мираж

Аластор тяжело дышал, его сердцебиение было больше похоже на истерический припадок – стук то в одном углу, то в другом, то в голове, то вовсе упал куда-то в желудок, раздробил кости и уничтожил всё. Аластор не привык быть таким слабым. ещё больше не привык бояться. поэтому, было больно. и страшно. чувствовать себя букашкой в чужих руках – это просто отвратительно, как ни глянь. Люцифер же не привык видеть этого, якобы всесильного и ужасного демона, таким. уничтоженным? сломленным? о, нет. точно нет. Аластор встанет и пойдёт дальше – в этом сомнений не было. но именно сейчас ему было плохо. и страшно. Люцифер же, пусть и обладал огромной силой, привык чувствовать себя слабой, бесполезной букашкой. привык к тому, что все его бросают, что никому не нужен. чужой среди своих, свой среди чужих, так это называется, да? впрочем, он был чужим всем, даже между ним и дочерью была огромная стена недопонимания, которую проломить было неожиданно страшно. страшно, что опять отвергнут – даже близкие и важные. гадкий утёнок, не более. который, скорее всего, никогда не превратится в прекрасного лебедя. поэтому Люцифер привык бояться. но, несмотря на это, использовать свою силу он не разучился. и сочувствовать другим – тоже. ведь он знает. – этому ублюдку конец! — самоуверенно произнёс Люцифер, улыбаясь. поза была до того свободной, что казалась, будто уничтожить Адама не стоило и одного движения руки. на самом деле, в Люцифере таилась поистине Адская злоба. Адам посмел напасть на его дочь и остальных её друзей! это непростительно. и, конечно, совсем неважно, что тем самым другом был Аластор. он защитит любого от этого конченого и самоуверенного индюка, слишком удачно получившего незаслуженную силу. сражение Аластору никогда не казались такими уж красивыми. кровь, мрак, жестокость и нелепые крики – ну и что в этом прекрасного? те, кто наслаждались подобным, казались обычными романтизаторами собственного ужасного положения и глупцами. одно – это когда всё под твоим контролем и ты наслаждаешься собственной силой и властью, полностью захваченный моментом и чувствуя себя живым. другое – когда в любой момент соперник может одержать победу, может прилететь бомба, и всё – ты мёртв. твоя жалкая жизнь оборвалась, поздравляем! да, из-за нелепой случайности. да, даже если ты всё продумал. но сейчас.. сейчас, в этом виде сзади (как бы это пошло ни звучало) было что-то по своему красивое. стоило признать, что Люциферу шло. его вид, демоническая форма, утраченный нимб, рога... выглядели интересно. необычно. привлекательно. но ничто не сравнится с крыльями. они были прекрасны ещё в тот момент, когда красовались в отеле, перед Чарли, но тут, вблизи, в полной своей мощи... всё ещё перистые, красно-белые, на ощупь как будто дотронься – и исчезнет, рассыпется. мираж. красота. и Аластор ещё долго будет корить себя за это, но когда Люцифер, в ходе битвы, полетел поближе – к Адаму, захотелось рвануть за ним. чтобы продолжить смотреть тут то здравомыслие и вернулось. тут то и пришла в голову мысль, что нужно сматываться и зализывать раны. но глаза почему-то возвращались к белоснежным и красным перьям, складывающимся в стройную идеальную картинку, кружащуюся сверху. всё закончилось так же неожиданно, как и началось. Аластор тоже был там и испытал невероятное удовлетворение, когда Нифти наконец-то заколола этого ангельского уродца. взгляд вернулся на Люцифера, который уже находился не в своей полной форме, но всё ещё с крыльями. при сравнении этих двоих Аластор саркастично усмехнулся. оба те ещё гордецы, но ответ слишком очевиден. самое обидное, что никакой радости от победы не было. потому что Аластор, по большому счёту, проиграл. и что самое ужасное – даже не сбежал, потому что сам того не захотел. выбрал вместо своей жизни что-то другое, абсолютно глупое и метафорическое. какая же это всё нелепица. когда отель был отстроен, все закатили весёлую вечеринку в честь победы. еда, обсуждения, воспоминания...диаметрально противоположные поминки Пентиуса и Адама. радость от того, что все живы. никто не заметил, но Аластор рад не был. за улыбкой, как это частенько бывает, скрылось нечто другое. хотя.. нет, кто-то да заметил. когда все остальные разошлись по койкам и этот невероятно тяжёлый день наконец-то закончился почти для всего отеля, Люцифер подсел к нему, держа в руках бокал с напитком. у Аластора тоже стоял свой, но тот предпочёл к нему не притрагиваться. – чего нос повесил? мы же победили! — почти радостно говорит Люцифер, внутренне волнуясь. слишком давно (а лучше сказать –никогда) не приходилось видеть Аластора таким. таким, который еле может совладать с собой. и пусть остальным это было незаметно, несмотря на низкие навыки понимания окружающих вообще, Люцифер слишком хорошо умел отличать. а вот Аластору это не нравилось. – вы победили, ваше Высочество! — демон усмехнулся, повертев бокал в руке. – ты это о чём? — а вот тут мозг выдал лёгкую ошибку и небольшую панику. с каких пор они вообще перешли на начало знакомства? – почему «ваше Высочество»? – не забивай себе этим голову! — Аластор усмехнулся. – это был слишком тяжёлый день для всех нас. желая сбежать, он опять натянул на лицо самую весёлую улыбку. а Люцифер слишком хорошо об этом знал, чтобы купиться. – хорошо! тогда по кроватям. — произнёс Люцифер, а Аластор уже почувствовал подвох. как только они поднялись, его потянули за бабочку. не почувствовав сопротивления, осмелели. одни губы накрыли другие. это странно было осознать в первый раз, но поцелуи всегда заставляли забыться. сжимая чужую руку и чувствуя, как твой пульс ускоряется, тоже всегда помогало забыться. вот и сейчас, кажется, страх смерти и собственной слабости, уходил. как и страх привязанности к этому. их поцелуи были разными – иногда агрессивными, после бессмысленных пререканий, которые не имели значения для обоих, но всё равно являлись частью повседневности. так, забавы ради! иногда страстными, иногда мягкими и заботливыми, но сейчас.. сейчас это было ничто из этого. больше похожее на привязанность, на то, что «я буду рядом, если тебе это будет нужно», но без слов. и к собственному удивлению, Аластор был благодарен. слова не имеют никакого значения, это было известно на опыте настолько прекрасно, что навык верить им растерялся где-то там же, где было детство. но действия – это другое. это имело значение. Люцифер, прервавшись на секунду, положил руку ему на щёку. Аластор до жути не любил прикосновения, особенно неожиданные, но не отстранялся : не хотел. возможно, им обоим это было очень нужно. комнату заполнило тихое и уютное молчание. слышны были только посапывания в других комнатах (только сейчас подумалось о том, как неловко было бы, выйди кто-то) и отсчитывание секунд часами. спустя примерно минуту Люцифер нехотя прервал молчание : – в следующий раз.. — постарался начать он максимально уверенно. Аластор взглянул с любопытством, заинтересованно наклонил голову. – я буду вовремя. — пообещал. – будем сражаться вместе, а не по одиночке. — заключил он, чувствуя чужой всё ещё заинтересованный взгляд. как будто пытающийся разгадать, что же в этих словах имеется ввиду. Аластор любил говорить загадками, Люцифер – не умел, но каждому приходилось друг у друга учиться. – буду на это рассчитывать! — почти радостно произнёс Радио-демон. – слишком хочется посмотреть на эти крылья вблизи вновь! Люцифер оживился, улыбнулся. – как насчёт прямо сейчас? — и хитро-хитро улыбнулся. в ответ он увидел то же, что было и на его лице. и даже в глазах – ни одного сожаления и беспокойства. как и во время битвы – ничего ужасного. только крылья, прекрасные и величественные.