Мы были птицами...

      Прокопенко появился на работе как всегда первым, если не считать Ингу и Дубина. Проходя к своему кабинету и не вглядываясь он поздоровался с Димой и Гром. — Привет ударной команде! — Дубин поднял голову и осмотрелся. — Здравствуйте, Фёдор Иванович, но я здесь один. — Один? — Прокопенко остановился, оглядел зал как будто не поверил услышанному и сказал: — О! И правда. Опаздывает что-ли? Ладно, ты сиди работай я ей сейчас наберу.       Заперевшись у себя в кабинете он достал телефон и набрал номер майора. — Алло, Ингрид? А где ты, солнце давно встало, а тебя нет… Всё в порядке? — Да, Фёдор Иваныч, я тут в больнице… — Что? Опять не здоровиться? Снова где-то поранилась? — Гром не успела договорить, как Прокопенко сразу спохватился собираясь уже сорваться с кабинета в любую клинику города. — Называй адрес! — Нет, тут на Молчанова напали ночью, я со Стриженовым, жду пока скажут, как прошла операция, на мне ни царапины. — Фух, напугала, мать! Что там с Карлом Марковичем? Какие прогнозы? Выкарабкается? — Надеюсь. Его сильно избили сейчас оперируют, пытаются перекрыть очаги паренхиматозного кровотечения. Фёдор Иванович, если вы не против я на сегодня отгул возьму? У меня и так накоплены дни и… — Ладно, можешь не объяснять, не чужие же люди. Только смс-ку скинь, когда с Молчановым ситуация стабилизируется. — Так точно. Спасибо. Извините, что сразу не догадалась позвонить. Замоталась с утра пораньше. Стриженова тут поддерживаю, он сам не свой от шока, да и я, чего греха таить, немного прихуе… Удивлена. — Ты ему передай, что Молчанов крепкий малый, его таким не проймёшь. В своё время работая судмедэкспертом он не один раз подобное пережил. Всё-таки писать заключения обличающие виновных опасно, потом перешёл на патологоанатома и поспокойнее стало, да и времена устаканились. Так что пущай Максим раньше времени не раскисает, Карл Маркович ещё его переживёт. — Я обязательно передам. Как там Дубин? Всё ещё притопывает ни свет ни заря? — Да, вот и сегодня я пришёл а он тут как тут. Подумал, что ты на работу пришла и впустила его, у тебя же у единственной кроме меня и уборщицы ключи есть. Спрашивается: Как он тогда сюда попал? — С хитринкой в голосе спрашивает Прокопенко, догадываясь об ответе. — Когда я поняла, что он не успокоится пока раньше меня приходить не начнёт, выдала запасные на всякий случай, чтобы на улице не торчал. Надеюсь, вы не против. — Ну, он вроде надёжный малый, но я бы предпочёл знать о подобном заранее, а не опосля. А вы с ним, кстати, чего поссорились? — Заискивающе спросил начальник. — Откуда такие выводы? — Резкость и резвость ответа вопросом на вопрос обычно говорила о том, что Прокопенко метко попал в цель. Прямо в «Булзай», «в яблочко», прямо не человек, а снайпер: Прокопенко Фёдор Иванович. — Ингуш, я на зрение пока ещё не жаловался и не собираюсь. — С той стороны послышался тяжёлый выдох. — Да так, ничего серьёзного. Просто меня как всегда занесло, а он столкнулся с реальностью, она как известно имеет жёсткий хук. Вот и не выдержал мальчик, позже на этой почве почти истерику устроил у меня дома, насколько его обычная холодность это позволяет. Глазами молнии метал, мол: ты действуешь неправильно, не по уставу. Всё в таком духе. Вы меня знаете, я терпеть не могу тех про кого можно сказать, что он или она «Кисейная барышня». Вот от него этим понятием разит прям, но паренёк толковый, наберётся опыту и можно выпускать в свободное плаванье. — Опять проблемы с гневом? Записать тебя к Игнатову? — Нееее. Мне этого мозгоправа, и за глаза и за уши хватило. Неприятный он какой-то. — Он мастер своего дела, а это главное. Заставлять не буду, пока повода не дашь. Начнёшь снова буянить я тебя запишу так и знай, он у меня на быстром наборе. — Со смешинкой в голосе сказал он. — Я же не психически больная… — С той стороны резко воцарилось молчание. — Хотя, кто знает? — С усталым смешком подытожила она. — У вас с тётей Леной всё путём? — Как всегда замечательно, а приходи сегодня на ужин, а? — Предложил Прокопенко. — Нет, сегодня не могу никак. Дела. — Ингрид быстро и не задумываясь отказалась, обычно это говорило о том, что она говорит правду. — А чего так? Свидание? — Уже было обрадовался шеф. — Со Стриженовым? — Нет. — Она подумала и решила перестраховаться. — Не с ним. — Оооо! А вот тут поподробней, пожалуйста. — Прокопенко хлопнул в ладоши, прижимая телефон ухом к плечу, довольно разогревая ладони трением. — Не могу, Фёдор Иванович. Сама не знаю, как всё обернётся. — Мальчонка хоть хорош? — Гром на вопрос только фыркнула, отвечая только спустя минуту размышлений. — Парень, как парень. Скромный и застенчивый. Напрямую он не обозначал цель и причину приглашения, но я же майор, догадалась, а вот мотив мне пока не понятен. Мало ли пытается моим положением в органах воспользоваться? — Оставь эту паранойю, Гром. Если будешь так о каждом встречном думать, никогда своего счастья не сыщешь. — Фёдор не видел, но догадывался, что Гром сейчас делает. — И не надо глазки закатывать, я серьёзно. — Всё-то вы меня хорошо знаете, Фёдор Иванович. Ладно, я допускаю такую вероятность, что он не в работе моей заинтересован, а во мне, но было бы на что внимание своё обращать, а так… — Так! Отставить упаднические настроения! Мы мужчины не такой простой народ, как вам девушкам порой кажется. — Исключение из правил, только подтверждает правило. Как в случае с вами и тётей Леной. Редкость. — Ой, много ты понимаешь-то в правилах и мужчинах. Сейчас с работы не выгнать, в студенчестве: с учёбы. Из комнаты не вылазила. У тебя опыта ноль! — Зато я отлично разбираюсь в людях в целом. По долгу службы обязана разбираться. — Ну, раз ему не отказала значит зацепил чем-то. Ладушки, не буду на тебя налегать. Дело Молчанова, кому поручили? — Тем, кто ближе всего расположен к его району. Смс-кой могу прислать информацию. — Попрошу на нас перенаправить, всё-таки наш коллега. Мы должны сами разобраться. — Как скажете, только я не возьмусь… — Тебе и не предлагаю. Боюсь, ты от преступника только лепёшку оставишь, если словишь его. — Гром хмыкнула. Оставить лепёшку она могла бы только в случае очередной мото-аварии, где она окончательно расшибётся став… Ну, скорее паштетом. — Я наверное пойду, мне тут помочь надо… До связи, Фёдор Иванович. — Что и требовалось доказать! Опять увиливаешь, ладно, Ингуш, передай Стриженову мою поддержку. — Прокопенко повесил трубку.              «Вот забавное выражение «повесить трубку», вешать уже давным-давно нечего, стационарные телефоны давно не актуальны, а выражение продолжает жить и быть обиходным.» Фёдор задумался о чём-то мимолётном и поднялся из-за стола поставить чайник.       Заварил хороший кофе, который позволял себе в исключительных случаях, так как в его возрасте нужно было себя беречь. Да и не только в возрасте, он давно бросил все плохие привычки ради Лены, даже матом уже неактивно пользовался. Лена и так всегда волновалась за его здоровье при исполнении должностных обязанностей поэтому настояла хотя бы на здоровом образе жизни, чтобы исключить из уравнения разные болячки из-за пагубного влияния никотина, кофеина и алкоголя. Алкоголь и кофеин он себе позволял в редких случаях, а вот курить бросил ещё когда жена забеременела, только вот ребёнка потеряли, но к привычке возвращаться не стал. При выкидыше выкурил последнюю сигарету в своей жизни и всё, бросил. Теперь табак всякий раз напоминал ему об утрате родной дочки, однако приёмная дочь, иронично, курила. Фёдор никогда не призывал её бросить, лишь мельком упоминал о вреде курения, но относился с пониманием. Детство она провела в обществе вечно смолящих милиционеров и шпаны. Собственный отец курил, дядя Юра курил, он сам тоже, пока не начал ходить со спичкой в зубах первое время таким образом сдерживаясь. Ингрид не курила при Ленке, чтобы та не волновалась, да и при Фёдоре редко себе это позволяла. Неловко ей было, это по глазам видно. Федя вообще знал об этой пагубной привычке уже очень давно, как-то раз в подростковом возрасте спалил как она со Смирновым в переулке смолит. Этот её и научил как оказалось, Фёдор не постеснялся с Юркой на эту тему пообщаться, но оба сошлись на том, что Грому старшему об этом знать не обязательно, только скандал закатит да отношения с дочерью окончательно испортит. Ингрид по словам Смирнова, курила только под его чутким присмотром и более нигде, баловалась да и только. Прокопенко догадывался почему именно Инга решилась на это и почему всё чаще околачивалась вокруг его коллеги, да и сам Константин начал с сомнением поглядывать на Смирнова. При всём этом и Гром и Федя знали, что Юра из-за истории с его младшей сестрой Ириной ни за что не допустит, чтобы привязанность Ингрид перешла во взаимную симпатию и что-то большее. Все делали вид, что ничего не происходит и всё нормально. Пускали на самотёк. После похорон отца Ингрид стала курить чаще, но всегда качественно заметала следы, так что даже внимательная Лена ничего не заподозрила, а он лишь догадывался. Прокопенко всегда хотел взять на себя роль отца, а сейчас ему импонировала идея стать дедом, но Ингрид к этому не стремилась. Вернее обманывала себя, потому что Федя замечал, как трепетно она относилась к ребятишкам в парке или на очередном месте преступления, где такие становились свидетелями или просто были очевидцами. Она умела находить с ними общий язык, умела успокаивать и веселить. В такие моменты он мог представить каким замечательным родителем она могла стать, если только найдёт себе надёжного партнёра, которого найти и не пыталась.       Дубин же Прокопенычу напоминал его в молодости, он тоже выглядел, как барашек на заклание на фоне грозного представителя семейства Гром. Но Фёдор научился стоять за себя и Димку этому мастерству он тоже научит. Заварив вторую кружку и открыв дверь он позвал: — Димка, а ну, подь сюды! — Дубин встрепенулся за столом так сильно, что на пол полетели листы из папки с файлами. — Ой! Да, минуточку, Фёдор Иванович! Только соберу тут. — Прокопенко посмотрел на юнца поднимающего бумаги и неодобрительно цыкнул, но со снисхождением покачал головой. Через минуту, как и сказал, Дима настороженно зашёл в кабинет с таким испугом на лице, как-будто его сейчас будут ругать и винить в чём-то почём зря. — Нервишки не в порядке, или ты что-то натворил? — Поинтересовался с улыбкой на лице начальник. — Н-нет. Я ничего такого не делал. — Дубин замялся на месте. — А чего тогда такой зашуганный заходишь? — Фёдор протягивает руку в сторону стула с фразой: — Присаживайся, кофе пей. Разговор есть. — По поводу? — Дима садится на предложенный стул и прикладывает руки к горячей чашке. — Гром, конечно же. Вижу вы как-то в последнее время реже взаимодействуете… — Дубин начал было уже оправдываться, но взмах руки его остановил. Прокопенко садится за свой дубовый стол. — Её версию я слышал, какова твоя? Что такого произошло, что ты от неё отстранился? — Я клялся ей не рассказывать… — Пробубнил парень. — Мне-то ты можешь, я о её методах поболе твоего знаю. Сам с Громом работал, когда тот жив ещё был. — Громом? Отцом её что-ли? — Прокопенко кивнул. — Да, я с ним в своё время тоже намучился. Тот ещё фрукт, но другом был. И замечательным полицейским тоже. Все дела до конца доводил не зная продыху. Это у неё в Константина Игоревича такое же рвение и методы. Только она всё равно не дотягивает до безумств своего батьки. — Ну, я… Стал свидетелем её допросов. — Фёдор кивнул и махнул рукой, чтобы Дубин продолжал рассказ. — Мне даже дурно в какой-то момент стало. Разве ж так можно? — Тут ты конечно же прав: Нельзя, но когда выбор стоит поймать преступника или бумажки сидеть заполнять, понятно, что такие своевольные люди как Громы выберут. Я вот по сравнению всегда тюфяком был, никогда не лез напролом, не мухлевал и не подкидывал улик. И правильно делал конечно, половину таких пересажали давно или поубивали, но раскрываемость у меня была ниже среднего, поэтому в пару с Громом и поставили. Я его сдерживал, а он меня тормошил. Хороший вышел тандем, вот и в тебе я вижу этот потенциал. У вас хорошее партнёрство может получится. Если постараться понять и найти рычажки воздействия. Громы как сложный механизм всегда работали, руку надо набить и всё получится. Я тебе помочь могу. Объяснить, что да как, если ты желаешь конечно. — Прокопенко с вызовом оглядел парнишку. — Я хочу, просто… — Снова замялся он обрывая мысль на полуслове. — Просто? — Что если у меня не получится? Она замечательный педагог и наставник, я никого такого активного на службе ещё не видел, но я новичок и в академии вообще не верили, что я на этой работе больше недели продержусь… — Увереннее надо быть. Неделя уже прошла и даже больше, а ты всё ещё здесь. Я вот в тебе уверен, Инга в тебе тоже уверена, как ни крути. Я это точно знаю. Иначе на тебя она бы и минуты своего времени не потратила. Думаешь, я в первый раз к ней пытаюсь кого-то приставить? — Дубин, неуверенно пожал плечами. — Не в первый, а тут она даже сама инициативу проявила к тебе. Это Знак! При чём очень и очень хороший. — Паренёк кивнул и спросил: — Тогда с чего начнём, Сенсей? — Называть начальника он так не хотел, стеснялся, но как-то само вырвалось. — Вооот, уже другое дело. Только Сен-Сей это учитель, а мы же не хотим, чтобы об этом обучении узнала Гром, поэтому предлагаю быть не «учеником и учителем», а бандой! Якудза например. Поэтому зови меня, как босса японской мафии: Оябун. — Дима с сомнением посмотрел на начальника. — Может не стоит? Как-то это странно и неуместно. — Он потер шею, а Прокопенко хитро посмотрел на него, нравилось ему подчинённых смущать и тормошить. — Давай-давай, не стесняйся. Мы же наедине. Я разрешаю. — Хорошо. Оя-бун… — От слова раскатавшегося по языку стало чрезмерно весело, однако свою улыбку он постарался сдержать. В уме плясали чёртики, которые кричали ему созвучные слова, а сам Фёдор Иванович смотрел на это со стороны зная, что именно происходит в голове у подчинённого. — Что и требовалось доказать… — Тихо пробурчал в усы Прокопеныч. — Кофе пей остынет и слушай значит, что я тебе расскажу…       Дубин послушался приказа и начал пить кофе прилежно выслушивая наставления начальника и иногда вставляя свои пять копеек.

***

      Стрелков и его команда пожаловала с утра пораньше и Евгений Борисович заметил, как подозрительно Дубин общается с Прокопенко. Ситуация его заинтересовала, плюс в поле зрения не попала главная проблема и ударная сила всего отделения: Ингрид Громова, вроде так звали, а это уже подозрительно. Опять наверное замыслила за его спиной расследовать дело связанное с Чумным или вторым линчевателем. Хотя второго было не жалко отдать, он бы даже это предпочёл. Потому что, если с первым было хоть что-то понятно и были какие-никакие вводные по типу: роста, веса и мотивов (Благодаря всё той же Гром, что многое успела подметить пока ещё была задействована в расследовании.), то вот второй псих был вообще под огромным и жирным знаком вопроса. Ни свидетелей, ни внешности, ни ДНК, ни тем более понимания как и почему он занимается своей активностью. Сперва подумали, что это Чумной ушёл в подполье и поменял «Modus Operandi», что маловероятно, но всё-таки считается возможным. Однако преступный почерк вообще не совпадал, помимо того, что новые жертвы не были медийными личностями совершавшими свои бесчинства на обозрение всех окружающих, так ещё и сами убийства были за кадром. Метод умерщвления кардинально отличался и выделялся своей жестокостью даже на фоне сожжения заживо. Из общего списка жертв получалось, что благосклонно расправились только с Исаевой, которая умерла моментально из-за прогремевшего на весь Питер взрыва. За всё это время поймали только трёх убийц семьи Зильченко и то не Евгений их поймал, о чём начальство, конечно же, не знает. Впрочем это наоборот стало медвежьей услугой, потому что теперь начальники ломали голову по какой причине Стрелков сумел задержать за один день троих преступников, но до сих пор не подобрался к остальным двум. Евгений объяснял, что трое запустили стрим и совершили очень много ошибок поэтому выйти на их след было в разы проще, но слушать его «отговорки» никто не стал. Мол, исполняй приказ и всё тут.       Отсутствие совпадений в «образе действия» значило, что маньяки всё-таки разные, а значит и передать это дело он мог хоть той же самой Громовой. Только вот… Смерть Леонова подняла на уши начальство Стрелкова. Нехорошо, когда начинают ментов мочить, даже если плохих. Значит надо решать, и не кому попало, а ему собственной персоной. Чёрт бы побрал этот Питер! А за Дубиным надо последить, мало ли его поведение выдаст планы майора…

***

      Гром ждала пока Максим вернётся со стаканчиками кофе, за которыми сам вызвался пойти. Как раз в это время и позвонил Фёдор Иванович и ровно в момент сброса звонка вернулся Стриженов. Гром написала сообщение об участке, которое занималось расследованием нападения, а Максим привлёк к себе внимание: — Кто звонил? — Добродушно поинтересовался Макс. — Прокопенко. Спросил почему я ещё не на работе. — Так рано же ещё. — Удивился он. — Не для меня. Я обычно уже несколько часов как на работе. — Ты вообще спишь? — Я сама своего рода Стриж, Стриженов. — Пошутила Ингрид. — Это как? — А они спят в полёте, да и почти вся жизнь у них в небе. — Инга ткнула пальцем в плечо мужчины. — Давай сюда мой кофе. — Стриженов отдаёт её стаканчик. — Эспрессо без сахара? — Обижаешь. — Насупился он. — Двойной эспрессо без сахара! — Максим подмигивает и отпивает из своего. Ингрид одобрительно кивает. — Слушай, я вот вечно слышу от тебя сравнения со стрижами, что сейчас, что в тот раз с альпийским. Может тебе просто моя фамилия нравится? Так я могу поделиться. — Довольно улыбается, вопросительно задирая бровь. — Это сейчас предложение «руки и сердца?» — Максим пожимает плечами. — Боюсь, это не сработает. У меня фамилия круче. — Гром показывает ему свой язык. В этой стрессовой для обоих ситуации было приятно отвлечься на что-то простое, пускай может даже так неуместное сейчас.       Инга мерно пьёт кофе задумываясь, что только об одной фамилии она и мечтала и заранее веселилась думая об этом, так как никогда не смогла бы её оправдать, потому что она совсем не «Смирная.»       Допив кофе они выкинули стаканчики и вернулись в коридор. Там они ещё говорили о всяких пустяках, пока врач не вышел к ним: — Стриженов, вы? — Он посмотрел на мужчину. — Да. Это я. — Для пущей убедительности он встал. — Какие новости? — Операция прошла успешно. Удивительным образом крови ушло гораздо меньше, чем мы предполагали, поэтому мы справились с операцией куда быстрее. Однако в связи с травмами мужчина впал в кому. Это даже хорошо, ведь все силы уйдут на реабилитацию, так что волноваться не о чем. Мы и сами хотели его в медикаментозную кому отправить, но не пришлось. Сейчас пациент стабилизирован и ему ничего не угрожает можете сами убедиться. — Гром тут же настрочила смс в телефоне отправляя Прокопенко результат операции. — Хорошо, спасибо доктор. — Мужчина в маске кивнул и ушёл Стриженов обернулся к Гром. — Слышала? — Да. Прокопенко передавал, что Молчанов ещё тебя переживёт, видишь? Не соврал. — Меня? Это вряд-ли, мы все в семье долгожители. — Улыбаясь ответил он. Гром поднялась на ноги и протянула руку, Стриженов удивлённо подал свою и Ингрид пожала её. — Тогда, приятно познакомится. Я из семьи «не-долгожителей.» По обе линии мы не доживаем до 50-ти. — Ей казалось, что это смешно, но посерьёзневшее лицо Стриженова говорило об обратном. — Это была шутка. Ну, почти…       Гром села обратно вытирая лицо горячими ладонями. Стриженов устроился рядом. — Что-то тяготит тебя в последнее время. — Не спрашивал. Говорил сухой факт. — Может поделишься со мной? Иногда это помогает. Не всегда наверное, но может с тобой сработает? — Не знаю, Стриж. Эта жизнь всё делает чтобы меня доконать… — Устало признаётся майор. — Ты когда-нибудь ощущал вес мира на своих плечах? — Ну, может не всего мира, но груз ответственности и чужих ожиданий мне знаком. — Горько ухмыльнувшись сказал судмедэксперт. — Иные сказали бы, что оправдывать их я был не обязан, но… Они не рождались в целой династии медиков и работников морга. У меня можно сказать и выбора не было. «Родился новый работник медицины в семье, сразу понятно.» А на то, что у меня желудок слабый: «плевать, привыкнешь.» Только вот, никак не привыкну. Иной раз тошнит бывает, но я прячусь и притворяюсь, что всё хорошо. Что я давно привык и нормально справляюсь, когда вижу растерзанных людей на столе. И все вроде бы верят, только я знаю, что это всё ложь и притворство. Улыбаюсь и шучу, когда и вовсе не хочется жить. Может бросил бы, но болит «недостаточно сильно.» — А чем бы занялся? — Полюбопытствовала Гром. — Не знаю. В том-то и вся комедия. Я так упорно исполнял желания семьи, что себя не было времени узнать: Каков я? Что мне нравится? Впрочем какая теперь разница? — Стриженов сложил локти на колени и сцепил между собой пальцы. Гром положила свою ладонь поверх его рук. — Так не пойдёт. Начни себя познавать. Станет легче. Наверное. — Она отпустила его руки. — А ты как стала майором? Слышал, что ты потомственная полицейская. Отец, дед и так далее. Только у тебя мог быть выбор. — Ляпнул не подумав, как следует. — Это ты о том, что я рано осиротела и отчитываться мне было не перед кем? — Макс виновато опустил взгляд. — Раньше хотела стать врачом. — Он удивлённо воззрился на Ингрид, ему было сложно такое представить. — Да-да. Не удивляйся. Все мои близкие были в милиции, вечно попадали в передряги и ранились. Хотела научиться лечить их. Помогать оправится от травм, но… В какой-то момент оглянулась, а лечить было уже некого. Так и умирают мечтатели, осталось только карать тех, кто совершает зло… Не только ради справедливости, но и ради того чтобы меньше внутри болело от чужой безнаказанности. Чтобы преступники не прикрывались статусом и высоким положением. Горело так сильно, что в какой-то момент пришлось выбрать работу, в которой эта злоба хоть немного пригодится. Занесло пару раз. Пришлось проходить курсы по борьбе с гневом. — Вот это, я легко могу себе представить. — Со смешинками в глазах подметил Стриженов легонько толкая кулаком предплечье Инги. — Эй… Я так и обидеться могу. — Гром закатила глаза. — Или вдарить как следует, чтобы мозги на место встали. — Обидишься? Это вряд-ли, а вот во второе охотно верю. — Ингрид нравоучительно выдаёт лёгкий подзатыльник. — Ай! — Ну, как? Помогло? Это лечебный. — Могу сказать, что врач из тебя никудышный. — Потирая затылок констатировал он. — Это ты зря. Я в 15 лет человека реанимировала. — Максим улыбнулся. — Это всё шутки, уверен медицина многое потеряла, ей порой не хватает таких страстных людей, как ты. — Гром было приятно это слышать. — Я бы всё равно там не прижилась. То, где я сейчас это призвание, от которого было не отвертеться. Глупо было мечтать о чём-то другом. Обманывала себя. — Она пожимает плечами. — Вот скажи мне, ты веришь в судьбу? — Сложный вопрос. Философский. Ты можешь подумать, что я верю в неё раз смирился с тем, что стал судмедэкспертом против своей воли и не пытаюсь этого исправить, но… Я просто понял, что: Судьба и характер это разные названия одного и того же понятия. У меня просто такой характер. Но знаешь во, что я верю куда сильнее? — Не томи. — В то, что: Даже в самой худшей судьбе есть возможности для счастливых перемен! — Мудро. — Гром действительно задумалась над столь глубоким изречением. — А вот возьмём крайне гипотетическую ситуацию: Вот живёт человек думая, что его главной целью является помощь другим и не сдохнуть раньше времени, а потом оказывается, что на плечах этого несчастного ответственность, скажем… Глобальной важности. От которой не отказаться, которую не избежать потому что… — Гром тяжело дышала и руки стало потряхивать. Максим нежно перехватил ладони. — Тогда делай всё по своим правилам. Уверен, прогнуть обстоятельства под себя уж кто-кто, а ты точно сумеешь. — Я… Я не… — Начала оправдываться Гром, но Стриж её перебил. — Никогда не любил «гипотетические» разговоры. К чему лишнее притворство? Надо учиться говорить искренне, даже если это сложно. Вернее: Особенно, когда это тяжело даётся. — Он глубоко вдохнул. — Я наверное загляну к Молчанову, побуду сегодня тут пока не выгонят. — Стриженов встал перед ней. — Карл Маркович вряд-ли придёт в себя в первый же день. — Гром поднялась следом. — Зато это меня немного успокоит. Ты лучше сходи отдохни. На тебе лица нет. — Хорошо, звони мне если что. — Как раз в эту секунду пришло сообщение от Бустера, он попросил приехать на подготовку пораньше. — До встречи?       Взволнованный Максим получил двойной поцелуй по щекам и объятия Гром. — Вот же жестокая женщина… — Улыбнулся Макс. Инга на него удивлённо посмотрела. — В любви отказано, а подобные финты ушами начала устраивать. Раньше ты себе такого не позволяла. — Извини. Мне перестать? Я просто… — Хочешь, чтобы мне полегчало, я понимаю. — Мне от этого тоже немного легче. — Тут уже настала пора Максима удивляться. — Я себе подобного никогда не позволяла. Это наверное неправильно, я запуталась, но если тебе неприятно я… — В том-то и проблема. Мне это слишком приятно. Ещё немного и я не приму твоего отказа и попробую снова. — Сегодня смелость переполняла мужчину, под конец фразы он даже подмигнул и притянул Гром к себе одной рукой не применяя слишком много силы. Чтобы просто насладиться близостью, которая грела сердце и придавала сил, но не обременяла никого из них. — Ты мне очень и очень дорог… — Начала она. — «Но.» — Догадался Макс. — Но. — Подтвердила Гром. — Можешь порадоваться. У меня настолько важных людей крайне мало. Риском будет что-то менять. — Я понимаю, сам пару раз думал о том же. — Он отпустил кисть Инги, освобождая её от близости, но Ингрид не отступила. — Правда в том, что я не знаю как реагировать на твои чувства. И как стоит правильно поступить. Мы решили выбрать дружбу? Вернее я решила, ты это принял вот я и не сдерживаю больше порывов в страхе, что ты воспримешь их неправильно, но может я с этим поторопилась и это посылает не те сигналы? — Озадаченно посмотрела она в глаза мужчины задирая своё лицо и открывая вид на свои разноцветные глаза. — Посылает, но я знаю, что ты это не со зла, а наоборот в искренних попытках сделать мне приятно… Очень жаль, что мы не можем быть большим. Потому что я уверен, что сложил бы весь мир к твоим ногам… — Он смотрел прямо, без прикрас и лживости. — Бывай, Гром. — Он отошёл и направился в сторону ресепшена, чтобы узнать номер палаты двоюродного деда.       Ингрид пошла на выход села на байк и направилась домой привести себя в чувства. Пока ехала вспоминала своё первое посещение у доктора Игнатова. Прокопенко отправил её к своему знакомому психотерапевту после попытки покончить с жизнью. Тогда он помог ей разобраться в причинах совершать такое преступление над собой. О своём брате, который спас её она не упоминала, понимала, что по меньшей мере Игнатов подумает, что она сумасшедшая. После того, как она начала проявлять чрезмерную агрессивность на работе Прокопенко направил к нему чтобы разобраться во вспышках гнева, потому что она действовала радикально и чуть не избила нескольких задержанных до смерти. Игнатов научил её справляться с этим состоянием заменой слов и мыслей, считать до десяти, шутить и перенаправлять гнев на что-то неодушевлённое. Это помогало, но гнев никуда не уходил, таился в уголках сознания, может это и вылилось в Дину или это именно она стала причиной столь сложных чувств? Стоит ли обратиться к Игнатову за помощью с этими обстоятельствами? Поймёт ли? Или сдаст в специализированное учреждение? Одно она знала точно: «Если хочешь вершить правосудие, Немезида, придётся играть по моим правилам!»       Дома Гром быстро помылась, переоделась взяла пригласительный и энциклопедию по орнитологии, заехала обратно в клинику, передав книгу в руки Стриженова со словами: «Положи это на тумбу, будет чем заняться как проснётся, когда-то он сделал для меня то же самое.»       Проезжая дом Юлии Пчёлкиной на пути к Бустеру на скинутый им адрес решила закинуть ей папку Молчанова. Она журналистка, толковая, хоть и безбашенная. Разберётся, что с этим делать. Позвонив в звонок и уйдя восвояси, оставляя папку под дверью пока Юля не вышла укатила дальше. Бустер скинул адрес какого-то салона. Он уже ждал её с сумкой и пригласительным. Встретил подругу как всегда с «чеширской улыбкой» подавая руку для стандартного приветствия. — Слушай, когда ты уже этот картуз потеряешь? Ты шо, грачуешь на полставки? — Он открывает сумку. — Ты вроде симпотная баба, Гром, а наряжаешься как типичный батька! Только усов не хватает. — Буся! Давно к стоматологу не заглядывал? Так «зубная фея» тебе приём организует, не волнуйся! — Ингрид была не в настроении получать подначки со стороны старого знакомца. — Ладно-ладно, не агрись на меня, я по-братски пошутил. — А не надо с меня лахать , я этого не люблю. В чём причина такой ранней подготовки? — Ну, ты же хочешь чтобы тебя не узнали. Все процедуры маскировки требуют времени, для полноценного образа. Садись, сейчас бесовка подойдёт всё объяснит и устроит. Это та, о которой я тебе рассказывал. — Я думаю сперва надо нарядиться, чтобы потом всё не испортить. — Игнат поднял руки вверх. — Я в этом не разбираюсь. Моё дело подогнать цацки и платье с пригласительным, я это и сделал. Всё как ты любишь: Платье в пол, с рукавами-перчатками, украшения по высшему разряду, которые ты обязательно потом вернёшь. — Инга кивает. — Кто бы сомневался. Это не обязательно и ты это знаешь. Любая с руками бы оторвала. — Цыкнул он и продолжил: — А по поводу пригласительного: Мне это дорого обошлось. Ну, как бы не то что я там, с депутатами в бане отдыхал… Но попариться пришлось. — Ох, башка дырявая… — Бустер посмотрел на Гром с немым вопросом. — Мне уже и не нужен… — Чегось?! Не могла мне раньше об этом сообщить? — Если бы вспомнила сказала бы, мне этот пригласительный случайным образом достался. Ладно, я знаю кому этот приглос ещё пригодится. Можно одного из твоих ребят на адрес отправить? — Да. Чёрт с тобой, отправь, хоть выкидывать не придётся. — Ой, а платье чего такое яркое? — Спросила Гром заглядывая в сумку. — Извини, либо это, либо костюм. Не так уж и много платьев по твоим запросам, бери что дают. — Бустер пожал плечами.

***

«Ребёнок, не получивший тепла от деревни,

сожжёт её дотла, чтобы ощутить его.»

      Разумовский нервничал. Сегодня вечером ему предстоит пойти на открытие казино «Золотой Дракон» и он уже жуть как не хочет этого делать. Там будет много людей, которых… Там будет много людей, этого в принципе достаточно для того чтобы не идти. Вернее, чтобы не хотеть пойти, потому что обстоятельства вынуждают его отправиться на мероприятие. С одной стороны продвижение социальной сети, с другой лоббирование интересов города и фонда «Все Вместе» среди обогащённой элиты. Первое не было необходимым потому что в последнее время соцсеть и так раскручена из-за маньяка, второе же было почти бессмысленным: шанс, что кто-то из них согласится помочь очень маленький, но попытаться он обязан. Даже при лучшем исходе всё это меркло на фоне простого желания: Встретить среди гостей Ингрид Гром. Сергей надеялся, что был убедителен, когда просил помощи под жалким предлогом собственной безопасности. На крайний случай сама мысль о том, что Чумной Доктор мог появиться среди гостей, должна была стать мощным стимулом для майора полиции пойти на вечер богачей, которые будут выпячивать своё богатство напоказ. Сам Разумовский предпочёл пафосному наряду: самый простой чёрный костюм свободного покроя и белую рубашку, что на его вновь исхудавшем теле, казалась слишком большой. — Ты действительно выбрал самый скучный вариант из возможных? — У выхода из гардеробной стоял Олег оперевшись о дверную раму. — И зачем тебе так много шмотья, если половину из него ты ни разу не надевал и не собираешься? Вон даже ярлыки у большинства торчат. — Олег кивнул в сторону вешалок. — Это всё мне подарили модельеры в надежде, что я как медийный человек буду светиться в этих нарядах на различного рода публичных мероприятиях. — И ты решил из вредности всегда сидеть дома, чтобы тряпки пылились в гардеробной? Ты настолько жесток, что в аду для тебя найдётся персональный котёл. — Олега его шутка позабавила, но Сергей был не в настроении поэтому просто серьёзно ответил: — Нет, просто вся эта вычурность, мне не нужна. А с каких это пор ты стал разбираться в том, что модно, а что нет? Мистер: «Всегда ношу один и тот же свитер, потому что вечно мёрзну.» — С тех самых, когда тебе стало важным привлечь внимание одного такого конкретного человечка. Ради тебя стараюсь, птенчик. Вон тот фиолетовый костюм, смотрится куда лучше. — Фиолетовый? Я же не павлин! — Сергею цвет нравился, но на сегодняшнем вечере это казалось неуместным. — Павлины синие. — Поправил его Олег. — А мне этот двубортный пиджак нравится. Да и цвет тебе к лицу, не всё же тебе в белом и чёрном ходить, в такой комбинации ты больше на призрака похож, чем на живого человека, а так будешь хоть как-то из толпы выделяться. — Мне кажется, что именно простота моего нынешнего образа и будет чертой куда более выразительной, среди всех этих снобов в шелках и бархате. К тому же Ингрид явно не из тех, кто будет ценить расточительность на одежду. — А вот этого не надо. — Сергей поднимает брови не понимая о чём ему говорит Олег. — Я про это твоё «подстраивание» под других людей. Никого это счастливым не сделает. Неискренность будет ощущаться, особенно с такой тонкой натурой как у Гром. Тебя раскусят в два счёта, а сам будешь тонуть в притворстве трясясь за то, чтобы правда не вскрылась. — Если я надену этот костюм, то подстроюсь под тебя. — Отрезал Серёжа. — Ладно, воля твоя. Если хочешь пойти на подобный риск, иди. Вот придёт она вся красивая, а ты на её фоне будешь как нищий. Забавно получится. — Сергей внимательно осмотрел костюм, предложенный Олегом.       Броский цвет, но покрой скромный, костюм ему прислал один из студентов модельеров, что раньше жил в радуге под покровительством Сергея. К костюму ещё прилагалось благодарственное письмо, которое Разумовский хранил отдельно. Это было бы хорошим делом подсобить начинающему кутюрье, упомянув его имя в прессе собравшейся у входа.

***

Юля собиралась на сегодняшний вечер открытия казино, в планах было вырядиться и поймать одного из «папиков» у входа, попросив составить им компанию. Такой трюк часто работал. Своими силами добыть пригласительный в этот раз не удалось. К тому же сейчас она особенно сильно хочет туда попасть, в связи с ранее найденными на пороге документами. Основной целью было накопать что-то на Альберта Бехтиева, который тоже фигурировал в папке. От подготовки к вечеру её в очередной раз за сегодня отвлёк звонок в дверь и протолкнутый под неё кусок плотной бумаги с золотыми вензелями и рисунком китайского дракона. — А вот это: уже интересно…