Верное решение

Наблюдая за мирно спящим омегой, наслаждаясь безмятежным посапыванием на своей груди, Пака всё же одолевали некоторые сомнения. Казалось бы, с чего вдруг? Ведь ему было известно достаточно. Он прошерстил уйму сайтов, общался с омегами, вычитывал информацию, разговаривал со специалистами, в итоге опровергнув бытующее мнение, а некоторые догадки даже подтвердив. Как выяснилось, течка имеет скорее психологический аспект, нежели физиологический. Любой альфа, как многие ошибочно утверждают, тут как раз только навредит. Омега в этот период наиболее раним и беззащитен. Он действует на инстинктах, но не как бы удовлетвориться, а скорее создать семью. Им движет стремление открыться любимому альфе, а не первому встречному. И как бы не прельщали новые тенденции, веяния и свободные отношения, для внутренних ничего не изменилось. Поэтому изнасиловать омегу в таком состоянии возможно. Даже порвать. Как только омега чувствует опасность, организм переходит в режим заморозки. Он отключается. Течка прекращается. И омега становится полностью беспомощным. И совершенно другое происходит, если альфа нравится и омега чувствует вовлеченность. Организм расслабляется, становится более податливым и это играет почти решающую роль, для тех, кто всё же связал свою жизнь с человеком. Омеги, что не нашли альфу, не нашли соулмейта, истинного. А полюбили обычного человека. Как раз в данном случае, лучше действовать без растяжки. Некоторые омеги даже хихикали над вопросами Чимина, понимая к чему тот готовится и всячески поощряли, говоря, что ничего страшного не произойдет, а омега потом ещё спасибо скажет. Всё это было довольно волнительно и стеснительно, но другого выхода не было. Человек, не альфа… Некоторые даже использовали игрушки, для создания эффекта сцепки. Правда, Пак на такое не решился. Потому как были и те, что ненавидели этот вид близости. Даже с альфой. Как они говорили, складывалось ощущение, что тебя сейчас разорвет. И тут не угадаешь. Были случаи. Но и здесь Чимина огорошили из другого лагеря. Были те, что связав свою жизнь с человеком, позже, таки встречали альфу. Ведь «нестандартных» пар, как они с Юнги, было вопиющее меньшинство. Во-первых, из-за того, что они бездетны. Пак встретил только одного счастливого омегу: лишь через долгих десять лет попыток и провалов, у такой пары появился долгожданный первенец. А во-вторых, Корея консервативная страна. Тут браки омеги и альфы еле-еле узаконили, все остальные связи оставив нон грата! В общем, риск был огромен. И тогда Чимин серьёзно задумался: а стоит ли оно того? Смирится ли Юнги с таким исходом? Знает ли он в принципе, что его ждёт? Или же ему просто любопытно, какого это – переспать с человеком? С одной стороны, он хотел бы, чтобы выбор омеги был осознанным, а с другой…

***

Юнги оказался довольно тактильным. И это не сказать, что не радовало. После того случая, Чимин думал, что секс приобретет нотки неловкости, но нет. Юнги тянулся, ластился, взамен не пытаясь перенять инициативу. Скорее стремился подарить нечто равноценное. Видимо, по-своему понимая и толкуя произошедшее. Восседая на Чимине и слегка покачивая бедрами, Юнги по очереди целовал губы, опаляя жарким дыханием и увлеченно ловя стоны. Будто дышал ими. Он и представить не мог, что такое в принципе возможно. От легкого, даже невесомого соприкосновения, всё томительно ныло, отдаваясь пронизывающими импульсами жара и волнующего дурмана. Тело было необычайно восприимчивым, чувственно и живо реагируя на шепот и малейшие изменения. И всё же… Опираясь руками на грудь Чимина, пробуя увеличить темп, омега в моменте зажмурился и тихо простонал, почувствовав как тело сладко содрогнулось. Он не ошибся. Каждое новое движение отзывалось восхитительно будоражащим нетерпением, давление внутри рождало сотни вспышек удовольствия. Распаляя, заставляя изнывать, умолять о большем, и одновременно ломая…Но Юнги не сдавался, он пытался уйти от ощущений. Искренне желая подарить разрядку партнеру. Он точно не помнил, кончил ли Чимин хоть раз, в голове звучал собственный скулеж и просьбы оставаться внутри… Поэтому сейчас омега пытался взять под контроль свои эмоции, старался быть благодарным, а не эгоистично брать и присваивать себе. Он, правда, старался…. Чимин заметил изменения. Манящий взор, поддернутый неприкрытым влечением, что сводил с ума, превратился в виновато-болезненный. Слабая, но довольная улыбка исчезла, на смену пришло немного нервное покусывание нижней губы. Увеличивая фрикции, омега часто хмурился, пытаясь удерживать фокус на Чимине. Было видно, что ему тяжело. Тело пробивала приятная дрожь, отчего руки ослабевали, не давая омеге более твердо опереться на Чимина. Не выдержав, Юнги сжал ладони в кулаки, опустил голову, продолжая максимально ритмично и быстро двигаться. Чимину это всё не нравилось. И даже напрягало. - Маленький! Эй..! В ответ на нежное, ласковое обращение, омега начал досадливо хныкать. - Юнгия! Осторожные объятия, мягкий, успокаивающий голос, теплые ладони, что охватывают лицо и легкие поцелуи покрывающие омегу. - Тебе не нужно что-то доказывать…. Мой маленький… Чимин словно осязает эмоции омеги. И это не поддается объяснению. Сейчас это воспринимается как данность. Как нечто совершенно естественное и даже неотъемлемое. В ответ омега лишь робко льнет ближе. - Мы можем остановиться… Юнги отрицательно качает головой, ногами обхватывая Пака за талию, надавливая пятками на ягодицы. - Ты хочешь сделать мне приятно? Кивок… Чимин любуется, всё больше утопая в этих глазах. Утопая в чувствах к этому человеку. Целуя нежно, не напирая. Давая распробовать. Позволяя расслабиться. Проводя кончиками пальцев по груди, ребрам и прижимая сильнее к своему телу, вызывая тем самым сдавленный стон в поцелуй. Чувствуя плавное, но глубокое проникновение, омега выгибается, на секунду забывая как дышать, а после прерывисто выдыхая. Совершая неторопливые, но размашистые и порой порывистые фрикции, Чимин наблюдает как Юнги всё больше срывается. Его член обильно истекает предэякулятом, но омега не позволяет к себе притронуться. Ждет. Учащенно, загнанно дышит, пытаясь насадиться ещё глубже. И Чимин дает ему это. Брови изгибаются, а из горла вырывается блаженный стон. Чимин сцеловывает капли пота, замечая, как омега подставляет шею. Метка. - Родной, любимый… - и совсем тихо, - я не могу.. Но омега будто слышит, точно так же ощущает. Поворачивает голову, притягивая к себе и языком, совершенно бесстыдно проводит от ключицы, проходя по шее, скуле и заканчивая виском. Странно, но это не чувствуется чем-то пошлым. Чимин понимает, что для омеги это скорее поддержка, проявление заботы. И пусть своеобразно, но искренне. А последующая самая изумительная и очаровательная улыбка просто добивает. - Юнгия… Чимин закрывает глаза и точно так же отдается на волю своей бесконечной, несоизмеримо трепетной, одержимости. Одно на двоих сбитое дыхание, смазанные поцелуи, крепкие, с замиранием сердца объятия, и до одури необходимые и вожделенные движения бедер. Сумасшедший темп. Но останавливаться не хочется. Обоим. Не здесь. Не в этой жизни. - Скажи… Скажи, что тебе хорошо .. Прошу, Юнги… Губы шевелятся, но… - Пожалуйста… Заветное «да» звучит на грани слышимости, но этого достаточно, чтобы .. воспарить.. Абсолютно невероятная и нереальная легкость на столько охватывает сущность Пака, что до него не сразу доходит, что именно произошло. Он пытается отстраниться, чисто интуитивно надавливая на тазовые косточки. - Юнгия, отпусти.. Презерватив… У нас не было… Но Мин наоборот сдавливает ногами сильнее, всё так же обнимая и слегка прогибаясь. Жмурясь, не поддаваясь. Сжимая внутри до темных пятен перед глазами. Чимин окончательно приходит в себя, замечая на животе белесые разводы. Сопротивление бесполезно. Проглядел. Ласково оглаживая ягодицы, проходясь по позвоночнику, замечает, как постепенно хватка ослабевает. - Прости… Сиплый голос заставляет вздрогнуть и изумленно уставится на Мина. - Я думал, мне показалось. Юнги прокашливается: - Это только первые два дня.. раньше было.. Потом постоянно.. Сам не ожидал… И вновь Чимин слышит пристыженное: - Прости.. А Пак может только улыбаться и зачарованно смотреть. Глупо наверно, но ему радостно уже от того, что Юнги смог хоть немного отпустить себя. - Почему так смотришь? – вопрос звучит смущенно, но в голосе явно прослеживаются нотки недовольства такого родного бурчания. - Как? - Будто сметаны наелся.. - Я скучал. Юнги вопросительно изогнул бровь. - По твоему голосу. По словам. Ужасно скучал, - и Чимин заливисто, счастливо смеется.

***

Принятие решения, само по себе, не является чем-то неподъемным. Скорее, осознание потери, разделение жизни на «до» и «после» .. Преимущественно это и заставляет испытывать неподдельный страх. Однако, мы зачастую выбираем именно то, что нам дорого. За малым исключением. Ведь есть те, для кого ошибка является не просто погрешностью, а справедливость - не просто принцип жизни. В их случае – это неизбежность. Стоя под душем, прокручивая события последней недели, Юнги всё же пришлось признать одну неутешительную истину: нужно заканчивать. Он слишком увлекся. Не мудрено. Чимин ни разу не дал и малейшего повода усомниться в своём отношении. В том, что уважает и ценит Юнги. И для последнего это непривычно и удивительно одновременно. Омега всегда знал и понимал, что у каждого свои предпочтения в сексе и относился к этому спокойно. Однако были вещи, которые он искренне не понимал и не признавал. Например, желание партнёра видеть на нем женскую одежду.. Или, упаси Бог, женское белье. От мыслей Юнги передернуло. Когда Тхвэ впервые ЗАСТАВИЛ это сделать, Юнги хотел сквозь землю провалиться. И правда, он до сих пор не понимает: если тебе нравится женские вещи, так найди девушку. Зачем тебе парень? Юнги в такие моменты чувствовал лишь унижение и необъятных размеров стыд. Он ПАРЕНЬ! черт возьми. Хотелось кричать, но … Юнги был слеп и пытался сохранить уже тогда обреченные отношения. Он был на столько поглощен желанием угодить, что оправдывал любую грубость. Его рвали из-за элементарного нежелания брать в рот – он списывал на страсть; отсутствие естественной смазки – своей же непригодностью и непонятными капризами. Юнги горестно хмыкает. Так просто смотреть со стороны и давать советы, а когда это касается тебя, кажется, что всё иначе. Что именно у тебя всё по-другому. И твой партнер – просто ошибся и он изменится. Он станет лучше. Нужно только потерпеть. Ещё немного. Чимин же показал, что терпеть не надо, нужно разговаривать, слышать и заботиться. Вернее: ТЕБЯ должны слышать, с ТОБОЙ разговаривать и о ТЕБЕ заботиться. Использовать – это не про отношения, это не про пару. И понимание, бьет ещё больней. Потому как Юнги не рассчитывал, не думал, что всё получится именно так. Омега оборачивает вокруг бедер полотенце и выходит, направляясь в спальню. После течки Юнги привык и обвыкся к минималистическому стилю младшего. Ему даже нравилось. Никаких вычурных деталей или явного стремления выказать свой статус. Омеге было комфортно и уютно в этой квартире. По-настоящему бесценно. Он чувствовал себя дома. Даже не так. Он невольно начал воспринимать это место своим домом, а это не входило в его планы. И пугало. Каждый раз, когда он видел уставшего Чимина, что возвращался с работы. Каждое его опоздание на встречу. Каждая ночь без Чимина, а на утро лишь сообщение с извинениями… Хотя, нет.. К чему лукавить? Не это было основной причиной. Всё было намного прозаичнее. Омега переводит взгляд на прикроватный столик. Билет в один конец. Нью-Йорк. Он может собой гордится. Он смог! Он добился! Только почему-то волнение не даёт нормально вздохнуть. Тиски сжимают всё сильнее. Но Юнги не привыкать, он… крупно вздрагивает, когда слышит звук электронного ключа. Закрывает глаза, а в следующее мгновение на лице расцветает мягкая улыбка. Сегодня Чимин освободился пораньше. Значит у них есть ещё немного времени. Бегом Юнги одевает длинную футболку Чимина и с порога ныряет в крепкие и такие любимые объятия. - Я тоже скучал, маленький, - этот нежный бархатный голос он никогда не забудет. Он не обещает себе, он просто знает. Юнги с закрытыми глазами может воспроизвести лицо Чимина. Но он их открывает и раз за разом не может отвести взгляд. Внимательно, даже пронзительно разглядывает с особым трепетом и восхищением, на грани, будто впитывает: - Красивый, - прикосновение ладони к лицу. - Ты сегодня… необычный, - Чимин непринужденно и ласково улыбается, но в глазах чувствуется толика подозрительности. Омега был отзывчивым, но сам редко проявлял инициативу. Поэтому такие знаки внимания были нечастыми и расценивались на вес золота. На это Юнги лишь ещё шире улыбается. - Раздевайся. Я приготовил небольшой сюрприз. И правда, когда Чимин заходит в гостиную, его взору открывается комната украшенная десятками зажженных свечей. Приятный теплый свет окутывает, создавая романтическую атмосферу. - Ты переставил мебель? - ехидно хмыкает Пак. - Это всё, что ты заметил? – ворчливо. А всё дело в том, что Юнги действительно передвинул небольшой столик ближе к панорамному окну, постелив мягкий коврик и найдя неизвестно где, невысокие сидушки. - Нет, я всё замечаю, - Чимин нежно привлекает к себе омегу, целуя в висок, - это очень красиво… И неожиданно. По какому поводу праздник? - Всё потом, - немного смущенно улыбается Юнги, - уверен, ты голоден. Для начала поешь. Чимин садится за импровизированный стол, а омега начинает за ним ухаживать, накладывая в тарелку любимые блюда последнего. А после, палочками захватывая небольшие кусочки, подносит к лицу. Попробовав кусочек жареной курочки с рисом, Чимин удовлетворенно мычит, берясь сразу за второй. - Очень вкусно! Мин лишь беззаботно смеётся и кажется сейчас лопнет от неподдельного чувства благодарности, ценности и нужности другому человеку. За всё то, что Чимин дал ему и дает… - Ты лучший! Это божественно! Чимин ближе притягивает к себе Юнги, приобнимая за талию. Омега с удовольствием поддается, будто только этого и ждал, укладывая голову на грудь. - Сам-то не хочешь поесть? – самый мелодичный, самый дорогой и нежный шепот откликается сердечным ритмом. Пак хватает палочками кусочек и отправляет в рот несопротивляющемуся омеге. А тот млеет от внимания. И это кажется таким правильным. Мин крепче обнимает, с наслаждением вдыхая аромат своего мужчины. Они много говорят, обсуждают последние новости, встречи с друзьями. Пак всё это время то целует, то просто перебирает волосы на голове Юнги, а последний тихо мурлычет, время от времени отвечая или комментируя некоторые мысли. Омега чувствует умиротворенность и на время забывает о том, о самом главном, в чем должен признаться, ровно до тех пор пока Чимин не заговаривает о будущем: - Знаешь, перед началом нового проекта, хочу съездить с тобой в Bukhansan National Park. На следующей неделе. Как тебе? Омега слегка вздрагивает, но молчит. - Юнги? Глубокий вздох и… - Я выиграл, - легкие поглаживания, что ощущал на себе Мин, прекращаются. Рука замирает. Мин поднимает голову, слегка отстраняясь, лучезарно улыбаясь, - Чимин, я выиграл! Меня приглашают на выставку в Нью-Йорк! Моя собственная выставка, представляешь? Там будут коллекционеры, журналисты! Юнги на столько окрылен, смотрит с таким воодушевлением, а напротив видит лишь растерянность. Становится неловко. - Чимин, ты не рад? - Рад, - спешит уверить, - я правда рад, но Юнги… … в этот момент кажется, что рушится душа. Мечты, ожидания, вера… Всё летит в бездну. Пак оглаживает щеку омеги и прикасается к губам. Поцелуй отчаянно нежный, но главное, он получает не менее искренний ответ, а значит есть надежда. - Юнги, а как же мы? Мин всё так же открыто смотрит, улыбаясь. - Останемся друзьями? – с какой-то даже деткой наивностью. И это… бесит! Чимин поднимается. - Друзьями? Ты это серьёзно? - А что не так? Пак смотрит и поверить не может. После того, что было? С тем, что он чувствует? За что? В душе ураган из раздражения вперемешку с разочарованием. Отводит взгляд, словно догадавшись, ещё раз осматриваясь. Наконец-то замечая уже приготовленный чемодан. Это не хило отрезвляет. - Это всё, - глаза в глаза, - это всё ради чего было? Зачем? - Чимин, - омега поднимается следом, прикасается к плечу, слегка сминая, заглядывая в глаза, ища поддержки, - ты мне дорог. Правда. Даже слишком. Но ты же понимаешь, что на расстоянии нет будущего. И наши отношения… - омега опускает взгляд так и не найдя отклика. Тяжело вздыхает и отходит, - Мне даже сложно назвать это отношениями. Сложно в принципе что-то обозначить, зная что у этого изначально не было будущего. Мы просто… помогли друг другу.. так бывает… - Что? - в ответ омега чувствует как его плечи сильно сжимают, а в глазах напротив полыхает гнев, - Что ты сказал!? Помогли!? В смысле? Это всё.. Это была игра для тебя.. развлечение?! Типа…, я не знаю… Нашёл того, с кем можно отвлечься!? Повысить самооценку? Юнги, ты в своём уме? - Не ори на меня, - сдержанно, бесстрастно, вырываясь из тисков, - Чего ты хочешь? Скажи. Долго и счастливо? Так ответь – как ты себе это представляешь? - Мы вместе. Этого достаточно. Смех, негромкий, хриплый, ехидный.. будто ядом пропитанный. - Правда? Мы вместе, - последнее коверкает, - в качестве кого, Чимин? Как ты будешь меня представлять? Вечный парень? Любовник? Или ты будешь меня от всех прятать, чтоб не так стыдно было? Я хочу нормальной семьи! Хочу быть значимым! Слышишь? Хочу семью, хочу! А ты хоть представляешь, какого будет мне, а? Как я буду себя чувствовать, когда каждый раз, каждый гребаный раз буду ощущать липкие взгляды и шепот за спиной: шлюха, подстилка, он с ним из-за денег, пустышка… - Хватит! - Да разве? Но именно на это ты меня обрекаешь своим лестным предложением и этим ребяческим «вместе», - а дальше негромко и даже мучительно, будто вырывает живьем, слова, что произносит, - Я устал, Чимин. Устал быть сильным. Я хочу защиты, а ты… ты так и остался ... ребенком. Запрещенный приём. Тяжело. Господи, как же тяжело. Сердце трескается, ткани рвутся. Ты это чувствуешь. Так ярко. Оно обливается кровью, заживо умирая в агонии. Хочется вывернуться наизнанку. Но Чимин лишь мягко оседает на пол. Ведь Юнги прав. Во всем, прав…Сердце рассыпается.. и кровавыми ошметками бесшумно осыпается, превращаясь в пыль. Юнги разворачивается, уходит в спальню, переодевается, а когда подходит к двери, видит Чимина, что стоит на коленях с опущенной головой. Юнги не подходит, не пытается успокоить. Хотя безумно хочется. Прикоснуться, пройтись по волосам и сказать, что всё будет хорошо. Но лишь отводит взгляд, одевает пальто и тихо закрывает дверь. Он безусловно верит, что это верное решение. Для них обоих. Чимин найдёт своё счастье, а он найдёт себя в искусстве. А может, если повезет, встретит альфу. Своего истинного.

***

Десять лет назад. …. Парень сидел на подоконнике, вполоборота развернувшись к окну. Весна вступала в свои права. Зелень раскрывалась изумрудными листочками, а цветы, что посажены рядом с больницей, на клумбе, распускались потрясающей палитрой цветов. Веселое щебетание птиц переливами отзывалось в душе. Юнги был уверен, там, во дворе во всю благоухает природа, зазывая и искушая нарушить запрет. И таки выбежать на улицу. Он пока не знал как это сделать. Но был уверен, что именно так всё происходит. Омега был практически слеп. Но так хотел жить дальше.. Верить.. - Блять, заебали! Ничего я не буду! Юнги вздрагивает от высокого выкрика, что отбивался от стен здания стационара. А в это время с другой стороны коридора, на инвалидной коляске едет парень, отмахиваясь от помощи и всем своим видом показывая ненависть и непринятие происходящего. - Чимин, ты должен постараться… - Ради чего? - парень с раздражением вглядывается в лицо отца, - Ты слышал что они сказали! Я теперь навсегда останусь в этой гребанной коляске! Ущербным! Ненавижу! - Не правда, - голос старшего был спокойным и даже смиренным. Отец пытался достучаться, - врачи говорят, что шанс есть, просто нужно постараться! - Постараться?! - взвыл парнишка, - постараться?! Ты хоть представляешь что происходит с моим телом, когда я просто пытаюсь встать на ноги! Это больно!! Будто по иголкам ходишь. Оно всё болит!!!! - Но ты чувствуешь! - Не беси меня своими дебильными надеждами! Хватит! Оставь меня! - Сын…. - Я сказал оставь меня! Юнги услышал подъезжающую коляску, наблюдая некий расплывчатый образ. А так же тяжелое, рваное дыхание. - Че вылупился!? Инвалида никогда не видел? Чисто интуитивно Юнги понял, что обращаются к нему. - Да вот почудилось, будто свинья визжала, - задумчиво проронил Мин. - Чего? - Пак даже опешил от такой наглости. - Не знаешь, кого так режут? Аж уши заложило. - Да тебе жить надоело! - Так это ты? Ммм.. И что же ты сделаешь? Догнать - не догонишь. Ах да, только ныть будешь. Жаль остальных пациентов. Небось, каждый день приходится слышать твои истеричные вопли.. За время обмена любезностями, Пак успел заметить нестандартную реакцию: парень словно не может его рассмотреть. И переведя взгляд на окно, Чимин усмехается: - Кишка тонка мне угрожать! Сам часами смотришь на стену напротив. Я хотя бы вижу! А ты и шагу не пройдёшь, сдохнешь без посторонней помощи! Тут же наблюдая некую растерянность и неверие. Юнги разворачивается к окну, пытаясь разглядеть, зная наперед, что ничего не увидит. За спиной слыша злорадный хохот. Так и началось их знакомство. И каждодневные перепалки. Казалось, они ненавидели друг друга как могут ненавидеть только заклятые враги. Ежедневно пациенты слышали высокий ор одного и тихий, въедливый сарказм другого. Но после некоторых выговоров пациентов и безмолвного укора одной аджумы, что подверглась серьёзному недугу, Чимин стал тише. Он не был глупым. Научился сдерживаться, потому что реально походил на местную истеричку. Как следствие, они грызли глотки максимально тихо и бесшумно. Плевались желчью и злобой с поразительным постоянством, при том, что Чимин всегда мог использовать лифт и передвигаться по другому корпусу, чтобы добраться до реабилитационного отделения. Да, поразительно, но он таки стал посещать процедуры. С другой стороны, Юнги точно так же мог, не сидеть на подоконнике именно у того окна, ведь его палата была в другом крыле. Но как же? А последнее слово? Ведь их битвы, не на жизнь а на смерть, временами переходили в недельные конфронтации. Они даже начали переписываться в одной из соцсетей. Потому как порой Чимин слишком уставал и ноги гудели, а Юнги не всегда мог просто прохаживаться по коридорам. Ему действительно нужна была помощь. Ею была медсестра. Добрая и милая девушка, но она ходила по сменам, поэтому… Поэтому переписка в помощь. Да и время можно было урвать, чтобы придумать как можно более искусный и язвительный ответ! В один из таких дней, Юнги смог выпросить вывести его на свежий воздух. Хотя бы на полчаса. Доктор, что наблюдал Мина, тепло улыбнувшись, кивнул в знак согласия и медсестра поспешила выполнить просьбу такого милого и доброго парнишки. Которому хотелось помочь, но к сожалению операция, что так нужна была, стоила немалых денег. И казалось, омега свыкся. В конце-концов, он не был слеп на сто процентов, однако в противовес никто не давал оптимистических прогнозов. Отпустив медсестру и пообещав, что будет максимально осторожен, Юнги удобно расположился в тенистой беседке, что с трех сторон была закрыта от чужих глаз ветками деревьев и небольшими кустиками. Возможно, именно это и сыграло свою роль. Так как в тот момент, когда Юнги окончательно расслабился, слегка улыбнувшись, подставив лицо ласкам ветра и свежему воздуху, услышал знаковое: - Отвали! И тут же поморщился. Ну, вот без него никак, да? Переведя взгляд, он лишь по очертаниям понял, что Чимин отталкивает кого-то. Но это явно не медперсонал. - Я сам. Мне не нужна помощь! - Чимин, ты не выедешь на коляске. У тебя не хватит сил, ты же понимаешь. Ты слишком слаб. У тебя не получится. Над тобой только смеяться будут, ты этого хочешь? Твои капризы уже надоедают. Только и знаешь, что всех напрягать. Просто дай, я тебя вывезу и всё. Весь разговор отдавался каким-то отвратным и мерзким чувством превосходства над Паком. - Я сказал – отстань! Это был крик. Но не капризный, а уничиженный и просящий. Раздавленный. Чимин сдерживался до последнего, сжимая в кулаках ткань больничной одежды на коленях. Юнги так и представлял эти побелевшие костяшки. Хотя никогда даже не то, что не видел, но и не прикасался к Паку. Человек ушел, оставив парнишку наедине с собой. И надо отдать должное. Последний старался выехать из какой-то то ли ямки, то ли выемки. Пыхтел, сопел, но не сдавался и у него таки получилось. А дальше случилось, то что Юнги никак не ожидал. Чимин подъехал с другой стороны беседки и .. горько заплакал. Юнги поначалу стушевался от происходящего. Не смотря на гонор и некую стервозность, Пак всегда казался более сильным, но видимо и у него был свой лимит душевных сил. Тогда Мин и не выдержал. Он поднялся и направился к Чимину. Услышав рядом движение, Пак замер и как можно быстрее стал вытирать слезы, дабы не пасть ещё ниже. Но когда увидел нарушителя его спокойствия, то даже выдохнул. - Неужели принцессу выпустили из башни? Хотелось более дерзко, но голос сел от слез и получилось жалостливо и даже переживательно. Юнги лишь хмыкнул. - То-то я смотрю, от счастья слезы льешь. Не знал, что так влюблен в меня. Жаль, очень жаль, что Юнги так и не увидел, как щеки Пака стали пунцовыми, а сам он казалось сейчас сгорит от стыда. Не услышав ответа, Юнги заулыбался ещё шире: - Что язык отсох или голос пропал от радости? - Что за бред? Да кому ты слепой и беспомощный такой нужен? Я тут… Я сам смогу.. Я… Юнги не увидел, скорее почувствовал: Чимин сейчас опять сорвется. Он подошел вплотную и присел рядом. Чимин вновь вытирал слезы, пытаясь как можно тише всхлипывать. - Я не хотел обидеть. Тут красивый парк, не хочешь прогуляться? Мягкий, немного взволнованный, с хрипотцой, голос. Пак даже слегка опешил от нежности, что лилась из этого, как он всегда считал, грязного рта. Но предложение принял. И это… был самый счастливый день в его жизни. Пак после и сам удивлялся, что не считал унижением просить помощь у Юнги. Может потому что они оба были не полноценными? А может потому, что на самом деле Юнги чувствовал: все выпады, требования и показная враждебность шли не от злобной натуры, а от сумасшедшего одиночества. Не от нежелания принимать жалость, а от элементарной потребности в человеческом тепле, дружбе и поддержке. Когда делают не - на, отвали, только не ори, а потому что по-настоящему заботятся и любят. Случайная прогулка в корне изменила их отношения. Да, они ещё переговаривались и порой доходило до ссор и шипения в голосе, но это совершенно отличалось от того, что было раньше. Чимин специально предложил Юнги свою палату в качестве бесплатного лицезрения природы. Там, как утверждал сам Пак, и окно шире и вид лучше. Юнги ничего не оставалось как поверить. Плюс, Чимину разрешали открывать окно, будучи в одиночестве, а значит и чаще можно было вздохнуть полной грудью. Ощутить мир, жизнь вокруг. Мин, в ответ, окутал Пака заботой. Ведь он младше. А Юнги, пусть и омега, всё-таки хен и должен присматривать за своим тонсеном. Старше… именно это и стало его роком и наказанием. Его личный дамоклов меч. Всё закончилось, когда однажды Чимину приснился кошмар и он уговорил Юнги остаться в палате. Первые отличные касания. Первые объятия. Юнги нервничал, а Паку было самое то. То, что врач прописал. Он не хотел выпускать Юнги из своих уже достаточно сильных рук. Он должен всегда быть рядом. Разнежено улыбаясь и утыкаясь в шею хена, Чимин был уверен – это навсегда. Так и засыпая с довольной моськой, ощущая трогательные, до трепета в сердце, поглаживания по спине. А наутро… Чимин тяжело просыпался, еле-еле разлепляя веки, слыша отголоски разговора. А открыв глаза, начал испуганно озираться. Родители пришли слишком рано. Не нужно быть гением, чтобы понять, что они увидели. Два парня, лежащие в обнимку. Пусть и одетые и без всякой пошлости. Но всё же.. Юнги что-то говорил, кланяясь, при этом выглядел ужасно подавленным, а потом перевел взгляд и в его глазах вспыхнула надежда. Крохотная искорка на ответную поддержку, но Чимин лишь поджал ноги ближе и опустил в страхе глаза. Услышав сдавленный вздох и последующее: - Простите, это моя вина. Я виноват. Я не смел.. не имел права. Простите.. А в голосе дрожь и слезы. Пак резко вскидывает голову и распахивает глаза. Хен плачет. Чимин не успевает среагировать. Юнги уже выходит из палаты. - Хен.. – еле слышно, - Хен! Более громко: - Юнги! - Чимини, успокойся! - До чего довел мальчика, - сокрушенно причитает мама, а Чимин….. Внутри раздрай, безысходность и удушающее чувство потери. Чего-то настолько гадкого и чудовищно низменного.. ПРЕДАТЕЛЬСТВО! Он только что отказался от хена. Он бросил его. Оставил на растерзание.. Нет! - Юнги! Чимин действует на инстинктах и ему совершенно плевать как он сейчас выглядит. Поднимается на ноги и бежит. Ему кажется, что ещё немного он догонит, остановит. Вымолит прощение! Но на деле он делает всего несколько шагов и валится на пол. Благо, его подхватывают руки отца. Чимин вырывается, из горла слышны рыдания, он тянет руки.. туда, где хен, где тот, кто ему безгранично дорог.. Кто… - Мы увезем тебя отсюда. Не переживай. Что он тебе сказал? Это всё обман, мой мальчик. - Обман, - шепотом. Ты должен быть взрослым. Должен отвечать за свои слова. Будущее компании в твоих руках. Ты наследник. Он выезжает из палаты полностью одетым и улыбчивым. Благодарит персонал, который удивленно смотрит вслед. Даже с водителем ведет себя максимально вежливо, от чего бедный Йонг закашливается, неверяще поглядывая на хозяина. Он справится. Он должен. Ведь обещал родителям, за маленькую услугу – полностью оплатить лечение хена. А потом он вернется. Поглядывая на окна больницы, через тонированное стекло, находя нужное, он клятвенно обещает: - Я найду тебя, хен! Верь мне! Я справлюсь и обязательно найду тебя! … Удар, еще один… Бойцовский мешок раскачивается из стороны в сторону. Прямой, боковой, с разворота… Кажется, Чимин здесь всю ночь. Выбивает дурь, как говорил отец. Но сейчас он пытается забыться. Ноги безбожно болят от силы нанесения ударов. Боксерский мешок, кажется скоро сам сдастся под таким натиском, но нет. Бинты на руках давно в крови. Зал стал отдушиной. Где можно не скрывать свои чувства… От самоистязания Чимина спасает звук пролетающего самолета. Он поднимает голову и вглядываясь в небо, видит след от полета. Не выдерживает. Обхватывает мешок и опускается, всё так же наблюдая за движением железной птицы. Не улетай… Возьми меня с собой….