arch boyfriend with marlboro

Утро буднего дня. Понедельник, тот самый день клинического круга, когда вновь нужно идти на сраные пары по графическому дизайну. Проторчать здесь придётся ещё около шести часов. Но Хан, возможно, пропустит последние две. Ну не намерен он сидеть здесь все четыре пары, учитывая, что прошлой ночью не выспался. Играл всю ночь в Фортнайт. И не выспался. Ужасно не выспался. Так, что он готов был заснуть прямо сейчас и пропустить мимо ушей лекцию препода. Как обычно, Хан несомненно взял с собой телефон, павербанк и чехол с аирподсами, чтобы не скучать на нудных парах. И не дай бог что-то из этого разрядится. Он сразу уйдёт домой. Он и представить не может свою жизнь без виртуального мира. Каждый чересчур тянущийся час в универе он думает о том, как придёт домой и завалится спать. А потом снова играть под вечер. И по хуйне смотреть какие-нибудь видосы на ютубе, пока поедает мамину еду, которую она присылает ему в кампус. Не жизнь, а сказка. Конечно, периодически в голове всплывают мысли о том, что его будущее всё ещё призрачное и он не знает, кем и чем станет. Но неважно. Сейчас неважно. Нет смысла загадывать наперёд, ведь всё ещё успеет тысячу раз измениться. Поэтому Джисон проводит время самого расцвета молодости, как хочет, даже если то, что он делает, не так уж и суперважно. Аудитория, что напоминала амфитеатр расположением парт. Джисон сидит за своей, заткнув уши аирподсами, которые изо дня в день врастают в него, пока он вне любимого кампуса. Он уткнулся лицом в своё черное худи, накрыв шоколадную макушку капюшоном. Чтобы полностью скрыться ото всех. От всего мира. Он никого не трогает и хочет, чтобы это делали взаимно. Где-то позади него раздался ленивый голос. Голос того, кого Хан ненавидит больше всех на свете. Ли Минхо, его одногруппник. Заносчивый уёбок, который всегда пытается вывести из себя. Иногда Хану кажется, что он делает это специально. Чтобы волокна нервов полностью иссякли и Джисона упекли в психушку. Хотя, это имеет смысл, они ведь враги. С самого первого дня, когда Джисон только ступил на порог этого универа, с самого первого курса, они с Минхо записали друг друга в дневник заклятых врагов. А всё из-за жирного супа в столовке, который однажды Ли пролил на его дорогущую куртку, на которую Хан, между прочим, копил целый год, ограничивая себя в обедах и других прелестях. Но казалось бы, ладно, пролил и пролил. Случайно ведь. Отстирать бы можно было, в принципе. Вот только, если бы этот мудак не начал насмехаться и называть Хана грязной свиньёй, то Хан, вероятнее, смог бы простить ему тот проступок. Короче, не он развязал эту войну. Война, которую породил ебаный суп, из-за которого Джисон был вынужден подраться с придурком по имени Минхо и надрать ему зад. Потому что Джисон не терпила, чтобы пропускать в свой адрес подобные выражения. На самом деле, Джисон не то чтобы ненавидит Минхо. Ему, скорее, просто похрен на него. Если бы он не трогал его, то и Хан бы не трогал. Но из-за того, что тот на постоянке как ляпнет что-нибудь, да такое, из-за чего жилы закипают донельзя, Джисон не может удержаться захуесосить его в ответ. Или в очередной раз набить ему табло, хоть и не уродливое совсем... Минхо невыносим и жутко раздражает Джисона. И, кажется, прекрасно знает это. Может быть, это и влечёт его сильнее побесить младшего уже в который раз. — Эй, — ленивый голос стал более уверенным и, похоже, решил обратиться к пытающемуся уснуть под плавную музыку Джисону. — Слышь, выруби на хуй свои наушники. Ты бы ещё громче сделал, а то уж слишком «тихо». Джисон не особо слышал голосов вокруг себя. Разве что совсем неразборчиво. Так, будто все говорили в банку. Поэтому он не соизволил откликнуться на голос. Правда, глазам всё же пришлось разлипнуть, а лицу оторваться от нагретого им рукава худи. Музыка резко заглохнула, потому что кто-то нагло вырвал наушники с ушей. Хан растерянно стал оглядываться со своим только-только пробудившимся из дрёма лицом. Ресницы взмахнулись на рядом стоящего Минхо и стало ясно, что это сделал он. Да и любимые наушники Хана в его руке говорили сами за себя. Сначала выражение Минхо было хмурым, но оно быстро переменилось на хитрое, словно он сам лис во плоти. Снова это блядское выражение, которое мнит себя хрен пойми кем. С таким выражением ему корона не жмёт, случайно? И эта ухмылка... Просто бесит. — Оу, ты что, слушал Кэти Перри? — вдруг оскаляется в лукавой ухмылке Ли, вскидывая развязные брови. — Чего тебе? — хмурится Джисон, на самом деле желая, чтобы в этот раз было без происшествий. Сегодня совсем нет желания устраивать мочилово или хуесоситься. — Твоя недо-Перри играла слишком громко. У меня аж кровь из ушей пошла. — Да пошёл ты на хуй, возомнил тут себя оракулом музыкальных знаний, — Джисон грубо фыркнул на высказывание касательно своего музыкального вкуса. Поэтому он прибавил ещё громкости на телефоне. Назло ему. Пусть побесится теперь он. — Выключи, — переменился в лице Минхо, закатывая глаза на лоб. — Я тебя сейчас выключу. — Вот как? — Минхо снова ухмыляется, затем хлопает одной ладонью по парте рядом с Ханом и приближается к его рассерженному лицу. Следующие слова разносятся шёпотом. — Ну давай, попробуй. Но не боишься ли ты пожалеть потом? Джисон скалится, а его глаза щурятся. Он чувствует, как злость питает каждую мышцу в организме. Но единственное, как реагирует Минхо, — это не убирает нахальную ухмылку со своих коралловых губ. Блять, и только эта его припизднутая улыбка бесит сильнее всего на свете. Хан не церемонится. Он дерзко отталкивает от себя заносчивого Ли, но потом видит, как из-за собственной неосторожности наушники с глухим звуком падают на пол и ломаются. Нет, только не они... Удивлённо смотря на своих сломавшихся маленьких спасителей от реального мира, Джисон понимает, что они больше не пригодны для пользования. Это даже как-то расстроило его. После недолгой тишины между ними Минхо тихонько хихикает, а его губы изгибаются в дразнящей ухмылке. — Упс... Я заставил тебя сломать наушники? — наигранно надувает губы Минхо, метая взгляд на разлетевшиеся детали от наушников, а потом снова на расстроенную, отчего и милую, реакцию Хана. — Мне так жаль. Опечаленный взгляд сменился на полный гнева и ненависти. Джисон поднимается с грохотом, заставляя себя чуть ли не утыкаться в надменное лицо. Их кроссовки были так близко, что Хан был бы идиотом, если бы сейчас же не истоптал ему все ноги. — Что такое, sweethan? Снова побьёшь меня? Дразнящая ухмылка сохранилась на губах Минхо. Никогда не исчезает. Она будто срослась с ним воедино, чёрт возьми. Продолжая ловить желающий убить его взгляд Джисона, он не поддаётся этим скорее милым, чем угрожающим глазам, и пытается сдержать смех. Если честно, то Хан был бы только рад больше не видеть его. Он наконец берёт Минхо за ворот, выпуская из себя монолитом накопившийся гнев, и грубо пихает в ближайшую парту, всем телом прижимая его туда сильнее. Пока в глазах ненависть плясала свою балладу, ладонь Хана разродилась крепким кулаком, желая поскорее встретиться с лицом пиздорванца Минхо. Жаль, что Ли абсолютно никак не реагирует на свирепые действия пытающегося вызвать страх Джисона. На самом деле, то, как сейчас Хан смотрел на него, немного... возбуждало? Странно. Наверное, этот трепет, только что возникший в груди, появился из-за того, что само сердце требует поддразнить этого парня ещё и ещё. — Прекрати, — Минхо убирает чужую руку со своего воротника и смотрит прямо в сердитые глаза напротив. — Ты выглядишь милее, когда злишься, знаешь? Ты просто заставляешь меня хотеть дразнить тебя ещё больше. — Ещё раз ты назовёшь меня милым, я вырву тебе все зубы, — рычит взбешённый Джисон ему в лицо. Это слово будоражило его сильнее, чем, наверное, даже сам Минхо, вынуждая купаться в котле злости. Милый — это явно не про него. — Оу, почему ты так злишься, sweethan? Не драматизируешь ли ты, угрожая мне? Улыбка Минхо становится шире, а его лицо зачем-то подбиралось ближе к Хану. Грубо отпустив его, Джисон ещё малость потаранил его грозными бровями. Самое время свалить отсюда на хер. Хотя бы перевести дыхание на улице. Всё равно пара ещё даже не началась. Уж лучше пропустить тогда сегодня все. На хуй их и этого придурка, из-за которого настроение полностью разъебалось. — Эй, куда это ты? — Минхо встаёт с места, поправляя оверсайз одежду. Он спокойно следует за своей «жертвой», однако щекотящий нервишки блеск в его глазах никуда не исчезает. — Мне только-только стало весело, а ты хочешь съебать? — Пошёл на хуй, высокомерный подонок, — Джисон чувствует, как тот плетётся за его спиной, поэтому послал его ещё и средним пальцем, продолжая невозмутимо идти дальше. — Такие сильные слова, — Минхо догоняет его и наклоняется к нему, ухмыляясь. — Думаю, моё тело коробит слабостью от сердитых парней. И ты доказываешь это. Хочешь и дальше играть эту роль? — Для тебя я ничего не хочу. И от тебя тоже. Джисон выходит на крыльцо из плиточного покрытия под навес, на ходу доставая пачку мальборо и оттуда же вынимая одну сигаретку. Облокотившись о перила, он как можно скорее зажёг бычок. Хотел побыстрее выкурить её всю, чтобы она помогла расслабить потревоженные нервы. Встав рядом, Минхо свесил локти на перила, пока Хан погружался в блаженство и чудо, которое способна сотворить его сигаретка от мальборо. — Могу я задать вопрос? — теперь голос Ли был более сдержанным. Да и лицо у него поменялось так, что теперь смотреть было неловко из-за внезапного холода во взгляде. — Ох, дай угадаю. Этот вопрос будет включать в себя очередную попытку унизить меня? — выдыхает дым Хан куда-то вверх, откидывая голову на затылок. Минхо закатывает глаза. — Не будь снова таким драматичным. Это короткий вопрос. Но отвечай честно. Когда Минхо вынимает у него изо рта сигарету и затем делает затяжку, Хан наблюдает за ним со сведёнными бровями. — Скажи... — Ли наклоняется и выдыхает дым прямо ему в лицо. — Ты веришь в соулмейтов? Хан чувствует, как табачный дым рассасывается прямо по лицу. В нос дал переливающийся морем оттенков сладкий дым с нотами пирожных и грецкого ореха. Нервно кусая губы, Джисон тотчас отстраняется. — Соулмейты? — сам себе усмехается Хан, но очень слабо. — Шутишь, что ли? Ты серьёзно веришь в такую ерунду? — Я знал, что это выведет тебя из себя, — Минхо делает ещё одну затяжку. Вдох. И выдох. Затем подлавливает его неприветливый взгляд. — Да, я верю. На самом деле... Если бы я сказал, что думаю, что мы соулмейты, что бы ты почувствовал? Джисон вздёргивает бровью. Скорее, больше не от непонимания, а от его наивности. Как школьник на выпускном, вот серьёзно. — Ты пересмотрел сериалов для девочек? — он искривляет в пренебрежении лицо. И чувствует даже какой-то стыд за него. Ну вот серьёзно, как он может верить в такую чушь? Как вообще люди верят в подобные сказки? Похоже, Минхо почувствовал, как нащупал его слабое место. Он стал приближаться, не смея прекращать зрительный контакт. — Знаешь, ты бы мог не быть такой язвой всё время, если бы у тебя был непредвзятый мозг. — Это ты меня сейчас типа тупым обозвал? — раздражённо усмехается Хан в приближающееся лицо. Когда он становится таким напряжённым, Минхо вновь улыбается. И, в очередной раз затянувшись сигареткой, выдыхает в него дым. — А что, звучало, как правда... Но нет. Ты скорее не тупой, а просто долбоёб. Джисон не может сдержать кашель от обильного количества дыма, который выпускают на него специально уже который раз. — Блять, ты затрахал. Почему тебе так нравится делать это? — он развеивает кистью порхающий в невесомости дымок. Такая реакция только будоражила Минхо. Томно посмеявшись, он делает последнюю затяжку и, выпуская ещё больше дыма в лицо Хана, дерзко выбрасывает тлеющий бычок куда-то за перила. — Потому что я знаю, как проникнуть тебе под кожу. Шаги Минхо становились ближе ему навстречу. Его сладкий шёпот добавляет: — И я думаю, что могу сделать это намного лучше... Sweethan. Что это с ним? Спина Джисона разряжается роем мурашек от странной интонации в его голосе. Он продолжает отходить назад, но понимает, что больше не может. Потому что Минхо заставил прижаться к стене. Перед глазами всплыла вытянутая рука Минхо, прижимающая свою мишень к стене. Прижимающая для того, чтобы нельзя было просто так уйти. Их тела слишком близко. И Минхо это, похоже, даже нравится в отличие от сбитого с толку Хана. — Хм, — он рисует лукавую ухмылку. Снова та самая, которая уже в печёнках сидит. — Это то, чего ты хотел? Вижу, у меня получается заставить твоё тело растаять всего несколькими словами, обращёнными к тебе. В груди заполыхало чем-то жарким. Джисон почувствовал это, но испугался. Он всегда боялся этих чувств... Чувств, заставляющих потеряться в наисложнейшем лабиринте собственного разума. Но Хан не терял самообладания. Не нужно позволять этому придурку заставлять чувствовать что-то такое... странное. Он ведь издевается над ним. И Хан прекрасно осведомлён об этом. Лучше не поддаваться его хитровыебанным махинациям. Себе дороже. — Ты что, возомнил из себя самца? — невозмутимо усмехается Джисон, но сконфуженно смотрит куда-то вниз. Минхо медленно наклоняется. И теперь его голос полон бархатного соблазна. — Я думаю, тебе это нравится. Его изворотливая улыбка становится шире, когда видит, что Джисон растерянно бегает глазами, лишь бы только не попасться с ним на зрительный контакт. Как загнанный в угол бельчонок. Голова наклоняется ближе, пока Ли не оставляет какие-то миллиметры между их губами. Однако Джисон всё понимал. Понимал, что собирается вычудить Минхо. Поэтому как можно скорее закрыл его рот своей ладонью, останавливая ещё даже не случившийся поцелуй. — Ты не понимаешь, что делаешь, Минхо. Ли опускает глаза на обнявшую его ладонь, ощущая тепло на своих губах. Роскошные ресницы и вместе с ними одна бровь вновь поднимаются, чтобы взглянуть на Хана. — Знаешь, тебе не нужно меня останавливать. Хану похрен на все его слова. Пока Минхо пытается что-то сказать через ладонь, Джисон пытается оттолкнуть его. Из-за тревоги, просочившейся в каждую пору тела, Джисон не хотел продолжать диалог. Хотел просто сбежать домой. В гнёздышко, где ему уютно. Где никто не тронет. Не заставит ощущать себя так, как сейчас. Вскидывая брови, Минхо лишь ухмылялся с этой реакции. С того, как его хотят оттолкнуть, но не получается. Сделав ещё один шаг вперёд, их лица оказываются ещё ближе, чем до этого. Он берёт его руку в свою, убирая их как оковы с собственных губ. Джисон что есть мочи сжимает губы, лишь бы не дать поцеловать себя. Да чёрта с два он позволит поцеловать себя этому ебанату, который очевидно решил поиздеваться над ним и поиграть с чувствами. Неужели он думает, что Хан поддастся маленькой эскападе и следующее очко будет за ним? Ха, нет уж, выкусишь, мой заклятый враг. Когда их глаза встречаются, Джисон видит, как его подначивающее выражение и точно такая же улыбка никуда не делись. Он чувствует тепло ладони Минхо, который не спешит отпускать его. Осознав всё это, Хан пиздецки струхнул. А осознал именно то, что его телу, это, похоже, нравится. Самому ему, конечно, нет, но вот тело говорило об обратном. Это и породило ужас. Взгляд Минхо медленно скользил по губам вдруг притихшего парня, по его блестящим глазам, по выражению его красивого и ухоженного лица. — Поцелуй меня, sweethan, — ласково шепчет он. — Не называй меня так... Это слишком приторно, — наморщивает лоб объятый коктейлем чувств Джисон, откидывая глаза куда-нибудь подальше от его настойчивых глаз. — Слишком... ебанутое название. — Оу, — он легонько посмеивается над смущением, которое наконец артиллерией пробило язвительное сердце Хана. — Ты такой милашка, когда волнуешься. Sweethan. Блять, он специально? Как же тошнит от этого слова. И от того, что сейчас Хан не в состоянии напиздошить ему. Рука почему-то не поднимается... Минхо начинает нравится тот факт, что Джисон, кажется, больше ничего не может сказать. Всего пара секунд и ему удаётся коснуться тонкой стенки его губ и понять, какие они мягкие наощупь. Понимая, что он только дразнит его и ему удаётся это с каждой секундой всё больше, Джисон ощущает на своей щеке что-то влажное. Минхо прекращает. Улыбка испаряется. Глаза, пылающие желанием дразнить, резко блистают мягкостью. Сейчас в них можно было прочесть, насколько их хозяин растерялся. И в каком-то роде почувствовал себя виноватым, как только заметил неспеша стекающую слезу по румяной щеке. Не понимая, зачем это делает, но всё же решается, Минхо погружает его в объятия. Он взволнованно морщит лоб и выразительные брови, понимая, что зашёл слишком далеко. — Эй, эй, всё в порядке, — растерянные глаза бегают по невзрачной стене, а ладони ободряюще похлопывают по подкачанной спине. — Прости, я... признаю, что перегнул. Он смазывает слёзы с его мокрых щёк. Голос Минхо теперь и правда звучит как-то... нежно? По крайней мере, от этого Хан хоть и немного, но вроде успокаивается. Не теряя времени, Джисон толкает его от себя в сторону и убегает прочь, надеясь, что он сможет поделиться со всеми чувствами, которые довелось сегодня испытать, со своей подушкой, когда будет яростно плакаться в неё дома. Отрешённые и теперь совсем не пылающие забавой глаза Минхо рассматривали под собой бетонную плитчатую укладку. Его плечи понурились, а пальцы сжались в кулаки.