У тебя самые обычные глаза

Они были самой шумной и самой ценной парой их класса, они были неразлучны. Сейчас, каждый из них не мог даже кричать о ненависти друг к другу. Они оба потратили лучшие годы жизни друг на друга. Они оба любили. В нечётный день ноября с утра лил дождь, точно так же как и год назад. Тогда они помнили только "Воскресенье". Они встретились без ссор и криков, без той задоринки в глазах, любопытства и игривости тоже нет. Они оба сгорели дотла за это время. И оба начали курить, подначивая себя сгореть ещё больше Сайхара протягивает сигарету, когда Ома предательски матерится шарясь по карманам и не находит своих. Синеволосый молча выпускает горький дым из лёгких под тихое "спасибо". Наверное, этому спокойствию между ними служил не только отдых, но и последние нервные клетки, которые хотели спасти себе и своим оставшимся друзьям жизни, которые беспощадно умирали от обилия вредных привычек. — Ты всё ещё водишся с теми придурками? — Если ты про Кайто и твою сестру, то да. Вожусь. Кокичи делает затяжку, продерживая её некоторое время во рту, и выдыхает. После хрипло смеётся. — Что смешного? — Маки говорит, что я ходячий труп. — Мне говорила это и Каэде и Маки, — Сайхара слабо улыбнулся. За этим последовала ещё одна затяжка. Когда-то, именно Кокичи отучил его курить - после смерти дяди. Сейчас они оба повязли в этом дерьме добивая себя. Оба ненавидят это зябкое месиво в котором тонут. Эта вязкая грязь. В какой момент они начали тонуть? — Иногда мне кажется, что я действительно гнию изнутри. Иногда мне кажется, что я чувствую это. Сайхара выдохнул дым. — И помощь тебе точно не нужна. — Очевидно, что - нет. Фиолетоволосый потушил недокуренную сигарету, отводя взгляд. Он никогда так не делал раньше. Это заставило Сайхару развернуться к нему, тоже потушив сигарету. — То ли я начал это лучше понимать, то ли ты разучился врать, а, Кокичи? — Ч-что ты несёшь? Голос дрогнул от взгляда и того, что Шуичи приблизился. — Теряешь хватку, попробуй убедить меня в обратном. — Мне не нужна помощь, самовлюблённый идиот с комплексом спасателя! — Уже лучше. А слабо без оскорблений? Ома сделал шаг назад сглатывая, от Сайхары сейчас так и веет опасностью. От него редко веяло опасностью. Через секунду Кокичи рассмеялся от действий Шуичи. — Раааррр, я тебя прямо тут съем, — и выставил согнутые пальцы мол "смотри, у меня когти". Очевидно — дурачится. — Блять, Хаххаха, я тебя ненавижу, аххахаха, — от хриплого смеха он даже хватается за рукав некогда своей огромной куртки, из минусов - совершенно не следит за речью, выдавая ещё одну гадкую ложь, пусть и невольно, но заставив и своё и чужое сердце болеть и обливаться кровью. — Я знаю это. Ома прекратил, даже улыбка спала подходя к забору на веранде опираясь на него и вдыхая запах дыма который не переносил, но уже просто привык, запах сырости и озона выделившегося при ударе молнии и совсем слабый запах фурфурола, кофе и дорогого одеколона, название которого Кокичи никогда не запоминал, но отчётливо помнил обёртку и флакон. Он кучи раз дарил его как дополнение к новым загадками и вечно спрашивал не надоел ли он новому владельцу. — Забей, — Ома выдохнул рассеивая собственную внимательность в запахе, упиваясь им сполна. — Это всё равно ложь, — голос не источал ни страха, ни дрожи он больше походил на усталый, но фиолетововолосый не поворачивается. Очевидно, если бы он повернулся, Сайхара бы увидел то, что ему не следовало бы. — Раньше ты уверял меня в обратном, знаешь? Я действительно верил в это. Синеволосый вздохнул, становясь рядом с Кокичи. Они оба погрязли в притворстве спустя долгое время без такой приятной и привычной лжи Омы и до невинности детского чувства справедливости Сайхары. Окончательно забыли, что значит "искренность". — Ты когда-то думал о том, чтобы собраться снова? Кокичи вздрогнул от вопроса. Конечно он думал, слишком часто. Он бы никогда не стал инициатором даже будь он под дулом пистолета. Сейчас же он просто старался сохранить равнодушие к которому стремился так рьяно. — Честно? — он глотнул воздух, — Я думал об этом, но, знаешь, это было слишком поздно, чтобы просить прощения или что-то в этом роде. Так, что я не думаю, что смог бы вообще извиниться. Я понял это слишком поздно. Тем более мной тогда в основном руководила обида из-за того дерьма, что сказал ты, — Фиолетоволосый замолкает на пару мгновений. — Не думаю, что мы смогли бы сойтись, снова. Ома слабо поёжился от холода стараясь не подать виду. Это было не нужно, потому что на его плечи легла некогда его собственная куртка. — Ты чего? — он бегло взглянул на Шуичи рассматривая, наконец заметив кое-что не сходящееся с его словами ранее. Его шарф. Его ебучий шарф. Который только душит.. Иронично. Он смотрит выше прямо в самые красивые глаза в своей жизни и невольно вспоминает свою очередную ложь, в которую старался поверить. Старался убедить себя, что это так. «У тебя самые обычные глаза.» В тот момент он был не в себе. Он уже признался в этом себе, и этого ему фактически хватало, чтобы сказать правду Сайхаре. Но он никогда этого не сделает. Очевидно, потому, что он — лжец. Слабо шатается назад. — "Ебучий шарф", да? — явно готов заскулить от безысходности прямо сейчас, но молчит. Настолько пронзительно, что тошно. Тошно от самого себя. Сам заварил эту кашу и снова Сайхара делает шаг первым. Возможно это его собственная неуверенность и паранойя съедающие изнутри, особенно, когда Сайхара не рядом. А он издевается. По крайней мере звучит так. Или уверяет себя в этом. Уверяет, что хочет издеваться, да и только. Над бывшим, чьи слова... Более не казались такими обидными и болючими. Он издевается. Не специально. Ома не хотел бы издеваться сейчас, просто слова сами вылетели изо рта, напоминая о тех вещах, где каждый лгал и убеждал себя в этом. Он, наверное, просто не хочет мириться первым. Слишком не уверен, что любимому Сайхаре это правда нужно. И раз Сайхара тогда не хотел признавать, что солгал себе, то что ему мешает продолжать делать это сейчас? — Кокичи. Шуичи сделал вдох, очевидно, чтобы попрощаться и никогда больше не увидиться. — Давай начнём всё заново. Эти слова застряли в голове и он, Сайхара, не мог отвести взгляд от лиловых глаз. Они оба всё ещё любят, он знает точно. Вместо ответа — молчание. И взгляд далеко не на нём, а где-то вдали на земле. — Кокичи, посмотри на меня. — Это мне говорит, мистер "не-смотрите-на-меня-я-чувствую-себя-виноватым"? Тем не менее, несмотря на колкость, он смотрит. — Твой ответ? — Мне нужно подумать... — Я буду ждать столько, сколько скажешь. Возможно, именно эти слова сделали решающий шаг, ведь Кокичи изменился в лице. — Я подумал. Нет. Ома сказал это с такой уверенностью, что глаза Сайхары в миг потускнели и через секунду выражали искреннее удивление, потому, что на его губы легли чужие, а чужие бледные руки разместились на щеках, поглаживая. Очевидно... Это поцелуй. Кокичи сказал "нет" и поцеловал его. Впрочем, это в его стиле. Это обычное касание губ, но так непривычно, учитывая сколько времени они вообще не находились рядом. Ома отстраняется и пристально смотрит на Сайхару, слабо улыбаясь. — Нет, я не могу упустить такой шанс.