Лимонный торт

Иногда сны оставляли странный привкус. Не такой, как после проклятий, а как после особенно острой еды, когда ты уже начинаешь плакать от огня внутри. Гето так мог лишь оправдать непрошенные слезы после этих снов. «Будь ты там…» — эхом проносилось через все сны. И выбраться из этих грёз точно голыми руками пробираться через колючие заросли терновника. Но каждый раз ему удавалось. Фантомная боль в руке и напоминание себе, что необходимо дышать, — обычные кошмары, правда ведь? Вот только одиночество после этих снов было практически осязаемым. Будто, открыв дверь, его будет ждать не полный людей колледж, а заполненный костями зал. Но потолок был слегка сероватым, с небольшой трещиной, которую давно пора заделать, да руки никак не дойдут. Кровать застелена темно-синими шелковыми простынями, которые Гето не любил, но близняшки говорили, что шелк полезен для волос. На прикроватной тумбе уже нет места для лишней рамки — фотография с Мимико и Нанако, когда они впервые надели форму колледжа, фото первого курса Панды, Инумаки, Оккоцу и Маки, кадр с Сатору и его первокурсниками этого года и, естественно, старое фото в самой прочной рамке, где они с Сатору и Сёко только поступили. Шкаф, забитый вещами, где отдельную полку занимали вещи Сатору, на всякий случай. Книжная полка, которую перечитала уже половина колледжа. Всё это было его. Каждый миллиметр комнаты говорил, что он на своем месте, а та пустота после снов — всего лишь шутка его мозга и проклятых духов под его контролем. Всё хорошо, и сегодня ему предстоит как никогда ярко улыбаться. Первыми были близняшки. Гето услышал их тихие разговоры, когда собирался покидать комнату. — Думаешь, он еще спит? — шептала Мимико. — Мы можем постучать, — не так тихо сказала Нанако. — Но если он спит… — …пора вставать. Трудно было сдержать смех, когда начали стучать сначала скромно, а потом всё громче. Он открыл дверь, фыркая от смущения на лице близняшек. Впрочем, те быстро взяли себя в руки и выровнялись по струнке, прижавшись друг к другу плечами. Поклон был синхронный, и они протянули упакованную в желтую бумагу коробку. — С днём рождения, Гето-сан! — в унисон пронеслось по коридору. Гето знал, что там: каждый год они дарили одно и то же, хотя он говорил, что любые подарки лишние. Невзначай брошенная фраза о вкусе проклятий засела в голове близняшек Хасаба как навязчивая мысль, и они всегда дарили леденцы. Не сладкие, ведь знали, что все сладости заберет Сатору, а с мятой, лимоном и прочими кислыми вкусами. Гето принял коробку и растрепал им волосы на макушке. Раньше это было проще, когда они едва ли доставали до его колен. Но улыбались девушки всё так же по-детски смущенно. Адаптация в колледже далась им тяжело, хотя в тот день Гето был готов их просто спрятать в своей квартире. Вспоминать инцидент было так же кисло, как и леденцы с лимоном. Увидев тогда детей в клетке, единственное, что спасло его от необдуманных действий — Сатору на быстром наборе. Прибыл он почти мгновенно, и, возможно, они бы вдвоем разрушили ту деревню, но Сатору предложил повесить на жителей проклятие, приносящее неудачи. Ничего серьезного, скорее шалость, которой хватило, чтобы Гето пришел в себя. — Благодарю, — он оставил конфеты в комнате, не закрывая двери. — Вы же вчера сами изгоняли проклятие? Близняшки принялись рассказывать о вчерашнем деле, дополняя друг друга и за каждый их шаг ожидая одобрительный кивок. Они не прижились ни ко второму курсу, ни к первому, хотя с последними ходили на занятия. Их связь была крепче, и девушки ревностно никого к ней не подпускали, кроме Гето. И когда они пошли дальше по коридору, всё ещё тараторя, то сразу затихли перед входом в холл. Значит, там кто-то был из одноклассников. Близняшки поклонились и ушли, бросая учителя на произвол судьбы, не меньше. Потому что, когда он отодвинул сёдзи, сразу начался хаос. Неугомонные первогодки украшали холл — на полу лежали шары, стены были увешаны бумажными блестящими гирляндами, и красовалась серебряная надпись «Happy Birthday». Кугисаки держала в руках огромную охапку гелиевых шаров, которые, наверно, они хотели привязать, но девушка увлеклась координированием друзей. Фушигуро сидел на плечах Итадори и пытался повесить над надписью ещё одну гирлянду с цветными флажками. Они ссорились так громко, что не услышали учителя: — Я говорил, что сначала нужно было повесить это, а потом надпись, — Фушигуро звучал раздраженно. — Тогда мы бы не знали, насколько высоко повесить буквы! — топнула ногой Кугисаки. — Фушигуро, может, призовешь лягушек и они приклеят? — искренне поинтересовался Итадори, придерживая друга за ноги. — Нельзя так использовать шикигами, — Фушигуро ударил его по макушке, и они опасно пошатнулись, когда Юджи айкнул. — Ага, а потом ты призываешь волков, чтобы Итадори их погладил, — Кугисаки засмеялась. — Мне нужно было тренироваться! — начал оправдываться парень и взмахнул руками. Гирлянда упала. Первогодки заныли от разочарования. Гето уже не мог — он рассмеялся, не успев прикрыть рот ладонью. Ученики Сатору застыли и медленно развернулись, точно герои фильма ужасов, которые встретили призрака. Итадори опомнился первым: — С днем рождения, Гето-сенсей! И он поклонился. Всё ещё с Фушигуро на плечах. А Итадори всегда кланялся так, словно от этого зависела его жизнь. Поэтому Фушигуро свалился с него. Он упал на Кугисаки, утащил за собой Итадори, и с грохотом, не хуже взрыва ядерной бомбы, первогодки завалились на пол. Шары из рук Кугисаки полетели прямо к потолку. На секунду воцарилась тишина, и Гето уж испугался, что они прибили друг друга, поэтому пересек холл в пару шагов. — Да почему так?! — кричала девушка, уткнувшись в пол лицом. — Фушигуро, убери свои костлявые локти от меня! — Если Итадори слезет с меня — с радостью! — Погодите! — закряхтел Итадори, который запутался в ногах друга. — Нашел! Он выставил перед собой хлопушку, как пещерный человек, который впервые поджег факел, и прокрутил рычаг. Конфетти, наверно, должно было осыпать Гето, но вместо этого всё упало на первогодок. Гето не оставалось ничего другого — он их сфотографировал. Сатору умрет от смеха, когда увидит это. Кугисаки затребовала удалить, и она могла быть страшна в гневе, поэтому Гето поблагодарил их и поспешил ретироваться. К тому же он не хотел видеть, как эти двое казнят Итадори. После такого бурного начала дня организм требовал кофе, да покрепче. Гето еще раз глянул в телефон — Хайбара прислал поздравление, они с Нанами были на задании где-то в Малайзии. Сёко поздравила скупо, но большего от неё и нельзя было добиться. Директор пообещал в поздравлении отпуск, но Гето слышит это обещание уже десять лет. Утахимэ отправила открытку с котами. Сообщением от банка висел перевод средств, явно от Мэй Мэй, девушка точно от души оторвала. Одного сообщения не хватало. Чем ближе он был к кухне, тем отчетливее понимал, что спокойно кофе не выпьет — дверь открыта, и можно было увидеть второкурсников, столпившихся вокруг стола. Мохнатая спина Панды закрывала основной обзор, но энергия от кухни шла такая, что Гето напрягся. Когда это Оккоцу вернулся из Африки? — Я тебе говорю, что в «Birthday» лишняя «t», — доказывала Маки. — Окака! — возмущался Инумаки. — Оккоцу, скажи ему, ты же знаешь английский! — девушка хмыкнула. — Маки, мне кажется, всё же нужно оставить букву… — аккуратно начал Оккоцу. — Сяке! — подтвердил Инумаки. — Поздно, — пробасил Панда. — Гето-сенсей уже пришел. Он отошел, и трое второкурсников застыли над тортом, точно олени перед фарами. — Гето-сенсей! — расплылся в улыбке Оккоцу. — С праздником! Они все наперебой начали поздравлять его. Инумаки убрал кондитерский мешок, а на жёлтом торте с белым кремом красовалась надпись из шоколада «Happy Bir». Оказывается, Оккоцу приехал в два часа ночи и они все сразу собрались на кухне, чтобы испечь торт. На самом деле в этом году не было никакого разделения на то, кто чей сенсей. До появления Оккоцу практически полгода Сатору не было в Японии, поэтому Гето сам обучал Инумаки, Панду и Маки. А когда Сатору сказал: «В твоем классе пополнение» — и представил юного шамана особого уровня с Королевой проклятий, Сугуру просто начал относиться к нему как и к другим первогодкам. Сатору и он всеми силами пытались помочь Оккоцу разобраться с Рикой. «Любовь — самое изощренное проклятие», — сказал Сатору первогодке, но посмотрел на Сугуру. И когда в этом году поступил сосуд Сукуны, Гето предупредил, что больше не будет разгребать за Сатору все его необдуманные поступки. А потом пошел договариваться со старейшинами, чтобы Итадори не казнили. К счастью, они послушали, но обучать первогодок стал Сатору. Есть впятером торт было бы глупо, поэтому пригласили близняшек и первогодок. Мимико и Нанако сели в углу стола, Итадори пришёл с шишкой на макушке, а Фушигуро и Кугисаки всё еще были злые. Впрочем, чай всех успокоил. — Гето-сенсей, нужно сфотографироваться с тортом! — заволновалась Кугисаки, доставая телефон. — Давайте все вместе! — вскочил с места Итадори. Резко кухня стала слишком тесной. Они повернулись спиной к входу, там было чуть больше места. Телефон поставили на стол, подперев стаканом. Кугисаки включила видео, сказав, что потом скриншоты сделает. По обе стороны от Гето стали Мимико и Нанако, справа весь второй курс, а слева — первый. Учитель держал торт лимонного цвета, и улыбку даже не нужно было натягивать — она не сходила с того момента, как он вышел из комнаты. Кого-то не хватало на фото, и это заставляло уголки губ чуть опускаться, но здесь ученики — стоит держать марку. И лучше бы он забыл про этого кое-кого. Потому что через три секунды от старта съемки он чувствует присутствие за спиной. В следующее мгновение его лицо в торте. Все затихают. — С днём рождения, Сугуру! — звучит радостный и до боли знакомый голос прямо рядом с ухом, а плечи стискивают объятия. И без колебаний Гето размазывает остатки торта о лицо Сатору. Наверно, они стоят слишком близко для коллег, но их лицо в креме и бисквите с цукатами, поэтому момент трудно сделать интимным. Учительский смех заполняет кухню. — Как торт попал? — удивляется Итадори. — Годжо-сенсей, вы что, сняли «Бесконечность»? — восхищается Оккоцу. Ученики сходят с ума, но никто из них не знает одного секрета — Сатору всегда снимает «Бесконечность» рядом с Сугуру. Мимико и Нанако приносят полотенца, после того как сделан миллион фотографий с измазанными лицами. Сатору меняет повязку на чистую. — Извините, что испортили торт, — обращается Гето к второкурсникам. — О, это не их торт. — Сатору стоит рядом, положив руку на плечо, даже не ища для этого предлог. — Этот я купил. Второгодки выглядят как нашалившие подростки, когда достают из холодильника настоящий торт. Гето себе напоминает, что они и есть подростки. И когда ученики пересматривают видео и смеются, Гето думает, что завтра половина из них пойдет на миссии, где будет ставить свою жизнь под угрозу. — Сугуру, — шепчет слишком близко Сатору, — свечи? Этот торт косой и кривой, сразу видно, что домашний. Но Гето никогда в жизни ничего вкуснее не ел, и все нахваливают смущенных второкурсников целый час, пока пьют чай. Гето отменяет им занятия, но не тренировки. Впрочем, на них он присутствовать не будет. И Сатору тоже. На улице тепло для начала февраля, но листвы на деревьях практически не осталось, когда они поднимаются вверх на гору. Здесь спокойно и шумит лишь ветер меж ветвей. Одинокая скамья — их любимое место. — Устроим прогулку по барам? — смеется Сатору. — Боюсь, нам придется обойти все бары Токио, прежде чем опьянеть, — улыбается Сугуру. — И я завтра улетаю в Китай. Сатору снимает повязку, коротким движением протирает лицо, и вдруг он слишком близко. — Вообще-то, — он расплывается в улыбке довольного кота и убирает локон волос Гето за ухо, — на эту миссию назначили Мэй Мэй. — Господи, сколько ты ей заплатил? — в чужих глазах сложно найти ответы, но шаман и не пытается, он просто смотрит. — Яга тебе не подарит отпуск, значит, это сделаю я, — Сатору обжигает дыханием губы. — Потому что мою миссию я выполнил ещё утром и поставил все номера в блок. На пару дней? Четыре? — просит он, касаясь носом чужого. — Будет чудом, если нас потеряют хотя бы на два дня, — Сугуру обнимает чужое лицо ладонями. — Спасибо. — С днем рождения, Сугуру. И поцелуй куда лучше торта его учеников, не в обиду им. И даже лучше, чем леденцы близняшек. Сугуру хотел бы перебивать горечь тех самых странных снов этим поцелуем каждое утро. Ведь всё эхо тех странных видений исчезает лишь рядом с ним. Правда, после таких встреч оно встречает шамана во снах сильнее, и, возможно, когда-то эта лавина станет смертельной. Но возле Сатору нет никакого смысла думать, что могло быть по-другому. Что на этой скамье мог сидеть лишь один из них. Без второго. Это ведь невозможно? Сугуру Гето готов на всё, чтобы никогда не переживать то, через что проходил во снах. Но для начала он сполна насладится своим подарком.