Слабость

Ну вот. Рео в который раз кажется взволнованным, взбудораженным настолько, что, похоже, готов ураганом снести все предметы, стоящие по периметру класса. И Наги не мог понять столь огромного энтузиазма, витающего где-то на подкорке чувств, а ведь стоило бы. Впереди экзамены, как и всегда перед летними каникулами, но эту воодушевлённую улыбку ничто не могло сломить, особенно то, из-за чего именно она расцвела на ухоженных устах. Сейширо впервые видел, чтобы кто-то настолько был рад предстоящим экзаменам. Естественно, школьники понимали, что далее идут всеми ожидаемые выходные, только перед ними ещё нужно пережить сущий кошмар, если не сам ад. Вроде, Микаге где-то мельком в скачущем с одной темы на другую монологе упоминал, что, мол, в этом году усложнили тесты, удручающие учащихся. Удручающие всех и каждого, кроме непоколебимого Рео, конечно. —Наги! Наги, ты слушаешь? Перестань игнорировать моё присутствие с таким невозмутимым видом, ладно? Раздражённый тёплый вдох, выдох и вновь вдох послышался подле уха, заставляя гения все же оторваться от крайне удобной PSP, купленной случаем на деньги парня, стоящего чуть выше. Мурашки. Целый табун. Облом. —Я слушаю, Рео. Сказано с такой чёткостью, что хочется даже поверить, но тот знает своего парня как облупленного. Тут же в грубых, таких ледяных руках, умеющих до этого лишь отмахиваться от всего, оказывается пусто. Приставка внезапно куда-то испарилась, а поодаль послышалось нередкое «Game over». Печально. Иной раз даже Рео бывает беспощаден, хоть это и слегка грубо, но ничего не попишешь. —Хватит уже, а то ещё зрение себе посадишь! С чужой физиономии так и не сошло мягкое выражение, а вот в голосе послышались нотки строгого режима. Ах, точно. Все болячки, преследующие их всех на протяжении жизни из-за телефона, компьютера, игр и прочих технологий. Ну, на самом деле никто сейчас так, должно быть, не считает, да и Рео не походил на старца со складом ума прошлых лет, это ему всегда приходило в голову что-то такое ради хохмы. И Наги не был против. Почти не был. —Ну вот, проиграл. Рео такоой холодный. Заканючил было юноша, но тут же губы его сомкнулись в розоватую ниточку, к коей был нежно приложен чужой палец. Ах да, у Микаге появилась привычка с недавних пор делать так, когда не хотел выслушивать нытьё своего партнёра. И, на удивление, это помогало. —Да-да, только сейчас есть кое-что поважнее! Мысли начали наполняться фразами, похожими на «что может быть важнее этого?», «нет, Рео! Мои игры..», «для меня это—» и всё в таком духе, но из рта гения не вырвалось ни слога по вполне понятным причинам. —Скоро ведь экзамены, ты же не забыл, да? Я знаю, что готовиться ты не станешь, это ведь такая морока и все в этом духе, но если завалишь экзамены, то рискуешь остаться на дополнительные летом. Тебя это устраивает? Да Наги впервые это слышит. Но это фактически очевидно. Любой, кто увидел бы его табель успеваемости тут же бы принялся неосознанно утешать. Всё ведь было не настолько плохо? Хоть с виду парень и глазом не повёл, внутри все-таки что-то да колыхнулось. Целый месяц каникул приходить в злосчастное учебное заведение, сидеть здесь с прочими страдальцами, не сдавшими тесты, и проворонить все ивенты? Да ни за что! Так же в голове проскользнуло ещё кое-что. Всего два слова. «Без рео». Это самая невыносимая утрата, которая только может настичь Наги из-за несдачи. Теперь он мог додумать, к чему именно вел хамелеон. —Нет. Не устраивает. Понятное дело, что обдумав возможные варианты исхода события конечный ответ — нет. Правда ничего не решается так легко. А хотелось бы. Может, они оба драматизируют, а может всё так, как есть. Пора уже позаботиться о себе немного. —Вот и славно! Я не буду заставлять тебя готовиться все следующие три дня, но буду готовиться сам! Если захочешь, то присоединяйся. И без того длинный дискант стал на октаву выше, чем так явно и привлек всё более и более несвойственно интересующегося Сейширо. Пора взвесить все за и против учебы со своим же возлюбленным. Везде есть свои нюансы. Хотя, это всё кажется одной сплошной проблемой, ибо думать так не хочется. В общем, он за. *** По громогласным возгласам хамелеона готовиться к экзаменам должно было быть вполне себе весело, но никак не убийственно. Не в прямом смысле, конечно, но юноша уже валялся где-то на паркете без сил, раскинув руки от себя и прикрыв заспанные глаза, всё же отрываясь от витиеватых узоров потолка. Микаге обещал приготовить ячменный освежающий чай, прохладный и ароматный, манящий к глотку, просачивающейся прямо через пересохшее горло, только что-то тот всё не торопится возвращаться с чужой крохотной кухоньки. А ведь только что гремел там, как ни в чем не бывало. Вот снова отдалённо послышался умеренный звон посуды, журчание проточной воды и хлопок дверцы холодильника. Это было крайне приятным. Гения мог забрать Морфей когда и как угодно, но этот домашний шум казался самым притягательным из всех, что только мог быть. Он убаюкивал своим теплом, к нему хотелось прислушаться, дабы насладиться ощущением родного присутствия. Знать, что в твоей затхлой конуре есть ещё кто-то. Не просто кто-то, а твоя любовь. Сейширо и вправду стал проваливаться в сон, начиная лишь мельком улавливать неразборчивые звуки откуда-то из другой части квартиры, но не тут то было. Наконец-то в комнату врывается Рео с каким-то больно непринуждённым видом. В одной руке небольшая бутыль с, видимо, тем самым чаем, а во второй пара бутербродов с сыром на блюде. Сказать по правде, Микаге не очень хорошо готовил, и это было некой тайной, о которой известно было одним родителям и Наги. Неужели было даже у него то, что давалось с трудом? Невозможно. Удивительно, что именно второй всегда что-то готовил на перекус, хоть и сильно ленился. С частым захаживанием Рео смириться получилось быстро, а вот с тем, что приходилось готовить чаще и не только себе — не совсем. Сейширо до сих пор пытается перебороть себя в этом. —А ну не спать! Я принёс чай и перекус, как и обещал. Давай, поднимайся, Наги. В словах отчётливо слышалась приветливость, но если парень не соизволит разлепить очи, то милость обязательно смениться на гнев. Даже эта черта в нем казалась гению невероятной, и тому хотелось бы достичь этого чувства, ухватить его, начать осязать. Ах, если бы оно только не выскальзывало каждый раз прямо из цепкой хватки. —Рео такой беспощадный. Встаю. Уже встаю. Иногда Наги от балды может сказать, какой Рео злой, грубый, жестокий и все далее по списку, хотя никогда не думал о таких мелочах в серьёз. Те, кто видели их нередкие шуточные перебранки могли с уверенностью сказать, что гений абсолютно всегда был вдумчив в высказываниях и совершенно фундаментален, люди, наверное, всегда уверялись в том, что тот стремится задеть Микаге, хоть то и было клеветой. Сейширо уж лучше уступит, чем будет взаправду портить отношения с кем-то, кто пытается изо всех сил обеспечить ему лучшую жизнь, пусть и своими способами. Как же все-таки им такая жизнь пришлась по душе. Наги чуть приподнялся на локтях, всё ещё даже не открыв глаза, но от чего-то моментально рухнул назад. Как же влом. —Наги! Протяжный снисходительный выдох послышался откуда-то дальше, а после раздался глухой короткий удар чего-то стеклянного о поверхность стола и аккуратные, почти летящие шаги по направлению к гению. Совсем рядом уселся некто до боли теплый, некто, кто позаботиться о Наги, неспособном более пошевелиться. Растрёпанные белокурые патлы внезапно оказались на мягкой ткани, отдающей человеческим жаром. Очевидно, то колени хамелеона, свалившегося в кои-то веки над возлюбленным. Так удобно. Знакомые фаланги пальцев загребуще стали рыскать в снежных прядях, то поглаживая с небывалой нежностью, то немного оттягивая, не желая причинить дискомфорт. Правая ладонь никак не желала отстраняться от выбившихся из общей картины локонов, а левая в свою очередь прильнула к бледной щеке, лаская совсем беспрепятственно. Наги подумалось, что ни одна на свете перьевая подушка не может быть уютней колен Микаге, подставленных сейчас специально для головы Сейширо. И руки его в момент становились самыми податливыми, готовыми чухать белоснежные пакли сколько угодно. —Ну что, доволен? Не без усмешки заданный вопрос, проникающий в подсознание сквозь навалившуюся дремоту. Гению не обязательно отвечать, ведь хамелеон и без того прекрасно знает, как тот рад возможности ещё хотя бы чуть-чуть отдохнуть. И когда Сейширо настолько свыкся с этими касаниями, что они начали казаться приятными? Неважно. Под тусклым, порой мигающим светом лампы, заливающей тесную комнатку уселись двое. Точнее говоря, один мирно полеживал на ногах второго, иной раз вяло потираясь скулой в знак, видимо, большой любви, второй же реагировал как всегда прямо, склоняясь и прижимаясь суховатыми сахарными губами к макушке. Наги нравилось подобное времяпрепровождение куда больше, чем какая-то подготовка к экзаменам. А у Рео, похоже, обнаружена новая слабость.