Свойственно человеку

      Время обеда. Ризли пил чай в кабинете Нёвиллета, пока тот расставлял документы на полкам. Ещё пять минут назад оба мужчин наслаждались вкусом изысканного горячего напитка, но один из них вдруг побоялся забыть разложить в ближайшем будущем важные бумаги и, попросив прощения у друга, принялся за дело.       Смотря на спину своего трудящегося товарища, брюнет нахмурился от мысли: «Он весь в работе даже во время обеда… На его фоне, меня можно назвать настоящим лодырем.»       — Тебя что-то тревожит? — обратив внимание на грустное выражение лица Ризли, поинтересовался Нёвиллет.       Герцог быстро переменился в лице, натянув лёгкую улыбку. Аккуратно поставив чашку на столик, он закинул ногу на ногу , — Не хочу показаться нетактичным, но позволь задать тебе вопрос: тебе не стыдно за своё поведение?       Судья опешил от такого непонятного вопроса, — Что, прости?       «Неужели злится на меня из-за того, что я отвлёкся от нашего обеденного перерыва?» — подумал он.       — Я доверяю тебе, как никому более, и, несомненно, ценю то, что мы стали хорошими друзьями. Как друг, я беспокоюсь о том, что ты буквально никогда не устраиваешь себе выходные дни. Ты — долгожитель с невероятной силой, но меня этот факт совсем не успокаивает. Ты в человеческом теле, и твоему организму необходим периодический отдых! Если бы я заставил беспокоится об этом своих друзей, мне бы было стыдно за это. Поэтому я тебя и спросил: стыдно ли тебе сейчас?       Нёвиллету захотелось показушно закатить глаза и цокнуть, но он не мог позволить себе такое, как ему казалось, ребячество, поэтому он сделал это мысленно. Наконец-то закончив с документами, он второпях сел напротив собеседника, взяв в руки свою чашку с недопитым чаем, и ответил:       — Твой вопрос застал меня врасплох. Извини, я не хотел предоставлять тебе беспокойства такого рода. Что ж, мне правда стало стыдно после твоих слов.       — Ладно уж. — отмахнулся Ризли. — Прощу тебя, если пообещаешь больше отдыхать!       — У меня нет потребности отдыхать столь же продолжительно, как обычному человеку. — Мужчина бросил взор на улицу, виднеющуюся из окна. — Но, признаться, иногда посещают мысли о том, чтобы поменять свой распорядок дня и внести в него ежедневные получасовые прогулки… в безлюдных местах.       — Действительно. — кивнул Ризли. — Иногда хочется побыть одному, без посторонних глаз, чтобы сосредоточится на себе.       — Радостно, что ты меня понимаешь, — улыбнулся Нёвиллет.       — Ещё я хотел сказать: если на тебе лежит большая ответственность, это не значит, что нужно отказывать себе в радостях личной жизни. Например, для меня счастье — просто полежать на траве в тёплый солнечный денёк. Кстати, почему бы и тебе не релаксировать таким образом?       Юдекс приглушённо хихикнул, прикрыв рот рукой, — Честно, не могу представить себя за подобного рода занятием.       — Хочешь сказать, что ни разу не лежал на траве? — удивлённо повёл бровью герцог, скрестив руки на груди.       — Не могу утверждать. Возможно, когда-то…       Повисла пауза в диалоге. Каждый задумался о своём, но через минуту Ризли ударил кулаком о свою ладонь и заявил, хитро улыбаясь:       — Сегодня вечером идёшь со мной! Буду учить тебя расслабляться.       Нёвиллет вздохнул — эта была вся его реакция, но, чуть погодя, подобрав тактичные слова в голове, он начал спокойно излагать:       — Для меня честь иметь друга, который беспокоиться обо мне. Я ценю твою добросердечность и заботу…       — И поэтому ты с удовольствием пойдёшь со мной туда, куда скажу, ведь не хочешь меня обидеть отказом? Отлично! — умышленно перебив собеседника, протараторил Ризли, быстренько зашагав в сторону двери. — Загляну в шесть! До встречи!       Дверь резко отворилась и также быстро захлопнулась. Теперь в кабинете остался лишь юдекс, прибывавший в небольшой растерянности от того, как его умело, если можно так сказать, провели.       «Может, оно и к лучшему?» — подумал мужчина, потерев переносицу. Ему придётся отложить определённое количество работы, которая действительно может подождать. — «Как же непривычно оставлять что-то на потом…»