Сложности сближения

      Вечер пятницы. На улице стоит лëгкий туман, сквозь который виднеются проблески слабоватых китайских фонарей и свет из некоторых комнат общежития. В одной стороне улицы шныряет какая-то кучка студентов, готовясь отхватить от вахтëрши за такой поздний приход, а в другой — там, где ночные краски сгущаются пуще прежнего — Лололошка.       Он заехал в свой блок ещë вчера днëм, когда солнце напекало кудрявую макушку, а тëплый шарф на шее только ухудшал ситуацию. Тогда он и встретился со своим новым соседом. И не то, чтобы у Ло были проблемы с общением... он всегда мог находить общий язык с любым человеком и подлизываться даже к тем, кто ненавидел его самым яростным пламенем. Точнее, чаще всего он мог. И в этот раз тоже надо было немного постараться, чтобы добиться доверия того парня и спокойно жить дальше, теплясь на своей стороне их общей комнаты. Лололошка не знает, чем обосновано это его желание иметь с каждым встречным как минимум приятельские отношения, но, возможно, краем разума он догадывается — это связано с его прошлым и надобностью читать и знать действия других наперëд, чтобы ему снова не навредили, не испортили жизнь... Не сделали больно. И от этого ещë сложнее. Постоянно находиться в состоянии бдения... тяжеловато.       И вот, стоя здесь, на углу общежития и прислонившись к нему лопатками, Лололошка обдумывал встречу с Диланом и его дальнейшие действия. Как он заметил, Ди (он же может его так называть хотя бы про себя?) немного туговат в контакте с кем-либо и, как тот и сказал, «предпочитает общение в Пейджере, не чаще одного раза в сутки». Что за беспредел? И как Ло теперь должен прознать для начала минимум информации о соседе, чтобы предугадывать все его мысли и не бояться оступиться, ведь все исходы ситуации уже будут продуманы им заранее? Что делать, если каждый раз, как он смотрит на Дилана, то встречается с двумя синими омутами, не выражающими абсолютно ничего, кроме холода и безразличия?       Лололошка прикусил свой ноготь на большом пальце, а затем запрятал лицо поглубже в клетчатую ткань. Не хотелось раньше времени сдаваться и пускать всë на самотëк. На кону стоит, например, его жизнь, и если он что-то сделает не так, а Дилан только на радостях разболтает это что-то или сделает чего похуже, то придëтся снова возвращаться к тому, из чего он так долго выбирался... Боже. Что за бред. Когда он успел стать таким неженкой?       Быстрым движением руки отдëрнув шарф от носа, он встряхнул головой и направил чëрные глаза в сторону окна своей комнаты. Свет не горит, и кто знает, что сейчас там происходит. Может, Дилан уже перерыл все его вещи, нашëл что-то не то и выставил сумки за дверь, как делал он? А может, переступив порог, Лололошка снова получит в лицо чем-то тяжёлым, что первое под руку попалось, и ещë много-много упрëков в свою сторону. А спать ему придëтся в ванной или вообще на улице, прикрываясь шарфом, словно пледом, до рассвета раздумывая о смысле жизни и как побыстрее скрыть болезненный синяк на видном месте. Но это же был он, а не Дилан. Почему бы второй стал такое творить, причëм к незнакомому человеку?       Почему все люди не могут быть как Дженна? Та студентка-активистка, которая встретила Лололошку у университета. Любезно занесла его данные, удивилась, мол, он иностранец, что неудивительно, если судить по его имени и выбору одежды, провела ему экскурсию и даже оплатила поездку к общежитию. Жаль, что ещë не приложила пособие, как обращаться с нелюдимыми существами в наушниках, так вообще бы цены не было. Ну, и предполагать еë домыслы тоже довольно легко. Она добрая, смышлëнная девушка, старается всем угодить и помочь... Прямо как он сам. А вот Дилан...       Так, всë. Ло устал думать. Сегодня был слишком насыщенный день. Хочется просто лечь спать и зарыться поглубже в подушку от остального внешнего мира.       Отлипая от бетонной стены, Лололошка направился к дверям общежития, юркнув в них и осторожно проходя через ограду, дабы не разбудить вахтëршу. Ладно, пока ей простительно спать посреди своей смены, кажется. Всë равно учëба ещë не началась, а ещë это играет ему на руку. Так что говорить об этом он никому не станет.       Поднялся по лестнице на нужный этаж, огляделся. Никаких разбросанных шмоток, никаких встреч у самых дверей... Прошло несколько лет, но приходить домой, когда ты живёшь не один всë ещë до одури страшно.       Протерев лоб ладонью, Ло испустил тяжëлый вздох и дëрнул за ручку двери, рысью забегая в темноту. Если в коридоре было по крайней мере несколько горящих лампочек, то в комнате — одна сплошная тишь да гладь.       Как он узнал, у него должно было быть трое соседей, но заехал пока только один. Получается, ещë двое. Что-ж, главное, чтобы они не были такими же, как Дилан.       Лололошка на цыпочках проходит к комнате, боясь одновременно встретить там кого-то и не встретить. Но, в любом случае, на страх надо смотреть с гордо поднятой головой! Так ведь все говорят, да? Но это нихрена не работает.       Открывая очередную дверь, его встречает освещëнное телефоном лицо соседа в углу комнаты. И, слава Богам, что Ди даже взгляда на него не перевëл, а продолжил что-то тыкать в экране. Так он смог проползти к своей кровати, сесть на неë и снять шарф, бережно уложив его на рядом стоящий стол. Ло ещë думал, стоит ли писать Дилану какое-то сообщение, ведь такой игнор его немного не устраивал. В смысле, по большему счëту было всë равно, но, опять же, всë ради науки и возможности как можно больше обезопасить себя.       Он достаëт из кармана телефон, заходит в Пейджер и быстро печатает немного дрожащими пальцами:

Lololowka: Доброй ночи. Чем занят был сегодня?

      Как только это отправилось, Ло захотелось разбить окно и выпрыгнуть из него. Желательно вниз головой. Потому что такие глупые вопросы с ничего задают разве что... DevMagician: Привет. Моделировал кое-что.       Ответ поступил так быстро, что Лололошка даже немного опешил. Серьëзно, если он попробует заговорить с Ди в реальности, а не в этой квадратной коробке — такой молниеносной реакции можно и не ждать, а тут вот оно как, мигом. Ну, хорошо.

Lololowka: Что моделировал?

DevMagician: Так тебе и скажи.       Ло нахмурился, покосившись в сторону соседа. О чëм не заведи разговор, будет такое. И опять встревает вопрос, как поближе познакомиться с этим прохвостом. DevMagician: Не пили. Работу для университета. Там просто нет ничего сверхинтересного, поэтому и показывать нечего. DevMagician: А ты чем занимался? Аж до ночи где-то пробыл.

Lololowka: Да ничем особенным. Туда-сюда ходил, занимался всякими бумажками, которые нужны для принятия в список студентов. Я всë же очень поздно заявку подал. Вообще повезло, что приняли.

DevMagician: Ты что, просто спонтанно решил в университет записаться?

Lololowka: Не совсем... Так получилось.

DevMagician: Ясно.       Повисла неловкая... ну, или только для одного из них, пауза. Дилан, оказывается, умеет разговаривать на какие-то дополнительные темы, помимо ненависти к открытым тюбикам зубной пасты и храпящим сожителям. Даже немного удивляет. Быть может, это начало для нормального общения?

Lololowka: Не хочешь поговорить в жизни? Мы же в одной комнате сидим.

      Пару долгих секунд ответа не поступало. Лололошка уже подумал, что Ди уснул, и хотел повернуть голову в его сторону, но... DevMagician: Нет.       Закатив глаза, Ло только поджал плечи и насупился. Не хочет как хочет. Сегодня он уже точно не будет пытаться завоевать доверие Дилана: в верхнем баре показывалось 1:32. Не сказать, конечно, что Лололошка когда-то внимательно следил за своим режимом, ведь, увы, жизнь этого не позволяла. Либо дел было столько, что приходилось жертвовать сном, либо обстоятельства просто вынуждали не спать и держать под контролем всë окружение вокруг себя. Так, например, была одна ситуация, когда он оказался в клубе посреди ночи...

***

      Яркие огни мелькали перед глазами, заставляя потирать их от такого изобилия вспышек. Музыка, состоящая из странных битов долбила по ушам, будто бы никого вообще не заботила сохранность ушных перепонок. Как же бесит. Лололошке утром в школу, а ему приходится греть жопу в каком-то случайном баре, затесавшись в самый угол, лишь бы его не заметила охрана. В свои пятнадцать он, к сожалению, не обладал магическими способностями, которые бы повысили его возраст, или, на худой конец, поддельным паспортом, однако стоило бы его приобрести. И плевать, где: на Даркнете или в подворотне какой, лишь бы работал.       Ло уже не в первый раз засиживается здесь до закрытия. И, на самом деле, ему повезло, что возле его дома так любезно расположилось это заведение. Не всегда хотелось выслушивать обвинения отца в плохой успеваемости или в другом бреде. Он, как бы, старается учиться! Пусть спасибо скажет, а не пропадëт на пол недели в никому неизвестные ебеня, оставляя своему любимому сыну в холодильнике две полупустые банки сомнительного содержимого и прокисшую субстанцию, отдалëнно напоминающую когда-то существовавшую еду. Мерзость.       Раньше Междумирец был прекрасным примером для подражания всем родителям — всегда проводил время вместе с Лололошкой, лелеял и любил его, показывая это всем своим видом и отношением к нему. Но это было ровно до того момента, пока на него не повесили ярлык преступника. Как так получилось никто не знает. Ни Мирец, ни сам Ло. «Папу просто подставили, скоро всë наладится», так он привык думать. А на деле же ему только оставалось по ночам сидеть в пустой, холодной квартире, прижимая к себе поближе подаренный родителем шарфик и молясь кому-нибудь свыше, чтобы его отсюда поскорее забрали.       Но уже в более осознанном возрасте приходит осознание того, что ему никто не собирается помогать, и надежда, копившаяся несколько лет, начинает угасать. Вместе с этим появляются вопросы о дальнейшем выживании. Где-то надо найти еду, а ещë деньги, чтобы оплатить коммунальные услуги, и про учëбу не забывать, а то он не приходил на неë уже как недели две. И всë, что так бережно строил Междумирец — весь детский мир Ло переломился навсегда. Да, он не всегда был спокойным и понимающим ребëнком... бывало, он ломал свои игрушки и говорил о том, что хочет взорвать мир его собственной большой бомбой, но это же не повод настолько сильно рушить его бедное ребяческое мировоззрение. Никто такого не заслуживает.       Лололошка нащупывает в кармане своих джинс несколько купюр. Отец иногда заходил домой и оставлял немного денег. Обычно это было тогда, когда он спал, и, соответственно, лицом к лицу поговорить нельзя было. А если и можно, то Междумирец однозначно был не в духе, и получить от него что-то помимо едких комментариев о работе полиции и остального было нельзя. Ло уже смирился, но что-то всë равно из раза в раз неприятно кололо его по бокам.       — Тц... — парниша прикусывает губу, хлопая ресницами в сторону барной стойки. Раз его отсюда ещë не выпнули, то можно попытать удачу и заказать чего выпить... Так, нет. Лололошка ущипнул себя за щëку и сжал деньги в кулаке. Такое нельзя вытворять. Совесть не позволяет. Единственное, что он должен заказать — какую-нибудь закуску, если такие в арсенале бармена имеются, чтобы с голоду не помереть.       Вздыхая и немного поправляя свою отросшую чëлку, которую, к слову, давно отстричь пора, а то мешается, направляется к бар-контру и запрыгивает на высокий стул, обращая внимание работника на себя.       — Добрый вечер... Можно мне, эм... — его взгляд неуверенно мечется в сторону вывески, сразу же игнорируя спиртное и еду из курятины. Не переносит он еë. — Можно мне бутерброд с килькой?.. — и протягивает смятые бумажки ровно под сумму заказа.       — ...Малец, ты как попал сюда? — Всë-таки не прокатило. — Будь добр, покинь бар, пока охрану не...       — Джамиль, тише, — его перебивает молодая дама с синими волосами и в сверкающих золотом одеждах. Возможно, какая-то богатая выскочка, раз не боится по клубам в драгоценных украшениях ходить. — Не видишь, что малец этот напуганный больно? Да и худой какой... Повтори-ка мне, — она указывает на свой стакан, пододвинув его изящным взмахом кисти поближе к бармену.       — С чего это? Он же явно несовершеннолетний. Мне проблемы не нужны. — Джамиль изгибает бровь, глядя на девушку, а затем послушно мешает ей новый полупрозрачный напиток.       — Да он же даже выпивку не заказал. Вон какой молодец, за едой пришёл. Не думаю, что его сюда занесло от хорошей жизни. — Да, рассуждает эта дамочка верно. Ещë и прикрывает Лололошку... Ему как-то несказанно повезло. — Позволь ему остаться, а?       — Окетра... — он снова тяжело смотрит на неë, и ещë тяжелее на Ло. Но, кажется, Джамиль всë же молча соглашается и готовит ему бутерброд, не тронув деньги.       — Ну, ребëнок, как звать-то тебя? — проницательные тëмные глаза встречаются с такими же напротив, когда девушка медленно тянет жидкость из трубочки.       — Лололошка...       — Ой, какое имя странное. — Да уж, и сколько раз ему ещë придётся это услышать? — А я вот Леди Окетра. Будем знакомы, да?       — Ага. Приятно познакомиться, Леди Окетра... — к Лололошке ставят тарелку, и он сразу же с огромным рвением уплетает за две щеки бутерброд под женское хихиканье над ухом.       — Ха-ха, ты видимо и правда долго не ел. Может, мне заказать тебе что-нибудь посытнее? — нежная рука Окетры скользит по его плечу, ободряюще сжимая, а Ло чуть ли не передëрнуло с этого. Слишком давно он не чувствовал даже мимолëтного тепла других людей.       — Ну, только если Вы хотите, — скромничает он, зато всеми фибрами души надеется на то, что его покормят.       — Хорошо. Джамиль, налей-ка ему чего-нибудь и сделай ещë... что ты хочешь?       — Только не курицу...       — ...Что-нибудь без курицы, ладно? — Леди улыбнулась и вложила в руку работника несколько купюр.       В тот вечер Лололошка неплохо так провëл время в компании тех двоих. Леди Окетре он издалека поведал свою историю, а Джамиль просто рядом оказался, вот и подслушал тоже. Но они оба были хорошими людьми — Окетра даже предложила ему пожить у неë взамен на уборку дома, и Ло пообещал, что обязательно подумает. А потом... он впервые попробовал алкоголь, и ему честно не понравилось, но дальше всë как в тумане. А утро... хм, кажется, припоминается только Леди Окетра и еë туалет.

***

      Лололошка откладывает телефон к шарфу, замечая, что Дилан по прежнему сидит в своëм и навряд ли скоро его выключит. Да и ладно, ему то что? Он ложится, отворачиваясь к окну, и спешит прикрыть усталые глаза, наконец-то погружаясь в желанную им тревожную дремоту... Завтрашний день же будет лучше?