Я не люблю проигрывать

Когда человек проигрывает самое дорогое, что у него было, не каждый готов смириться с этим. Люди играют честно, играют грязно, и никогда не догадаешься на кого попадёшь. Не важно, что ты выиграл у него честным путём, будь готов к тому, что он решит отобрать что-то у тебя в ответ.

***

Молодой мужчина стоит перед ночным клубом откуда слышна громкая музыка. Ничего необычного. Для всех, кроме него. Блондин стоит и выкуривает уже вторую сигарету, едкий дым просачивается в лёгкие и слегка расслабляет. Он прекрасно знает кто сейчас внутри клуба веселится, выпивает и празднует. Заслужил, бесспорно, но это никак не трогает раздражённую персону. Ничего не важно, когда гордость задета, за такое надо платить высокую цену. Он ждал подходящего момента, и видимо вот он. В крови уже кипит адреналин, а ведь ничего ещё не началось. Слегка кривая улыбка появляется на красивом лице, зрачки расширяются, кайф приходит только от одних мыслей того, что ждёт впереди, пухлые губы выпускают едкий дым, и в голове только одно—месть. Последняя сигарета потухает и летит в мусорку. Он подходит к охраннику, тот уже знает его, фигура небезызвестная в этих краях. Грузный мужчина здоровается и пропускает. Он заходит и начинается веселье.

***

Басы бьют по ушам, глаза уже немного начинают болеть от света софитов, но Джисон этого не замечает. Сегодня особенный день, в который он планирует не так напиться, как просто оторваться. Выплеснуть все эмоции и нервы, что копились в нём за последние дни. Кто мог ожидать, что сегодня он, впервые за свою карьеру нелегального гонщика, сможет занять первое место, получить огромную сумму как приз и опустить с небес на землю единственного и неповторимого Ли Феликса. Ох, Феликс..., от этого имени Хану хочется ни то плеваться, ни то смеяться. Он сам не поймёт какие именно эмоции вызывает в нём этот сгусток из чрезмерной самоуверенности, неуместных выебонов и нарциссизма, от которого временами хочется буквально снести голову. Но сегодня он откидывает в глубокую яму все мысли об этой выскочке, и просто отдаётся ритму. —Эй, Сынмин, плесни-ка мне ещё пива.—Джисон запрыгивает на барный стул с легка опьянённой улыбкой. —Без проблем, Сон-и,—улыбается бармен и обновляет бокал,— поздравляю ещё раз с победой. Не верится до сих пор, что ты первый кто смог надрать хвастливый зад этому белобрысому. —Ну...кто ж если не я,— усмехается Хан, берёт со стойки алькоголь и делает глоток,—на самом деле мне повезло, что его подвели тормоза, иначе денег я бы не видал, как собственных ушей. Стоит поблагодарить его механика, если он ещё жив. —Хах, бедный парень на самом деле. Ты правда молодец, Джисон, только я волнуюсь что-то,—хмурит брови Сынмин и продолжает,—не скажу, что Ли настолько ужасен как многие говорят, но он никогда не проигрывал...Кто знает, что ему придёт в голову. Просто будь осторожен,—похлопав старого товарища по плечу бармен ушёл обслуживать других клиентов. Хан только счастливо улыбается. Не боится он никого. Страх покинул его тело в тот день, когда у него состоялась первая гонка. Он до сих пор помнит свою малышку Kawasaki, которая открыла ему путь к тому, чего он добился сейчас, а если Ли и решит причинить ему вред, то ему даже не жаль будет замарать руки об него, он человек совершенно не гордый, даже рад будет оставить на нём несколько красочных следов, которые превратятся в противные шрамы на смазливом лице. Пусть помнит, что есть люди, которым глубоко поебать на его “значимый” авторитет. —Да что он мне сделает, убьёт что-ли?—мыслит вслух Хан. — Слава тебе уже совсем бошку вскружила? Разговоры с самим собой это уже дурка, не находишь? Низкий, бархатный голос разносится за спиной опешевшего Джисона. Только спустя секунды он осознаёт, что это не игры слегка опьянённого мозга, и это не левый человек, который подошёл попросить автограф у новоиспечённой звезды ночных дорог. Что этот ублюдок тут забыл? Неужели ему так надо было прийти и испортить лучший вечер Джисона, посвящённый ему, а не этому фрику. Джисон делает вдох. Нет, он не покажет Ли Феликсу, что нахождение его, в границах личного пространства может как-то сбить с толку. После выдоха Джисон делает разворот на барном стуле, и втыкается взглядом в лицо напротив. Феликс красив, до чёртиков красив, Джисон бы даже не стал сомневаться, если б ему сказали, что каждая первая девушка и многие парни с радостью стали подстилками для него. Блондинистые, выжженные волосы, подстрижен под маллет, хах, у Джисона он тоже раньше был, он уверен, что Ли просто подражает ему, убогий. На переносице изящного носа красуется почти заживший порез, кто-то видимо сделал ему замечание за неподобающее поведение в притоне, Хан уверен, что Ликс там постоянный клиент. Блядушник для бляди, всё просто. Но больше всего внимания привлекают губы, в форме бантика, прямо как у девки, достаточно пухлые и вечно влажные из-за недающего покоя им языка. Джисон сидит так практически минуту, когда понимает, что он буквально залип на этого ублюдка, и быстро собрав свой слегка растеряный разум отвечает: —Какого хуя ты тут забыл? Кажется тебе приглашение не передавали, так что будь добр и уноси свою задницу отсюда, пока она не нашла приключения,—презрительно улыбается Джисон, и еле сдерживает себя, что-бы самому не взять это твёрдое от мышц, но всё же слегка худощавое тело за шкирку и не выкинуть со второго этажа. —Воу, полегче, хомяк, этот клуб не твоя собственность ,и я имею полное право тут находиться. Тем более, я пришёл сюда не только что-бы отдохнуть. —Меня не ебёт для чего ты пришёл, веришь? Феликс садится на соседний стул от Хана и несколько секунд сканирует его лицо взглядом, после чего говорит: —Верю,—отмахивается.—Ты много выпил?—подносит ко рту и прикусывает большой палец, ждёт ответ не отводя взгляд от Джисона ни на секунду, будто выискивая ответ в чужих глазах. —Какая разница, ты мне мать или кто, что б я отчитывался перед тобой?—Джисон начинает закипать. Мало того, что Феликс решил испортить торжество в честь него, так ещё и вводит в непонятный ступор своим поведением и странными вопросами. Ему это совершенно не нравится. Хану в голову приходят некомфортные мысли, переживания, что-то не так, но что именно ему мешают понять три бокала достаточно крепкого пива, которые он влил в себя заранее. Но, Джисон ведь не боится его, к чему вообще нервы. Или всё же... Они так и сидят, сверля друг друга взглядом, оба опъянены—один алкоголем, а второй чем-то, что Джисону не удаётся познать. —Три бокала пива,—Джисон первый не выдерживает этого молчания, резко давая ответ, только лишь-бы тот перестал проделывать в нём дыру.—Всё? Я утолил твой интерес? Отъебись теперь, я не хочу портить себе вечер мыслями о твоём присутствии. —Не о том волнуешься,—тихо, лишь себе под нос говорит Феликс, чтобы Хан не услышал, но тот улавливает правым ухом какой-то бубнёж. —Что сказал? —Говорю,я сюда пришёл для беседы, так сказать, обсудить наши рабочие отношения,—улыбка на лице Феликса красивая, кто его не знает сказал бы, что она излучает дружелюбие, но Джисон прекрасно понимает, что этот ублюдок не будет дружбу предлагать. —Какие рабочие отношения? Ты угараешь что-ли?—Хан в оцепенении сидит. Надо бы ещё выпить. Феликс кусает губу, и будто прочитав волшебным образом мысли Джисона, поднимает указательный палец вверх как-бы говоря “подожди минутку”, и отходит к другому концу барной стойки, где бармен обслуживает двух девушек. Джисон хлопает своими круглыми глазами и смотрит, как Феликс что-то говорит Сынмину, показывая пальцем в сторону недоумевающего Джисона. Сынмин смотрит, кивает и через минуту наблюдения за этой картиной Хан видит идущего к нему, улыбающегося Ли с двумя бокалами пива. —Я не буду пить с тобой, зря тратился,—резко говорит Джисон, на что Ли только хмыкает да глаза слегка закатывает. —Да ладно тебе, побудь паинькой, Джисон, я ведь к тебе с миром пришёл, несмотря на то, что я проиграл впервые за четыре года. А мог бы где-то в подворотне разбить твоё красивое личико об не очень красивую стену,— настрой Ли буквально на секунду изменился, что к счастью для него самого осталось незамеченым для Хана. Ох, как сложно держать себя в руках. —Очень мило с твоей стороны, как же мне тебя отблагодарить за такое милосердие по отношению ко мне?—дерзит Хан забирая бокал, и делая несколько больших глотков. Даа, домой он трезвый уже точно не попадёт. Феликс наблюдает за уже мало что соображающим Ханом, и не может сдержать широкой улыбки. Кто же так спокойно вливает в себя алкоголь находясь бок о бок с врагом. Когда Феликс только начал вливаться в общество нелегальных гонщиков ему пощастливилось встретить прекрасного человека, который сам предложил стать его так называемым в тех кругах наставником. Чан за плечами имел немало опыта, он знал с чем столкнётся в будущем на тот момент ещё совсем зелёный, считай с нулевым опытом парень. Полиция, наркотики, стычки между группами, обо всём он был обязан рассказать юному Феликсу, и сделать из него того, перед кем и на колени не стыдно будет встать. И у него получилось. Сейчас весь тот авторитет, который он имеет, все навыки, которые он освоил—это заслуга Чана. Но а что имеет Хан? Нормального наставника? Нет. Опыт решения проблемных вопросов с блюстителями закона? Тоже нет. Авторитет? Ну допустим, ему повезло сегодня ,и он сам это понимает. Но он всё так и остался тем потеряным и неуверенным в себе парнем, который приехал на свой первый заезд, и сидя на своём железном коне ,пытался сдерживать дрожь всего тела от посторонних, даже через чур унижающих взглядов, будто говорящих “тебе тут не место“. Феликс заметил его сразу, ему было весело наблюдать за новым мясом. И он ждал того момента, когда фальшиво-сильная личность, которую вырастил Джисон, начнёт перекрывать трусливую внутренность. Сейчас он скрывает всю ту неуверенность под толстым слоем липовой и чрезмеренной самоуверенности. И за этим даже весело наблюдать, видеть на его лице все личностные переживания, что оголяет алкоголь. Хочется сокрушить, унизить и растоптать, и кто Феликс такой, чтобы отказывать себе в самых сокровенных желаниях. От всех этих мыслей голова кругом идёт и жар пробирает всё тело, но сейчас нужно держать голову холодной и не дать спуску самому себе слишком рано. Потерпеть немного. Первый блин комом не будет, он уверен. —Да хватит тебе, Джисон,—скалится Феликс. Он смотрит на свой бокал, уровень пива в котором не уменьшился ни на сантиметр,—у меня к тебе и правда предложение. Хочу, чтобы мы забыли всю ту вражду, что была между нами и просто начать наши отношения с чистого листа. Короче говоря—предлагаю дружбу, что ду... Феликсу не даёт договорить резко закашливающийся Хан, который в тот самый момент душевно-братской речи Ликса как раз пил. Что там говорил Хан? Не будет он предлагать дружбу? Он и сейчас в это не верит, но тогда какого чёрта творит это недоразуменее сидящее рядом. Что он тут вообще устроил. Уже хорошо опъянённый мозг Джисона просто не может нормально грузить ту информацию, которую получает из внешнего мира. Он поворачивает голову в сторону Ли и сталкивается снова с тем самым изучающим взглядом, который иногда косится слегка вниз, туда, где рука держит уже почти пустой бокал крепкого алкоголя. Четвёртый. —Ты, блять, издеваешься что-ли? Феликс, я не понимаю,что происходит в твоей тупой голове, но какая к чертям собачим дружба?? Тебе напомнить твоё блядское отношение ко мне? А я напомню,—Хан уже не может сдерживаться, расслабленный разум перестаёт сдерживать эмоции, что скопились и относились только к одному человеку. К тому, кто не давал покоя все два года, к тому, кто из-за своей золотой короны не считал других за людей, а в особенности его, парня, который несмотря на то, что практически всегда был один, без должной поддержки от близких людей в любых своих начинаниях, смог поднять себя сам, практически без чьей-либо помощи. —Я напомню тебе о том, как после моей первой победы в заезде, когда я обогнал Сонхуна, ты подошёл ко мне, и сказал то, что чего-то большего, чем эта сопливая, ничего не значущая победа мне не светит. О, а когда я решил присоединиться первый раз на вашу очередную тусовку в честь ТВОЕЙ победы, ты буквально вышвырнул меня из клуба говоря о том, что моё место где-нибудь под дешёвым баром рядом с прожигающими своё и так ничтожное существование, огрызками общества. Я всё помню, Феликс, не потому, что я хочу этого, но к сожалению мой мозг запоминает всё то дерьмо, что мне делают. Обжигающая речь, ворошащая проклятые воспоминания, которые засели в молодом, израненном сердце , вызывает непрошенные слёзы, которые скапливаются в уголках глаз Джисона. Сморгнув их как можно быстрее, чтобы сидящий напротив их не заметил, он понимает, тот заметил. Но в глазах его он видит неужели...сожаление? Глубоко в душе засел тот самый паренёк, ещё малой и ничего непонимающий Хан, который всегда хотел похвалы, внимания и уважения. Но когда спустя несколько неудачных опытов в попытках налаживания отношений с королём дорог—Ли Феликсом, спустя немало унизительных морально, словесных пощёчин , он понял, тактику надо менять,и становится тем, кем очень к сожалению не хотелось. Не собой. Допив и поставив на барную стойку бокал, Джисон не дожидается никаких слов от Феликса. Они ему не нужны. Он и так понимает, что видимо наговорил человеку, который его сравнивает максимум с грызуном, живущим пару лет, если повезёт, и никто рядом не чихнёт, слишком много личного. Он спрыгивает с барного стула и слегка покачивается, он выпил достаточно, чтобы расслабить тело, и слегка голову. Поправив на себе ворот кожанки, которую если честно было бы лучше снять ещё при входе сюда, ибо чувствовалась уже влажная от пота, и чужого нервотрепещущего присутствия спина, он разворачивается, делает шаг и слышит голос. —Куда ты собрался? Так просто уйдёшь? Я даже сказать тебе ничего не успел,—Феликс смотрит на чужую спину и плавно опускает взгляд ниже. Язык снова облизывает и так мокрые губы, а глаза не могут отлипнуть от бёдер в обтягивающих, чёрных джинсах. Смотря на бесспорно красивый зад, он замечает в заднем кармане предмет. Улыбается. Он знает, что это. Такое носит с собой каждый из их банды, очень помогает при разборках и внезапных стычках.Сам он сегодня его не брал, а зачем, если добыча лёгкая. Феликс молча благодарит свой гениальный мозг, ведь он сразу подсказал его хитрому хозяину, как это ему поможет. —Я иду ссать. Что-то ещё? Не хочешь мне член подержать? Хотя знаешь, не стоит, уверен ты уже столько держал и в руках, и во рту,—разворот полубоком, чтобы можно было увидеть лицо соперника, и улыбка лишь одним уголком губ,—и в своей грязной заднице, что боюсь в твоё тело въелось столько болячек, что ни один доктор мира тебя не спасёт от гниения заживо. Стук каблуков массивных ботинок расстворяется в уже слишком осточертевшей музыке. Вся эта атмосфера сейчас лишняя. Ему нужна другая, где есть мебель, на которую можно лечь; свет, не слишком яркий, и не слишком тёмный, спокойный; тишина, где будут слышны одни единственные звуки, отравляющие одного, но дающие самый настоящий кайф другому. Феликс больше не может, время платить по счетам пришло. Взглядом находит менеджера клуба—молодая девушка лет двацати шести, миниатюрная брюнетка, которая уже очень долго пытается охмурить молодую звезду, но к её великому сожалению она не во вкусе Ликса. Он подходит к ней слегка приобнимая за талию и дарит ей сооблазняющую ухмылку. Как и было ожидаемо та не отводит зачарованнвый взгляд от прекрасного лица. Феликс что-то ей говорит, на что та мило улыбается и несколько раз кивает. Ликс оставляет лёгкий, ничего не значащий для него поцелуй на слегка пухлых губках девушки ,и словестно поблагодарив, идёт обратно к бару, берёт свой полный бокал, кидает ещё один довольный взгляд на уже опустевший на стойке и не может не закатить глаза, но выпустить довольный смешок. Ну каков дурак. Он поднимается по лестнице клуба, иногда отталкивая мешающие пьяные тела . Пусть катятся, летят вниз головой, похуй, ему ничего не будет, уже проверено. На втором этаже находятся VIP-комнаты с левой стороны, и если пройти дальше по этажу, по счастливой случайности именно там находятся туалеты. Феликс остановился у двери одной из комнат. Время пришло. —Блять, Джисон, соберись, какого хрена ты так разошёлся,—парень бьёт себя мокрыми от воды ладонями по щекам и поднимает голову. В зеркале он видит внутренне разбитого парня, тёмные глаза которого выдают всю поднаготную. Он уже не плачет, но блеск от выпитого даёт понять, что он точно не совсем здраво мыслит. Щёки и подбородок окутал румянец, но это выглядит очень привлекательно, Джисону нравится. Этот вечер должен был быть особенным, счастливым по-настоящему, для него. В принципе он таким и был, пока не явился дьявол его жизни. Он не может понять, что именно ему нужно от него, для чего был затеян этот бессмысленный разговор, какую выгоду Феликс получил. Хватит, Джисон останавливает поток своих мыслей, голова болит от них, почему мы не можем просто по щелчку пальца очистить всё непрошенное, лезущее в наш разум, так ведь жилось бы намного легче... Сделав глубокий вдох и выдохнув, он покидает туалет, чтобы спустится и вызвать такси домой, сам он не поведёт, попросит Сынмина пригнать ему завтра мотоцикл. Дома он нужен живым. Выйдя из тёмного коридора к VIP-комнатам, он видит стоящего в слегка напряжённой позе Феликса возле одной из них. Джисон делает вид, что ему всё равно на то, что тот прождал его здесь непонятно зачем ,и хочет быстрее спуститься на первый этаж, что бы наконец-то покинуть это злосчастное место. Он уже подошёл к ступенькам, когда на его запястье появляется рука, которая достаточно сильно обхватывает и тянет на себя одурманеное тело. —Джисон, не уходи, пожалуйста, я правда хочу решить нашу проблему. Нашу общую проблему,—буквально умоляющий голос раздаётся у уха Джисона. Почему он так близко? Хан не понимает, не ощущает прикосновения горячей ладони, слегка придерживающей за талию, чтобы если вдруг он решит рвануть вниз, схватить, и уже силой затянуть это непослушное тело в комнату. Джисон медленно поворачивает голову и встречается лицом к лицу с Феликсом, буквально нос к носу. Он тяжело сглатывает, круглые карие глаза бегают по всему лицу и задерживаются на несколько секунд на губах. Манящие. Взгляд поднимается снова, а кошачьи, с хитринкой глаза напротив так и не сдвинулись, заметив ту нервозность, которая уже полностью разбила стены, которые Хан возводил годами, чтобы спрятать ту старую версию его личности. Он уже одной ногой в ловушке. —Хорошо,— грызун зашёл, клетка захлопнулась. —Спасибо тебе,—он отпускает талию Хана, но за запястье держит так же, только слегка ослабляя хватку. Дёргает ручку двери и открывает,—проходи. Хан осторожно заходит в комнату с легка мрачноватым светом, хотя нормальный человек скорее назвал бы его интимным, но про какой интим может быть речь, когда рядом с Ханом он. Комната в чёрно-бордовых тонах выглядит изысканно. Возле двух стен, напротив друг друга, стоят два дивана, кожаные, гранатового цвета, и на первый взгляд очень даже удобные. Обычно здесь проходят деловые встречи, важные люди, работники известных фирм часто обсуждают с хозяином клуба возможности проведения мероприятий, а так же иногда это место превращается в угол разврата, похоти и грязи. Сынишки богатых отцов, любители присунуть свой член в любую дырку, хозяйка которой несомненно скажет “да”, любят посещать такие места. Но что делает здесь он сам. Ответ появляется тогда, когда дверь за спиной закрывается, и слышится звук проворачивающегося замка. Замок? Зачем замок? —Феликс..— Хан резко поворачивается ,и чуть-ли не падает когда смотрит на него. Что с ним? Глаза будто из обычных карих превратились в чёрные дыры,—Феликс, зачем ты запер дверь, мы же просто поговорить пришли. —Не бойся, Хан-и, мы поговорим, и я наглядно объясню тебе, что происходит с теми персонами, которые вдруг решили унизить меня, окунуть прилюдно лицом в грязь,—обычно низкий, грубоватый голос резко превратился в сладкий, шипящий, будто змей-искуситель заманивал к себе. —Если ты, ублюдок, решил меня убить, то боюсь выбрал неподходящее место, слишком много свидетелей,—пытается сдерживать панику Хан, и не смеет отвести взгляд от этого психа. —Поверь, ты будешь умолять меня убить тебя, но я не такой, уж слишком ты милый, чтобы отправлять тебя гнить в канаву,—Феликс делает шаг вперёд, на что Хан отходит назад. Ликсу нужно сделать главное—добраться до заднего кармана джинс Хана,—ты мне вот что лучше скажи...,как там дела у Джуна? Не скучает он один дома? Думаю это сложно после работы проводить почти каждый вечер дома одному, пока его любимый шляется непонятно где,—Феликс решил ослабить сосредоточенность Хана шокирующим вопросом,—Ну скажи мне Хан-и, под скольких ты лёг, под сколькими прогибался и стонал, пока твой Джун готовил ужин и ожидал тебя в вашем любовном гнёздышке? Хан бледнеет на глазах, тот пьяный румянец, который был буквально секунду назад, резко исчез. Откуда он знает про Джуна? Джисон никому из группы в принципе не рассказывал о своей личной жизни. Зачем, если она на то и личная, чтобы оставаться в тайне от посторонних. И с чего эта блядь решила, что Хан трахается со всеми подряд. Хан познакомился с Джуном год назад. Это был обычный день, когда он шёл с магазина зимой. Было скользко и Хан увидел, как впереди него спешил куда-то молодой парень, он сразу понял—студент, его будто не заботило то, что ходить нужно желательно пингвинчиком, чтобы не переломать себе все конечности. В итоге его спешки он упал, и получил растяжение лодыжки. Подойдя к упавшему парню Джисон будто оцепенел, идеальные черты лица заворожили, и он даже забыл на мгновения, что хотел помочь, но проморгавшись, с горем пополам, ведь пока пытался поднять парня немного выше ростом его самого, чуть сам не упал. Он довёл его до ближайшей скамейки и вызвал скорую. После того случая они сначала просто дружили месяц, на дольше не хватило самого Джисона, уж слишком сильно билось его сердце при виде него, и слишком часто вставал член, ведь мысли о том, как Хан бы разлаживал это изящное тело на всех возможных поверхностях не давали ему покоя. Съехались они довольно быстро и не пожалели. Так и живут уже долгое время душа в душу. Джун единственный человек в его жизни, который полюбил искренне, и поддерживает во всех его интересах. —Закрой свой грязный рот, уёбок!—Хан буквально налетает на Феликса ударяя его затылком о дверь так, что тот теряется на пару секунд, но после глупо улыбается,— Ты уже совсем мозгом поехал? Не смей своим грязным ртом даже имя его выговаривать. Съебись от двери, пока я не приложил твою наглую рожу об неё. Разговор окончен,— отрезает Хан, но видит, что Феликс даже не собирается отходить. —Ты совершил ошибку, Хан Джисон, интересно, как отреагирует твой любимый, когда ты вернёшься домой в непрезентабельном состоянии?—опустив руки и сжав их в кулаки спрашивает Ликс. —Ты блять о чём? —Об этом,—отвечает Ликс ,и с кулака с размаху заезжает по правой щеке Хана. Тот и так не стоял на ногах твёрдо, а от удара буквально отлетел на пол. Подойдя к пытавшемуся встать на ноги Хану, Ликс наклоняется, и хочет взять его за ворот куртки, как неожиданно получает удар по берцовой кости ногой в тяжёлом ботинке. Опешив, он хватается за ногу быстро потирая её, пытаясь унять болезненные ощущения. В это время Хан поднимается, и решает ответить Феликсу тем же, с правого кулака наносит удар по лицу, но из-за плывущих образов от выпитого, он немного промахивается, и лишь слегка задевает лицо Феликса. —Тупорылая пьяница,— разражается низким смехом Феликс, и не теряя больше ни секунды с ноги бьёт тому в живот. Хан сгибается буквально пополам, у него ощущение, что он сейчас выблюет не только всю жидкость, что в нём, но и некоторые органы. Феликс хватает Джисона и разворачивает к себе спиной доводя до дивана, и кидает на подлокотник так, чтобы пах лежал на нём, а зад был оттопырен к верху. Тянется к заднему карману, и достаёт нож. Нож-бабочка, серебристого цвета, с металлической рукояткой, в которой полностью скрывается клинок. Механизм устроен так, что одним нажатием пальца, находящегося на рукоятке, остриё вонзится в кожу. Феликс снова смеётся, уже точно будто псих, но рядом с Джисоном ему нравится таким быть. Он держит лежащего Хана за шею левой рукой, и приставляет к горлу того рукоятку ножа. —Давай так, Хан-и, ты мне не мешаешь исполнять задуманое, а в благодарность я оставляю тебя в живых,—будто мурчит ,всё приближаясь к уху Джисона, Феликс. Но в ответ получает резкое брыканье и снова, блять, снова удар по берцовой кости. Феликс вспыхивает нанося молниеносный, тяжёлый удар по голове Хана, после которого тот кажется отключился на минуту. В себя Хан приходит от ощущения того, что со шлёвок на джинсах почти что срывают кожаный ремень. Руки перехватывают за спиной и ремень затягивают на запястьях. —Вот так лучше, дорогуша, меньше дёргаться будешь,—говорит слегка запыхавшийся Феликс и осматривает то, с чем он сегодня будет развлекаться. Красивое тело с тонкой, будто женской талией лежит, такое беззащитное и будто кричащее, давай, сделай со мной то, что ты желаешь. Упругий зад так и напрашивается на крепкий член Феликса, и он не будет с ним нежничать, только не с Джисоном. Подобрав нож, который он выкинул чтобы отключить Хана, Феликс снова приставляет его к горлу того и медленно говорит, так, чтобы опешевший, дрожащий Хан всё уловил. —Говорю один раз, не поймёшь—выпускаю лезвие. Сейчас я буду драть тебя, как последнюю суку с течкой, без смазки, без защиты, и только в твоих интересах быть расслабленным. Мой член то выдержит, если ты попытаешься сжаться, а вот твоя задница вряд-ли. И не смей помереть в процессе, трахать труп в мои планы не входило. А теперь, дорогой мой Хан-и, скажи, ты всё понял?—потираясь лицом о спину Джисона словно кот, Феликс ожидает ответа. Хан лежит со связанными руками и не может понять, как он дошёл до этого. Он лежит обездвиженный, под своим главным врагом, с приставленным к горлу собственным ножом и просто ожидает чего? Что его сейчас изнасилуют? Вау. Много дерьма было в его жизни, но чтобы дошло до такого...Он хочет остаться в живых, очень. Глаза снова предательски наливаются слезами, но нет, даже в такой ситуации он не будет показывать слабость этому дьяволу. Ничего, это ведь не будет длиться вечность? Правда ведь? А жить ему есть ради кого. Только примет после всего, что с ним произойдёт обратно его дорогой, самый драгоценный Джун. А нужно ли будет это всё самому Хану...ответа нет, зато прямо сейчас нужно дать ответ тому, от кого зависит его собственная жизнь. Он пытается выровнять голос и отвечает тихое: —Да. Я тебя понял. —Умница какая,—хмыкает Феликс и убирает нож от горла Хана,—не волнуйся, я всего-лишь преподам тебе небольшой урок. И ты запомнишь его навсегда. Феликс уже все губы искусал от дикого желания наконец уже засунуть член в эту узкую дырку, а он уверен, ни один член там ещё не побывал, но все те слова про то, что Хан прогибался под другими нужны были для того, чтобы задеть эго этого несносного паренька. Он проводит напряжёнными руками по талии через слои одежды, и думает, что хорошо было бы снять её и насладится тёплым, дрожащим телом сполна, но сейчас уже не время, может потом...в следующий раз. Ликс улыбается похотливо своим мыслям проводя ладонями ниже, дойдя до бёдер, обхватив ягодицы и с силой сжав, от чего Хан тяжело задышал. —Малыш, тебя ведь никто ещё так не касался, я прав?— в ответ молчание.—Можешь не отвечать, я рад, что буду первым у тебя. Слышится всхлип. Джисон не выдержал, слёзы сами полились из глаз от унизительного положения в котором он оказался. Отвратительные руки лапают его, насыщают и удовлевторяют желания их хозяина. —Тихо тихо, не плачь, слёзы не помогут,—пальцы Феликса проворно пролазят к ширинке джинс, сначала расстегнув пуговицу, а затем, потянув собачку на молнии вниз, он срывает с Хана джинсы. Он облизывает глазами ягодицы Джисона, что предстают перед его лицом, обтянутые черным нижним бельём. Член уже дико болит от напряжения, хочется освободить его от плена одежды и наконец отыметь как следует это красивое, особенное тело. Так же резко как и джинсы, он сдёргивает трусы и понимает, что если сейчас не войдёт в него, то он буквально взорвётся. —Я кое-что проверю,—мурчит он, а Хан не понимает, что тот имеет ввиду, но до него доходит, когда он вскрикивает от резко входящих в него два пальца, слегка мокроватые от слюны. Отвратительно, больно, а это ведь только пальцы, что с ним будет, когда тот начнёт вдалбливаться в него своим членом. Очередной поток слёз вытекает из глаз Джисона. Он уже заранее ненавидит своё тело, до которого после всего,что произойдёт, вряд-ли захочет дотронуться его самый дорогой человек. —Прекрасно, такой узкий, красивый и такой открытый только для меня, мне это очень льстит Джисон-и,—говорит своим бархатным голосом и вытаскивает пальцы Феликс , не удерживаясь наносит хлёсткий удар ладонью по одной из ягодиц. Хан буквально заскулил от боли, и Феликс повторил удар, слышать эти звуки настолько хорошо, что если бы не почти взорвавшийся от напряжения член, он бы выбил всю дурь из него. Посчитав, что хватит себя мучить, Феликс стягивает с себя штаны. Не очень длинный, но достаточно широкий член с сочящейся красной головкой уже давно ждёт своего момента наслаждения. Феликс берёт член за основание одной рукой, а второй держит Хана на задницу, отодвигая одну половинку в сторону, от такого вида член дёргается.Он подносит головку к девстенному входу, дотрагивается и Хан дрожит. —Будешь сжиматься, то точно умрёшь от болевого шока, расслабь булки,—смеётся с собственной игры слов Феликс, и проталкивает головку внутрь. Одновременно слышны два стона—один гортанный, громкий стон наслаждения, второй не такой громкий, слегка писклявый стон боли. У Хана ощущение будто его разрывает на две половины. Он не может расслабиться, когда Феликс не щадя его, даже сквозь возможный собственный дискомфорт продолжает входить в его нутро. Не давая передыху, Ликс вгоняет член по самые яйца наслаждаясь криками и хныканьем, что издаёт Джисон. Он начинает сразу быстро, без остановки, так, как не трахал никого, с Джисоном он отпустил себя. Никаких переживаний, этот щенок ничего не сделает. Завязанные руки Хана за спиной немного мешают, но он не отказывает себе в возможности приподнять куртку и футболку под ней, чтобы провести руками по влажной от пота спине. Не прекращая резких движений он сдавливает пальцами талию Джисона. —Чёрт, Хан-и, твоя задница создана для моего члена, тебе так не кажется?—задаёт риторический вопрос Феликс, ведь знает, тот сейчас не ответит. Он уже не слышит криков, но слышит всхлипы, у Хана истерика, от каждого толчка ощущение, будто он вот-вот потеряет сознание. На самом деле Хан был бы не против. Спустя некоторое время, Ликс ощущает, будто скольжение стало чуть легче, он высовывает не до конца член и смотрит. Кровь. Ну конечно, не порвать Джисона просто нереально. Феликс сам удивляется, что тот ещё в сознании. Он плюёт на это, загоняет снова орган на всю и возобновляет толчки, только на этот раз медленнее, глубже, он хочет прочувствовать Джисона полностью. Было б хорошо оттрахать его глотку, но не в этот раз. Вдруг Феликс вытаскивает из-под футболки и просовывает одну руку под низ. Нет. У Джисона не встал, хотя чего он ожидал, он даже простату не искал, пытаясь доставить хоть какое-нибудь удовольствие Хану. Ликс убирает руку и кладёт на одну из ягодиц. —Потерпи Хан-и, осталось совсем немного, и я тебя освобожу от оков. Но сначала,—Феликс не договаривает, он просто хватает обмотанные поясом руки Хана, дёргает на себя приподнимая его тяня на себя, и резко кусает клыками за загривок оставляя след от зубов, который будет виден точно пару дней. После отсраняется, и немного повернув свободной рукой голову Джисона в сторону, оставляет на открытых участках кожи шеи несколько розовых следов, которые уже завтра будут сиять красным цветом. Ему это нравится, он буквально заявляет права на Джисона. Продолжая удерживать слегка скулящего Хана за руки, он делает завершающие толчки, буквально бьётся яйцами об ягодицы Джисона, и с рычащим звуком изливается внутрь использованого и измождённого тела. Тишину нарушают два тяжёлых дыхания. Это закончилось. Отпуская Хана из оков своих рук ,Феликс выходит из него и видит лучшую картину: расстраханный вход Джисона с размазанной кровью возле него. А Феликс тянет уголки губ в довольной улыбке, ведь он—художник. От этого берёт дикая гордость. Надевая обратно на себя штаны, Феликс подходит к Джисону, и проверяет—живой, выдержал. Но сам не удерживается и гладит по голове Хана, как домашнюю собачку, которую поощрили за хорошее поведение. —Ты хорошо справился, Джисон, мне очень понравилось,—Феликс стоит над ним и не может оторвать глаз, он будто подсел на наркотик. Вот такой Джисон ему нравится, убитый морально, униженый с раскрытой душой и телом, и главное всё это сделал он сам. —Теперь ты понял, что я не люблю, когда меня принижают, пытаются затоптать собственную гордость. Я не люблю проигрывать. Освободив руки Хана, Феликс идёт к двери и оглядывается. Он знает, что это не последний раз. Он конечно так думал, но это было перед тем, как вытрахал душу из Джисона, но теперь нет, теперь он сделает всё, что бы Джисон ложился под него,и только под него, только теперь по собственной воле. Когда Феликс покинул комнату, настала тишина. Мёртвая. Хан лежал так не сдвинувшись ни на сантиметр. В голове пусто, он не хочет ни о чём думать. Ни о том, что он сейчас вряд-ли сможет нормально ходить, ни о том, как он теперь будет появляться на гонках или на общих сборах, и даже не думает о том, что скажет Джуну, когда попадёт домой, он даже не уверен, что хочет туда возращаться теперь. Может он пойдёт пешком, и спрыгнет с какого-нибудь моста в реку? Выкинет себя как мусор. А что, было бы хорошо для его использованного тела. Лёжа в своих раздумьях Хан не услышал стук в дверь, но услышал как она отворилась и кто-то зашёл внутрь. —Джисон...?—раздался голос Сынмин-а. Бармен опешевшим взглядом смотрел на полумёртвого парня на диване, и непроизвольно слёзы наворачивались на глаза. Он знал, что может такое случится, он не просто так предупреждал Хана, но больше слов, в тайне от Ли, сделать больше ничего не мог, он до боли боялся Феликса.—Хан-и, тебе вызвали такси, и сказали довести тебя до квартиры. Давай я помогу тебе подняться и одеться. Хан ничего не ответил, он был безвольной куклой, которую дёргали как могли за ниточки. Без воли. Сынмин дрожащими руками поднял его, и попросив держаться за себя, натянул сначала трусы, а потом и джинсы, застегнул, а ремень взял в руки. Хан держался за плечи Сынмина как калека, хотя он им и был. Разрывы ещё долго будут заживать, особенного без должного лечения. Они спустились вниз, где как ни в чём не бывало продолжалась тусовка, Джисон и забыл, что это было в его честь, что у него праздник. Выйдя на улицу, где уже стояло такси, Джисон будто почувствовав пронзительный взгляд на себе поднял тяжёлую, как камень голову, повернул и на незначительном расстоянии от него увидел Феликса. Тот стоял как ни в чём не бывало, курил сигарету, но одно изменилось точно—взгляд. Из ненавистного и презирающего он превратился в сгусток похоти. Что странно, Джисону было всё равно на это, уже всё равно. Перед тем как отвернутся и сесть в машину, он видит как Феликс проговаривает тихо, одними лишь губами:

Увидимся, Хан-и.

Джисон еле уселся в машину, сидеть безболезненно почти невозможно. Найдя более менее комфортное положение, он видит, как Сынмин садится в машину рядом, говорит адрес водителю. Когда автомобиль трогается с места и они проезжают мимо всё так же стоящего Феликса, Джисон смотрит мгновение ему в глаза, и так же тихо произносит:

Очень скоро.