, не в силах отвести взгляд. Внимательность. Она всегда знала, что Гарсиа видит больше, чем кажется, но именно в этот момент она вдруг осознала, насколько сильно та вцепилась в неё. Насколько хорошо её изучила.       — И что вы заметили?       — Всё, — коротко ответила Аделаида, и Кларк почувствовала, как по позвоночнику пробежался холодок.       Блять.       Она сделала глоток кофе, стараясь скрыть этот нелепый отклик тела. Всё нормально. Всё под контролем.       — В таком случае вы, наверное, заметили, что мне не нравится, когда вы так себя ведёте.       — Да, но мне безразлично, — спокойно сказала Гарсиа.       Кларк чуть не поперхнулась.       — Вот же…       — Осторожнее, мисс Гриффин, — предупредила та. — Вы всё ещё находитесь в кафе.       Кларк яростно посмотрела на неё, но Гарсиа была невозмутима. Как всегда. Как чёртова скала.       — Если вам не нравится мое общество, можем есть молча, — добавила Гарсиа, отпивая чай.       Молча. Ну уж нет.       — У вас в голове всё вот так? — спросила Кларк.       — В каком смысле?       — Чёрно-белое. Либо так, либо никак.       Гарсиа чуть приподняла бровь, но её взгляд потеплел.       — Вы ошибаетесь. Мой мир намного сложнее, чем вам кажется.       Кларк закатила глаза.       — Господи, да вы ещё и драматичная.       — А вы всё ещё не допили кофе.       Кларк хотела что-то сказать, но в этот момент официант принёс еду.       Она опустила взгляд на тарелку. Что-то вкусное, что-то сытное. Она не ела нормально уже несколько дней. Наверное, стоило бы сказать «спасибо». Наверное, стоило бы хотя бы признать, что Гарсиа была права.       Но вместо этого она сделала то, что умела лучше всего.       Она сделала вид, что ничего не произошло.       И начала есть.       Гарсиа наблюдала за ней с лёгкой, едва заметной усмешкой, но не сказала ничего.       Кларк жевала медленно, едва замечая вкус еды. В голове бился настойчивый вопрос. Раз Аделаида утверждает, что «изучила» её, насколько глубоко она это сделала? И если правда разобрала её до костей, почему Кларк не замечала этого раньше? Или… замечала, но не хотела признавать?       Она откинулась на спинку стула, склонив голову набок, и внимательно посмотрела на Гарсиа.       — Если вы меня изучали, — начала Кларк с показной небрежностью, — значит, вы можете составить мой профиль.       Аделаида лишь приподняла бровь, но в глазах её мелькнуло что-то… опасное.       — Вам правда это интересно?       Кларк кивнула, будто бросая вызов.       — Почему бы и нет? Я всё равно планирую стать профайлером. Любопытно услышать, как меня видит кто-то более опытный.       Аделаида посмотрела на неё долгим, пронизывающим взглядом. Затем медленно поставила чашку с чаем и чуть подалась вперёд, сцепив пальцы перед собой.       — Хорошо, — её голос опустился на чуть более низкий, размеренный тон, в котором чувствовалась привычная уверенность. — Давайте начнём с базового. Вы Кларк Гриффин. Родились и выросли в Сан-Диего. Из семьи среднего класса, без финансовых проблем, но при этом склонны вести себя так, будто вам всегда приходится бороться за выживание. Скорее всего, это связано с подростковым периодом — я бы сделала ставку на определённый тип социального давления. Возможно, что-то, связанное с самоопределением или поиском места в коллективе. Возможно, что-то личное, но об этом позже.       Кларк медленно моргнула.       — Вы умны, — продолжила Гарсиа, и в её голосе не было ни грамма комплимента, только сухой, профессиональный анализ. — Но не гений. У вас высокий IQ, но недостаточно высокий, чтобы превратить интеллект в главный инструмент. Вместо этого вы развили настойчивость. Вам важно быть лучшей. Не ради знаний, а ради доказательства чего-то кому-то. Но проблема в том, что вы даже не знаете, кому именно.       Кларк почувствовала, как её позвоночник напрягся, но промолчала.       — В общении вы жёсткая, иногда грубая, — продолжала Аделаида, будто не замечая, как Кларк всё сильнее сжимает вилку в пальцах. — Вам нравится ощущение контроля, но вы не умеете его правильно использовать. Вы импульсивны, склонны к раздражительности. Впрочем, в вас нет агрессии. Вы можете злиться, но не разрушаете. Наоборот — ваша злость всегда идёт внутрь. Вы сжигаете себя, а не окружающих.       Кларк больше не жевала. Она застыла, вцепившись в столешницу.       — Вы отлично анализируете, — теперь голос Аделаиды стал мягче, но от этого не менее опасным. — Но ваши выводы всегда подчинены эмоциям. Вам сложно отделить себя от того, что вы изучаете. Вы становитесь частью процесса, а не наблюдателем. Это ваш главный недостаток.       Она выдержала паузу, словно давая Кларк шанс осознать сказанное.       — Вы не боитесь крови, не боитесь смерти, не боитесь насилия, но боитесь быть уязвимой.       Кларк сглотнула.       — Вы учитесь лучше всех, потому что иначе чувствуете себя никем. Тренируетесь до изнеможения, потому что иначе ощущаете себя слабой. Стараетесь быть незаменимой, потому что боитесь быть ненужной.       Она наклонилась вперёд, глядя прямо в глаза Кларк.       — И вы ненавидите меня, потому что я вижу это лучше, чем вы сами.       Кларк почувствовала, как внутри всё обрушивается.       Она сидела с открытым ртом, держа вилку в руке, как будто забыла, что с ней делать. Весь мир сузился до одного момента. До одной женщины, сидящей напротив. До одного взгляда, в котором сквозила абсолютная, разрушающая дотошность.       Это было… страшно.       Потому что Кларк знала, что это правда.       Гарсиа увидела в ней всё. Вырвала наружу то, что Кларк прятала даже от себя. Разложила по полочкам, преподнесла как факт, как безапелляционную истину.       Кларк медленно поставила вилку.       — Вы… — её голос сорвался, она откашлялась. — Вы чёртова ведьма.       Гарсиа усмехнулась.       — Нет, мисс Гриффин. Я просто хороший профайлер.       Кларк сглотнула.       Она всё ещё не могла пошевелиться.       Гарсиа откинулась на спинку кресла и, чуть наклонив голову, добавила:       — Но не волнуйтесь. У вас есть потенциал.       Это был худший комплимент в её жизни.       И, чёрт побери, лучший.       Кларк с трудом сглотнула, ощущая, как по спине стекает липкий холодок. Аделаида просто сидела напротив, непринуждённо, словно не сказала только что что-то, от чего у Кларк внутри всё перевернулось.       Профайлеры видят людей насквозь. Они разрушают маски, разбирают психику на кусочки, изучают её, словно вскрывают труп. И вот теперь Кларк была этим трупом. Растянутым на операционном столе, с вывернутыми наружу органами, с раскрытым нутром. Но даже не в этом была проблема.       Она слишком быстро согласилась с каждым словом.       Она сжала ладони под столом, ощущая, как ногти вонзаются в кожу.       — Потенциал? — наконец выдохнула она. Голос чуть дрогнул, но она справилась.       Гарсиа наблюдала за ней с лёгким, почти ленивым интересом.       — Да. У вас есть потенциал. Вы умны, амбициозны, настойчивы. Не пасуете перед вызовами. Выдерживаете давление, хотя и делаете это неосознанно. Ваша проблема не в том, что у вас нет данных, мисс Гриффин. Ваша проблема в том, что вы ещё не решили, кем хотите быть.       Кларк нахмурилась.       — Я хочу попасть в ФБР.       Аделаида чуть улыбнулась — тонко, едва заметно.       — Это цель. А я говорю о сути.       Кларк молчала.       — Кто вы, мисс Гриффин? Личность? Инструмент? Солдат? Учёный? — её голос был тихим, мягким, но в нём сквозил вызов. — Вам нравится анализировать. Но для чего? Вы хотите ловить преступников? Или хотите понимать их?       Кларк почувствовала, как сердце сжимается.       Она не знала ответа.       Она была уверена в себе, всегда, в любой ситуации. Она била до последнего, не оставляла шансов ни себе, ни другим, шла напролом. Она всегда была уверена, что хочет стать лучшей. Но что, если Гарсиа права? Что если всё это не про ФБР, не про значок, не про закон?       Что если это про что-то глубже?       — Вы не обязаны отвечать мне сейчас, — Аделаида отвела взгляд, сделала глоток чая. — Этот ответ должен быть вашим.       Кларк резко встала.       — Мне надо в туалет.       Гарсиа чуть приподняла бровь, но ничего не сказала.       Кларк развернулась, чувствуя, как у неё горит лицо. Вышла в коридор, толкнула дверь в уборную и упёрлась ладонями в раковину.       Что за чёрт?       Она посмотрела на себя в зеркало. Глаза бешеные, щеки пылают, в груди тугой узел.       Какого чёрта она так реагирует?       Она плеснула в лицо холодной воды, пытаясь прийти в себя. Нет, всё в порядке. Всё нормально. Это просто Гарсиа. Просто профессор. Просто женщина, которая её ненавидит, доводит, выводит на эмоции и заставляет чувствовать себя так, будто она уже проиграла, ещё даже не начав игру.       Она встала прямо, глубоко вдохнула. Надо вернуться. Надо быть спокойной.       Когда она вышла из туалета, то почти столкнулась с Аделаидой.       — Я подумала, что вам стоит подышать свежим воздухом, — сказала та, взглянув на неё испытующе.       — Я в порядке, — резко отрезала Кларк.       — Нет, не в порядке.       Кларк зажала зубы.       — Если вам не нравится, когда я правлю ваши ошибки, то, возможно, вам стоит не совершать их, — Гарсиа наклонила голову, наблюдая за ней, — или хотя бы признавать, что они существуют.       — Боже, вы никогда не выключаетесь?       — Нет. — Аделаида улыбнулась — быстро, как вспышка света.       Кларк закатила глаза, но не смогла скрыть усмешку.       — Вы выводите меня из себя.       — Это одна из моих лучших способностей.       Кларк покачала головой.       — Вернёмся за стол?       — Если вы наконец-то доедите то, что я заказала, мисс Гриффин, — с лёгким укором напомнила Гарсиа.       Кларк вздохнула.       — Вы так заботливы, профессор Гарсиа.       — Кто-то должен о вас заботиться.       Кларк замерла.       Аделаида развернулась, направилась обратно к столику, оставляя её стоять в коридоре с бешено колотящимся сердцем.

***

      В воздухе пахло мокрой землёй, едва уловимыми остатками ночной сырости. Алекс шагала рядом с Джонни, сжимая нож в кармане, чувствуя, как металл медленно нагревается от её пальцев.       Дорога, ведущая за деревья, была утоптана, словно сюда часто ходили, но ни одна живая душа не встретилась им по пути. Только ветер лениво колыхал листву, изредка доносились далекие крики птиц, но в этой тишине что-то было не так. Что-то электрическое, нервное, как будто воздух сам затаил дыхание.       Джонни шёл впереди, не оборачиваясь. В его движениях было что-то сосредоточенное, почти предвкушающее. Он вел её туда, где прятал свой новый секрет, и Алекс чувствовала, что что-то изменилось.       В прошлый раз она наблюдала. В прошлый раз она не знала, что делает. Теперь… теперь внутри не было страха. Была только острая, почти болезненная потребность понять.       — Почти пришли, — бросил Джонни через плечо, уверенно шагая вперёд.       Алекс молчала, только крепче сжала нож.       Когда они подошли к старому сараю, что стоял на самой границе леса, Алекс почувствовала, как внутри что-то взвивается, как натянутая струна. Здесь уже было тихо. Слишком тихо.       Она вспомнила тот раз, когда впервые увидела щенка — как дрожащий комок шерсти смотрел на неё испуганными глазами, как его крошечное сердце стучало слишком быстро. Тогда она не понимала, что делает. Теперь понимала.       Джонни прислонился к двери сарая, ухмыльнулся.       — Ну что, готова?       Алекс посмотрела ему в глаза.       — Да.       Он кивнул, открыл дверь, и в воздухе тут же ударил запах. Тот самый, кислый, металлический, с примесью чего-то тухлого. Алекс не вздрогнула. Она сделала шаг внутрь, позволяя тьме сарая обволакивать её, проникая под кожу, вбирая в себя каждую мысль. В углу, привязанное к старой деревянной опоре, сидело существо.       На этот раз это был не щенок.       Щенок не смог бы так смотреть.       Это был кот. Чёрный, худой, с облезлой шерстью и разбитыми лапами. Он дышал тяжело, глаза его были расширены, полны паники. Джонни опустился рядом, склонил голову, разглядывая свою добычу.       — Я его поймал вчера, — сказал он, проводя ножом по дощатому полу, — но решил подождать тебя.       Алекс не двигалась.       — Почему?       Джонни усмехнулся.       — Ну я наделся, что ты передумаешь.       Она перевела взгляд на кота.       Что она должна чувствовать?       Жалость?       Ничего.       Она чувствовала… только интерес.       Алекс присела на корточки, смотря на животное, как на задачку, которую нужно решить.       — Он боится.       Джонни кивнул.       — Да.       — Но он не кричит.       — У него уже нет сил.       Алекс наклонилась ближе, всматриваясь в глаза кота. Страх. Он чувствовал её, знал, что ему не спастись. Но там было что-то ещё. Что-то… непокорное.       — Он не сдаётся.       Джонни хмыкнул.       — Поэтому мне он и понравился.       Алекс медленно потянулась к ножу.       — Ты собираешься убить его?       Джонни пожал плечами.       — А ты?       Она посмотрела на него. В глазах мальчика было что-то тёмное. То же, что было в ней.       Алекс почувствовала, как её дыхание замедляется.       Она подняла нож, провела пальцем по лезвию.       — Я хочу попробовать.       Джонни замер.       Потом его губы растянулись в довольной ухмылке.       — Тогда вперёд.       Алекс посмотрела на кота.       Его сердце бешено стучало.       Ей нужно было понять.       Она сделала шаг вперёд.

***

ЧИТАЙТЕ С ОСТОРОЖНОСТЬЮ!

ДАЛЕЕ ОПИСАНЫ ЖЕСТОКИЕ СЦЕНЫ С ЖИВОТНЫМИ!

      Алекс смотрела, как кровь растекается по деревянному полу, впитываясь в старые, рассохшиеся доски. Она капала медленно, густыми алыми каплями, почти черными в тусклом свете, просачивавшемся сквозь щели в стенах.       Джонни сидел рядом, привалившись спиной к холодному дереву, его глаза блестели от восхищения и чего-то ещё — чего-то более глубокого, более искреннего, чего Алекс пока не могла назвать.       Он просто наблюдал, как она делает это. Как её пальцы стискивают рукоять ножа, как её движения становятся увереннее, как внутри растёт нечто новое, нечто тёмное и правильное.       Кот дёрнулся, издав глухой, сдавленный звук, не похожий на привычное мяуканье. Это был тихий, жалобный хрип, но Алекс не дрогнула. Она просто смотрела, как жизнь медленно ускользает, как дыхание становится прерывистым, как паника в глазах животного сменяется чем-то другим.       Смирением? Усталостью? Она не знала. Она не думала о нём, как о живом существе. Он был задачей. Экспериментом. Часть её пыталась уловить в этом процессе какую-то истину, какое-то знание, которое ей было необходимо.       И вот, когда последняя дрожь пробежала по телу кота, а его глаза остались широко раскрытыми, Алекс поняла — это не было страшно.       Это было правильно.       Рука всё ещё дрожала. Не от ужаса, нет. От чего-то другого. От осознания, что теперь она знает. Теперь она чувствует, как это работает. Она подняла взгляд на Джонни. Он улыбался.       — Ну, и как? — его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём слышался восторг.       Алекс медленно моргнула. Она задумалась, но не над ответом, а над тем, как описать то, что чувствовала. Это было… странное ощущение. Оно не пугало. Оно наполняло.       — Интересно, — сказала она наконец.       Джонни рассмеялся. Это был короткий, резкий смех — настоящий, без намёка на фальшь. Он наклонился ближе, заглянул ей в лицо, будто пытался разглядеть что-то в её глазах.       — А ведь ты правда не боишься, да?       Алекс задумалась. В страхе всегда было что-то… глупое. Она видела, как боятся люди. Видела, как боится мама. Как боится отец. Видела это в глазах кота. Но она не могла вспомнить, когда в последний раз боялась сама.       — Нет, — честно ответила она.       Джонни кивнул, будто чего-то ожидал. Потом снова посмотрел на мёртвое животное.       — Думаешь, он понял?       — Что?       — Что с ним случится. Что он не выберется.       Алекс задумалась. Она вспомнила, как кот сначала рвался, как извивался, как его тело билось в панике. А потом, в какой-то момент, будто замерло. Как будто он принял неизбежное.       — Да, — произнесла она, медленно обводя взглядом его неподвижное тело. — В какой-то момент он понял.       Джонни наклонился ближе, провёл пальцем по лужице крови, оставляя на коже алый след.       — Тогда у меня другой вопрос, — он посмотрел на неё, его карие глаза мерцали любопытством. — Если он знал, что не сбежит, зачем он продолжал сопротивляться?       Алекс перевела на него взгляд. Она задумалась. Это был хороший вопрос.       — Потому что так устроены, — наконец сказала она. — Потому что страх заставляет нас цепляться за жизнь, даже если это бессмысленно.       — Даже если уже ясно, что конец неизбежен?       Она медленно кивнула.       Джонни довольно улыбнулся.       — Значит, всё дело в страхе.       Он говорил это, как будто это было открытием. Как будто только что нашёл нечто важное, фундаментальное. Алекс смотрела на него, слушая, как он размышляет вслух, и в какой-то момент поняла — ей нравилось это. Нравилось разбирать вещи на части, нравилось анализировать, понимать.       — Давай попробуем ещё раз, — вдруг сказал он.       Она не сразу поняла.       — Что?       — Найдём ещё кого-то. Но теперь попробуем по-другому.       Алекс посмотрела на кота. Он уже был мёртв, уже не представлял интереса. Она чувствовала, что эксперимент не закончен. Это было только начало.       — Как? — спросила она.       Джонни хищно ухмыльнулся.       — Надо посмотреть, что делает страх.       Следующие несколько недель стали для них чем-то новым. Они не разговаривали об этом вслух, не обсуждали, как обычные дети обсуждают свои секреты. Они просто знали, что будут делать дальше. В этом не было сомнений, не было страхов. Они учились. Они изучали.       Алекс начала видеть закономерности. Маленькие животные боятся иначе, чем крупные. Щенки визжат, кошки дерутся до последнего. Птицы замирают, притворяясь мёртвыми, надеясь, что их не тронут. Насекомые не боятся вовсе. Их мозг слишком мал, чтобы понять, что происходит.       Они пробовали разные методы. Джонни с интересом следил за тем, что делала Алекс, а Алекс наблюдала за ним, сравнивая их подходы. Джонни любил грубость, ему нравилось видеть, как кто-то извивается, как бьётся в отчаянии.       Алекс, напротив, предпочитала тишину. Она не хотела истерики, не хотела паники. Ей нужно было понять момент, когда приходит осознание.       Когда живое существо понимает, что умрёт.       Это было как изучение точной науки. Как наблюдение за процессом, за каждым этапом. Алекс не делала этого ради жестокости. Это было не про насилие. Это было про контроль.       Контроль над страхом.       Контроль над жизнью.       Они становились всё лучше. Алекс училась видеть детали. Училась понимать выражения глаз. Училась предугадывать, как будет вести себя жертва, как изменится её поведение в зависимости от обстоятельств. Сколько времени понадобится, чтобы сломить волю.       Это было… занятно.       И, что самое главное, это больше не вызывало вопросов.       Потому что теперь она знала.       Это правильно.       Это — естественно.       Прошло ещё несколько месяцев. К осени Алекс уже не задавала вопросов. Она просто делала то, что нужно. Джонни не отставал. Они развлекались, как дети, но их игры были другими. Их детство было другим. Они больше не нуждались в словах, не нуждались в объяснениях.       Они уже понимали.       В какой-то момент Алекс начала замечать, что больше не чувствует никакой разницы между тем, что делает здесь, и тем, что происходит дома. Отец кричал. Мама боялась. Она смотрела на них и понимала: они такие же, как те, за кем они с Джонни наблюдают.       Они тоже живые существа.       Они тоже боятся.       Алекс не знала, когда пришло осознание. Может быть, в тот день, когда очередная маленькая жертва, наконец, перестала дёргаться, а она не почувствовала ничего, кроме удовлетворённого спокойствия.             Или, может быть, в тот день, когда мама снова посмотрела на неё испуганными глазами.       В тот момент она поняла.       Она не такая, как они.       Она никогда не была такой, как они.

***

      Кларк проснулась от настойчивого касания. Тепло и сухость чужой ладони, прижатой к её запястью, пронизывающий кожу холод ночного воздуха, лёгкий запах дорогого парфюма с древесными нотками, заполнивший замкнутое пространство автомобиля.       Она дёрнулась, попыталась разобраться, где находится, но тело было слишком тяжёлым, голова всё ещё плыла в остатках сна.       — Мисс Гриффин, — голос Гарсиа был низким, терпеливым, но с той холодной ноткой, которая давала понять: повторять она не станет. — Мы на месте.       Кларк прищурилась, поднимая голову. Её глаза медленно сфокусировались на силуэте Аделаиды, склонившейся к ней. В полумраке салона свет фар от проезжающих мимо машин выхватывал из темноты резкие очертания её лица: острые скулы, слегка нахмуренные брови, красные губы, сжатые в тонкую линию.       Не раздражённую — скорее задумчивую. Кларк поморгала, ещё не до конца веря, что действительно заснула в машине. Чёрт. Она никогда так не расслаблялась. Особенно рядом с кем-то. Особенно рядом с ней.       Гарсиа отпустила её руку, выпрямляясь, и Кларк почувствовала, как прохлада быстро занимает место её тепла. Она сглотнула, села ровнее, провела ладонями по лицу, пытаясь избавиться от сонливости.       — Сколько… — голос предательски осип. Она прочистила горло. — Сколько я спала?       — Достаточно долго, чтобы я успела дважды пожалеть о том, что согласилась вас подвозить, — сухо заметила Аделаида, убирая телефон в сумку. — Вы хоть понимаете, как сложно разбудить человека, который, судя по всему, не спал нормально несколько недель?       Кларк шумно выдохнула, прикрывая глаза. Голова всё ещё казалась слишком тяжёлой. Она разлепила веки и посмотрела в окно. Кампус.       Тёмные здания университета вырисовывались на фоне неба, подсвеченные уличными фонарями, в окнах некоторых комнат ещё горел свет — кто-то всё ещё работал или просто не мог уснуть.       — Вы меня что, трясли? — с подозрением спросила она, с трудом фокусируясь на Гарсиа.       Та закатила глаза.       — Да, мисс Гриффин. А затем облила ледяной водой, поставила на голову и спела колыбельную.       — Пф. Я бы хотела это увидеть.       — Сомневаюсь. Воды в машине нет, а колыбельную я бы предпочла исполнить на ваших похоронах, если вы не начнёте следить за своим режимом сна.       Кларк скривилась, потянулась к дверной ручке, но Гарсиа вдруг протянула руку и удержала её за запястье. Кларк замерла. Даже через ткань толстовки её пальцы были горячими, но хватка — твёрдой, почти властной.       Кларк сглотнула, переводя взгляд на Аделаиду. Та смотрела прямо на неё, и что-то в этом взгляде заставило её выпрямиться.       — Вам не кажется странным, что вы так легко уснули в присутствии человека, которому, как вы сами говорили, не доверяете?       Кларк задержала дыхание. Она знала, что Гарсиа не скажет это просто так. Она знала, что та подталкивает её к определённому выводу. И этот вывод ей не нравился.       Она отвела взгляд, хмыкнула.       — Может, я просто в изнеможении?       — Может, — медленно произнесла Аделаида, и Кларк почувствовала, как её пальцы сжались чуть крепче, а затем отпустили. — Или, возможно, ваше тело знает больше, чем ваш разум.       Кларк не ответила. Она не могла ответить. Потому что это означало бы признать очевидное.       Она потянулась к двери, выскользнула из машины. Ночной воздух ударил в лицо, проясняя голову. Она глубоко вдохнула, запрокинув голову, давая себе несколько секунд, чтобы взять себя в руки.       Позади хлопнула дверца. Тихие, отмеренные шаги. Гарсиа подошла ближе, встала рядом. Они обе смотрели на здание общежития, тёмное, высокое, с неоновыми бликами света на стекле.       — Вам стоит отдохнуть в завтрашний выходной, — ровно сказала Аделаида.       Кларк фыркнула.       — Это что, забота?       — Это логика, — спокойно возразила та. — В таком состоянии вы просто угробите себя раньше, чем дойдёте до экзамена в академию.       Кларк повернула голову, посмотрела на неё. У Гарсиа был тот же взгляд, что и всегда — испытующий, холодный, пристально изучающий. Но в нём что-то мелькнуло. На долю секунды. Что-то, чего Кларк не смогла уловить.       Она отвела глаза.       — Не обещаю, — бросила она, начиная медленно подниматься по ступеням.       Аделаида молчала. Кларк знала, что та смотрит ей в спину, провожая взглядом. Она чувствовала его на себе, чувствовала, как он цепляется за позвоночник, проникает под кожу.       Она остановилась у входа, обернулась.       — Спасибо за… всё это, — она неопределённо махнула рукой.       Гарсиа чуть склонила голову.       — Ужасный выбор формулировки. Надеюсь, ваши письменные работы не так плохо структурированы.       Кларк усмехнулась, качая головой.       — Боже, вы не можете просто сказать «пожалуйста»?       — Конечно, нет, — ровно ответила та. — Это бы лишило вас повода снова возмущаться.       Кларк закатила глаза, развернулась и скрылась за дверями.       Когда она поднималась по лестнице, когда заходила в свою комнату, когда сбрасывала одежду на пол и рухнула в кровать, одно её никак не отпускало.       Она уснула. В её машине. Рядом с ней. Спокойно. Без страха.       Чёртова Гарсиа.       Она ненавидела, насколько легко она её подловила.

***

      Кларк проснулась резко, как от удара. Тело тут же напомнило о себе тупой болью в плечах, в ногах, в каждой чёртовой мышце, которая только существовала. Как будто по ней проехался грузовик. Или… как будто она позволила себе расслабиться впервые за несколько месяцев, а тело решило ей за это отомстить.       Она застонала, протянув руку к телефону. В глазах ещё мутило, сознание плыло, но экран мигнул с неприятным светом, выдавая время.       11:46.       Она дёрнулась. Чёрт, она проспала. На автомате потянулась к расписанию, но тут же осознала, что сегодня выходной. Какого же чёрта её так колотило? Будто мозг просто не мог поверить, что можно спать дольше трёх часов подряд.       Голова гудела. Тяжёлая, ватная, как после слишком длинного сна. В комнате было темно — шторы наглухо закрыты, только слабый голубоватый свет пробивался сквозь щели.       В воздухе висел застоявшийся запах кофе и бумаги, вперемешку с едва уловимым холодком ночного воздуха, оставшимся после того, как она открывала окно перед сном. Или перед тем, как рухнула в постель. Она уже не помнила.       Чёрт. Она действительно уснула. По-настоящему.       Веки ещё тяжело опускались, но, когда она взяла телефон, в верхнем углу мигнул значок уведомлений. Почта.       Кларк моргнула. Распознав отправителя, зевнула и тут же застыла, прогоняя сонливость.       От Аделаиды Гарсиа (adelaide.garcia@ucb.edu)       Кому: Кларк Гриффин (clark.griffin@student.ucb.edu)       Тема: Состояние       Мисс Гриффин,       Ваша способность засыпать в непредсказуемых местах вызывает у меня одновременно восхищение и тревогу. Однако надеюсь, что на этот раз сон действительно был продуктивным.       Вопрос: чувствуете ли вы себя достаточно живой, чтобы продолжать подготовку? Если нет, я бы рекомендовала потратить хотя бы один день на нормальный восстановительный режим. Если да — жду ваш анализ по последнему заданию.       К слову, если вы снова проигнорируете мои рекомендации, будьте уверены, что я найду способ убедить вас пересмотреть своё отношение к отдыху. Вам понравится гораздо меньше, чем поездка в рестораны.       С горестным выдохом,       Аделаида Гарсиа       Кларк уставилась в экран, несколько секунд моргая, пытаясь осознать, что только что прочла. Внутри поднялась какая-то странная смесь эмоций. Раздражение? Лёгкое недоверие? Смешанное с чем-то тёплым, неприятно знакомым, которое она не хотела анализировать.       Чёртова Гарсиа. Она не могла просто отпустить ситуацию, да?       Кларк шумно выдохнула, закинув голову на подушку, а затем потянулась к клавиатуре. Её пальцы быстро заскользили по экрану, пока она не передумала.       От Кларк Гриффин (clark.griffin@student.ucb.edu)       Кому: Аделаида Гарсиа (adelaide.garcia@ucb.edu)       Тема: Ответ на ваш заботливый запрос       Профессор Гарсиа,       Не могу сказать, что я прямо-таки удивлена вашим письмом. Скорее разочарована тем, что вы не отправили его в 6 утра, приложив инструкцию по тому, как оптимально выжить при хроническом недосыпе.       Сон действительно был продуктивным. Насчёт восстановления — ваши угрозы всё ещё недостаточно убедительны, чтобы я стала вести себя разумно. Что касается задания — работаю над этим. Если я не сдам его вовремя, вы же просто прикажете мне не спать ещё одну ночь, верно?       С не верящей усмешкой,       Кларк Гриффин       Она нажала «отправить» и со вздохом откинула телефон в сторону.       Через несколько секунд экран мигнул. Ответ.       Кларк моргнула. Что, чёрт возьми, Гарсиа, ты сидишь на почте и выжидаешь моих писем?       Она быстро разблокировала экран.       От Аделаиды Гарсиа (adelaide.garcia@ucb.edu)       Кому: Кларк Гриффин (clark.griffin@student.ucb.edu)       Тема: Ответ на ваше разочарование       Мисс Гриффин,       Вы действительно думаете, что мне нужно приказывать вам что-то? Вы сами отлично справляетесь с тем, чтобы довести себя до состояния, в котором я могу спокойно наблюдать, когда вас окончательно подкосит.       Но я рада, что сон был продуктивным. Это значит, что на следующем занятии вы будете не только раздражённой, но и сконцентрированной. Хотя, возможно, мне стоит начать использовать тактику физической блокировки для ваших попыток саботировать собственное здоровье.       И да, я действительно могу отправлять письма в шесть утра. Хотите проверить?       С профессиональной угрозой,       Аделаида Гарсиа       Кларк ещё долго смотрела на экран телефона, ощущая странное тепло под кожей. Это была игра. Чётко очерченная, выверенная. Гарсиа знала, что делала, каждое её слово было точным, филигранно выверенным движением шахматной фигуры, и Кларк была уверена — профессор просчитывала её реакции так же тщательно, как строила профили серийных убийц.       Только вот играли они обе, и Кларк не была уверена, кто выигрывал.       Её пальцы привычно скользнули по клавиатуре, прежде чем мозг успел осознать, что она делает.       От Кларк Гриффин (clark.griffin@student.ucb.edu)       Кому: Аделаида Гарсиа (adelaide.garcia@ucb.edu)       Тема: Проверка гипотезы       Профессор Гарсиа,       Если у вас есть потребность физически блокировать мои попытки саботировать собственное здоровье, это уже серьёзный симптом. Обычно такое называют чрезмерной озабоченностью благополучием пациента. Или, если выражаться проще, чрезмерным контролем. Вам не кажется, что это уже выходит за рамки преподавательской этики?       Но если вы хотите проверить мою реакцию на шестичасовые письма, боюсь вас разочаровать. В таком случае я просто вырублю уведомления и пойду спать дальше.       С сомнением в ваших методах,       Кларк Гриффин       Отправила, отбросила телефон на подушку, встала. В комнате было душно. Воздух тяжёлый, застойный, липкий. Она зевнула, потянулась, пытаясь разогнать ощущение, будто мышцы приросли к кровати, когда телефон снова завибрировал.       Она даже не удивилась.       От Аделаиды Гарсиа (adelaide.garcia@ucb.edu)       Кому: Кларк Гриффин (clark.griffin@student.ucb.edu)       Тема: Вам стоит опасаться       Мисс Гриффин,       Если бы вы лучше изучали психологию манипуляции, то знали бы, что контроль бывает разным. Иногда это контроль ради сохранности объекта. Иногда — ради забавы. Вам стоит определиться, какой из них вам ближе.       И не утруждайте себя отключением уведомлений. Я найду способ доставить вам информацию лично. Хотите проверить?       С профессиональным интересом,       Аделаида Гарсиа       Кларк чуть прикусила губу. Чёрт. Это было почти… неприлично.       Её пальцы сжались на телефоне, и она быстро набрала ответ.       От Кларк Гриффин (clark.griffin@student.ucb.edu)       Кому: Аделаида Гарсиа (adelaide.garcia@ucb.edu)       Тема: Предупреждение       Профессор,       Если это угроза, то она звучит подозрительно близко к преследованию. Вам стоит пересмотреть свои методы.       С лёгким недоумением,       Кларк Гриффин       Ответ пришёл через минуту.       От Аделаиды Гарсиа (adelaide.garcia@ucb.edu)       Кому: Кларк Гриффин (clark.griffin@student.ucb.edu)       Тема: Констатация факта       Мисс Гриффин,       Преследование подразумевает интерес, выходящий за рамки профессионального. Вам кажется, что он у меня есть?       С лёгким пренебрежением,       Аделаида Гарсиа       Кларк нахмурилась. Тепло в груди сменилось чем-то другим. Колючим, почти раздражающим. Её рука зависла над клавиатурой.       А потом…       Она убрала телефон.       Чёртова Гарсиа.       Она всегда делала последний ход.