Аморальность

В кафе « Снежинка » нарастала устрашающая атмосфера. Марат понимал,что его пацаны и он сам поступили не по-пацански. Воровать видак и рубить бабло на чужом — это неправильно. Зачем он слушал Вову? Если б Марат не согласился с идеей брата,то сидел бы дома, жив-здоров, а не сидел в злополучном кафе, оставшись наедине с Ромой Коликом,что пребывал в бешенстве. — Ты, блять, хоть понимаешь, что вы сделали? - В кафе эхом разносится разъяренный голос. Колик подходит все ближе, а Марат крепче сжимает видак в своих дрожащих руках. — Это предательство. - Роман стоит прямо над младшим и ловит на себе испуганный взгляд. — А знаешь что делают с предателями? - надменно насмехаясь, спрашивает старший и резко выхватывает видеомагнитофон из рук Маратки. — Отвечай. - заставляет тот, хватая Марата за подбородок свободной рукой и сильно сжимает челюсть младшего. В ответ слышно лишь мычание от сильной боли. Марат поднимает свои руки, чтоб оттолкнуть от себя страшего. Глупые попытки выбраться.. Но Рома вцепился в него словно хищник. Магнитофон отлетел в сторону. Плевать на него. Колик перехватывает обе руки младшего, освобождая наконец больную челюсть Марата. — Отвечай, сученок! - кричит тот, сжимая кисти рук до посинения. — Пиздюлей дают? - шепчет младший и прячет глаза от страха. — Неправильно! Их либо отшивают так, что даже чушпаны перестают здороваться, либо ебут, как суку последнюю. — Рома.. - испуганно шепчет Марат, когда старший приближается к его шее слишком близко. Слишком интимно. Слишком.. В глазах Ромы читается похоть, злоба, он скалит зубы, вот вот готовясь броситься на Марата, словно голодное животное. Марат утолит его голод. В этот момент Марат понял, что нужно бежать. Роман жесток и безжалостен, младший знал это не по наслышке. Суворов, выдернув руки из крепкой хватки, бросается к выходу. Колик, срываясь с места, бежит вслед за ним, точно охотник за испуганной ланью. Колик настигает младшего прямо у входа и бешенно вцепившись в хрупкую талию, тащит на себя. Прижимает все его тело к себе, пока тот барахтается в его руках, словно птица в лапах кота. Сжимает чужое тело под вопли и плачь. — Отпусти-и-и! Отпусти меня! — Марат пытался высвободиться из крепкой хватки, избивая локтями, ногами, но все было тщетно. Его, словно котенка, поволокли за шкирку красной олимпийки в подсобку и бросили на диван. — Рома! - Удар в скулу прилетает со скоростью света, Марату остается лишь сплевывать кровь и пачкать свою олимпийку, пока Колик вцепился в его шею острыми зубами. Оставит метку. Кровавую метку. — Рома, пожалуйста! - Марат плачет, а старшему нравиться. — Ро-.. — и прилетает пощечина. Нежную кожу словно обожгло. Снизу слышны всхлипы. Марат пытается спрятать лицо, но старший вновь хватает его за подбородок, поворачивая к себе. — Плачь. - приказывает. Ошарашенные глазки младшего уставились на Колика, а он лишь усмехается. — Посмотрите на него.. Какой же ты жалкий. — Отъебись! - Вновь удар по лицу. Старший наседает на Марата сверху, наклоняясь прямо к уху. — Не смей мне перечить. - Шепот Колика отдает жаром, тело Адидаса осыпается мурашками и тот замолкает, потому что его сжирает дикий страх. Слышен звон пряжки ремня. Рома туго-туго застегивает запястья Адидаса кожей ремня и заламывает их над головой. Младший, кажется понимает, что от него хочет Колик. Ебучий магнитофон того не стоил. Он ему и не нужен. Ему нужен лишь Марат. — Плачь. - Вновь приказывает и резко стягивает молнию красной олимпийки. Заползает под кофту ледяными руками, чувствует, как сильно бьётся сердце младшего и хищно улыбается. Член Ромы уже давно затвердел, ибо плачущий Марат и чувство чужого страха — слишком возбуждает. В сторону отлетают спортивки мальчишки вместе с нижним бельем. Суворов кричит, умоляет остановится, но его не слышат. Роман спускает свои брюки до колен с нижним бельем. Рывком раздвигает бедра младшего,пододвигая ближе к себе. Впивается в чужие, соленые от слез губы, подавляет болезненный стон. Отрывается от губ, входя в Марата крупной головкой. — Рома! — вскрикнул Марат и разрыдался, как шавка последняя. — Пожалуйста.. - еле дыша, умоляет. — Заткнись! — резкий, грубый шлепок по заднице и старший резко входит, рызрывая стенки ануса. Рома безумно голоден. Он вошел в Марата полностью, доходя до упора. Изнутри вытекала алая жидкость. Порвал? Ничего страшного. Марат рыдает так громко, что старший просто сходит с ума. Он вцепился в губы мальчишки, подавляя рыдания на несколько секунд. По краснеющим щекам Суворова бесконечно текли дорожки слез, которые впитывались в красный диван. Роман продолжает безжалостно вдалбливаться, заставляя Марата надрывать горло, кричать, рыдать, стонать и прогибаться, как шлюха из порнокассет. Трахать младшего, входить до упора, вколачивать хрупкое тельце в диван и вытирать слезы с лица Суворова грубыми руками — утоление голода. Рома грубо вколачивается, оставляет бордовые засосы на теле парня. Царапает бедра, талию, разрывая кожу. Он не может насытиться. Рваные движения, распластанное тело на диване, внутри так приятно тесно, горячо и мокро. Невероятно. Кровь стекает, пачкая диван, но старший продолжает драть Марата как последнюю сучку, пока тот непрерывно ревет и умоляет остановиться. Колик поглощает Суворова безжалостно, безумно. Не оставляя ничего живого внутри и снаружи. Наконец, он изливается белой жидкостью в тельце мальчишки. Сперма вперемешку с кровью стекают на пол. Униженный, изнасилованный, заплаканный Марат лежал на диване, смотря в потолок глазами-стекляшками. Сперма вытекала вместе с кровью, слезы вытекали из красных,опухших глаз — Чудесная картина. Так и хотелось повторить все вновь. Вновь поступить также аморально, как недавно. Вновь услышать мольбы и плачь. Вновь ощутить тесноту. Вновь изливаться в чужое нутро. Колик наклонился к виску младшего, оставляя мимолетный поцелуй, а дальше начал спускаться ниже и ниже, выцеловывая на торсе Марата букву « А ». — Аморальность.